Олег Велесов – Шлак. Безумная королева (страница 6)

Насколько становилось понятно из отрывочных фраз, Коптича спрашивали, кто он и откуда. Жаль, что противоположную сторону не слышно. Отвечая на вопросы, Коптич отчаянно жестикулировал, и было весело наблюдать за этим концертом одного актёра. Мы с Кирой загляделись на его ужимки.

Коптич вдруг прикрыл рот ладонью и прошипел:

— Дон, не стой, действуй!

Только после этого я спохватился. Знаком велел Кире оставаться, а сам, пригибаясь, побежал к центральному входу. Действовать надо было быстро. Неизвестно какая у блокировщика интуиция. Если как у Коптича, тогда в лучшем случае он почувствует беспокойство, но не сможет понять, что происходит, а если как у меня, то он уже знает, где я нахожусь, и есть все шансы нарваться на его пулю.

Рассчитывая каждый шаг, дабы ненароком не выдать себя хрустом листвы и сухих сучьев, я вошёл в вестибюль и вдоль стены прокрался к чаше. Дверь была снесена, возможно, теми подражателями, которые пришли в гости к охотникам после нас. Сильным ударом изнутри её отшвырнуло от проёма метра на три. Я перешагнул через неё и заглянул внутрь. Пусто. До противоположной стены оставалось метров сорок, мой ментальный сканер пока никого не фиксировал. Хорошо работает блок этого проводника. Впрочем, причин не доверять ощущениям Киры не было. Она сказала, что незнакомцев двое, значит, двое.

Я снял калаш с предохранителя и, не убирая пальца со спусковой скобы, медленно двинулся к пристрою. Проводник меня не чувствовал, это сильно упрощало задачу, а я всё же заметил контуры чужаков. Одна клякса расположилась возле выхода на улицу, видимо, тот, кто разговаривал с Коптичем, вторая находилась рядом, в двух шагах. Если память не изменяет и я верно помню расположение комнат, сразу за дверью должен находиться коридор. Перед выходом он делает поворот, образуя фойе, и именно в нём сейчас располагались незнакомцы.

Что ж, пришла пора познакомиться.

Проводник меня не чувствовал по-прежнему, кляксы оставались серыми, лишь слегка порозовели по краям, выказывая беспокойство. Я протиснулся в коридор, сделал несколько быстрых шагов. Хриплый мужской голос говорил:

— Не похож ты на старателя, больно чистый, как будто щас из магазина. И ни с какой ты Василисиной дачи быть не можешь, её давно вычистили, а Василису в яму отправили.

Вот это новость! Василиса в яме. А что с поселением? Место удобное, я бы сказал — стратегическое. Железная дорога, поля. Кто его вычистил: рейдеры, конгломерация? Впрочем, если Василиса в яме, значит, загонщики.

— Я ж не говорю, что прям сейчас с дачи иду, — это уже голос Коптича, — я родился там. А нынче в Депо обитаю. Ты был в Депо, нет? Тогда почём знаешь, что вру? А чистый, потому что обновка. Перед сушкой первый раз одел, ясно? А вот кто ты такой? Я таких рож раньше не видел.

— Ну ясен пень не видел… — заговорил незнакомец.

Я вышел из-за угла и передёрнул затвор. Щелчок заставил незнакомца обернуться. Щуплый, заросший по самые глаза чёрным волосьём, на голове плешь, только над ушами жёсткие чёрные венчики. В руках опущенная дулом вниз фроловка. Поднимать он её не стал, молодец, всё равно не успел бы, а мой взгляд обещал: дёрнешься, вообще ничего и никогда не успеешь.

Второй… Вторым оказалась женщина. Лицо не примечательное, двадцать раз взглянешь и не запомнишь, волосы спрятаны под платок, на щеке длинная царапина. Одета в треники, сверху выгоревшая футболка и камуфляжная куртка. Куртка на животе вздулась. Беременная? Только этого не хватало — беременная баба посреди Развала. Да ещё и проводник. Она сидела, вытянув ноги и положив на колени двуствольный обрез.

Я повёл стволом и сказал негромко:

— Оружие кладём на пол и отодвигаем в сторону, героев из себя не корчим.

Лысый сглотнул:

— Мы с вами не пойдём. Лучше тут сдохнем.

— Сдохнете, ага. Только давай поговорим сначала.

Лысый сощурился, в глазах появилось что-то вроде надежды.

— Ты ведь… Погоди. Ты ведь Дон, так?

— Он проводник, — с затаённым страхом прошептала женщина.

— Ну ещё бы, это же Дон, Кровавый заяц, — лысый заговорил с плохо сдерживаемым восхищением, мне даже показалось, что он сейчас автограф попросит. — А ты меня не помнишь, нет? Ну как же? Дон! Мы в помывочной встречались, в третьем жилом блоке. Ты ещё в охрану хотел, а я отсоветовал. Грузилок меня кличут, ну?

Действительно, было что-то такое, но ни лица, ни самого разговора я не помнил, только имя. Выскочило вдруг из памяти и закрутилось в голове пропеллером.

— Было… — согласился я. — Но оружие всё равно на пол и в сторону.

Грузилок положил ружьё и отодвинул осторожно ногой, женщина переломила стволы, показывая, что они пустые. Беременная, посреди Развала и без патронов — совсем уже нонсенс.

— Фроловка-то хоть заряжена? — усмехнулся я.

— Три заряда есть, — кивнул Грузилок.

Я опустил автомат.

— Коптич!

В дверном проёме мигнул фантом.

— Да не ты, настоящий. Бери Киру и сюда.

— Так это… — ткнул пальцем в клона Грузилок. — Не всамделишный? Друг твой тоже проводник? Фантомщик?

Честно говоря, я не знал, как обозначается дар Коптича, но «фантомщик» пожалуй, подходил более всего.

— Он и есть. А ты давай лицом к стене. Уж извини, дружба дружбой, а проверить я тебя должен.

— Конечно, — Грузилок развернулся, упираясь ладонями в стену. — Но я тебе не враг, Дон. И Лидия тоже. Она проводник, блокировщик.

— Знаю, — сказал я, обхлопывая его бока. — Жена твоя?

— Нет, просто помогаю.

— Помогаешь, значит. Хорошо, разберёмся.

В его карманах я нашёл только два ржаных сухаря и зажигалку, на поясе нож. Ничто из найденного опасности не несло. Женщину обыскивать не стал. Она сама распахнула куртку и вывернула карманы. В одном лежала пластиковая карта, в другом старенький компас.

Подбежал Коптич.

— Ну как тут, нормально?

— Нормально. Кира где?

— Я здесь пап.

— Дочь твоя? — улыбнулся Грузилок. — Вот, стал быть, она какая. Взрослая уже. Я слышал твою историю. Её все слышали. Многое, наверное, навыдумывали, не без того. Вы как свинтили тогда… Говорят, через станок, так? Толкунов смеялся, что вас расплющило. Станок — это ж не платформа. Он не едет, он там как-то по-другому, в пространстве. Вы в самом деле через него уйти пытались?

— Почему пытались, — хмыкнул Коптич. — Ушли. Теперь вот вернулись.

Грузилок недоверчиво покачал головой.

— Вернулись, как же…

Я закрыл дверь, на ручке с внутренней стороны болталась верёвка. Примотал её к вбитому в стену штырю, подёргал — держит. Но всё равно показалось ненадёжным. Подобрал с пола разбитую столешницу от письменного стола, прислонил к двери, сверху приладил покорёженный стул. Если кто-то дёрнет, сигнализация сработает на полную громкость. Кира наблюдала за моими действиями, отмечая, что, как и с какой целью.

Разобравшись с дверью, я прошёл к той, что вела в бассейн. Путём схожих манипуляций поставил на сигнализацию и её, потом обошёл каждую комнату, проверил окна, все были заделаны. Теперь можно немного расслабиться. Вернулся в фойе, кивнул дикарю:

— Коптич, доставай сухпай, перекусим.

Фойе неплохо освещалось сквозь щели в дверях. Когда Коптич достал пакет с сухим пайком, вскрыл и начал раскладывать продукты, Грузилок и Лидия сглотнули. Давно не ели. Те два ржаных сухаря наверняка были их неприкосновенным запасом.

— Ещё пакет доставай, — велел я. — Одного на пятерых мало будет.

На портативных разогревателях подогрели пищу. Разделил поровну на всех, без оглядок на беременность и возраст. Грузилок тем не менее добрую половину порции отдал Лидии.

Я положил кусочек сыра на галету, надкусил.

— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я, глядя на лысого. — От третьего жилого блока далековато будет.

Он пожал плечами и усмехнулся не по-доброму:

— Судьба. Как сейчас любят говорить: на всё воля Великого Невидимого.

Я насторожился.

— Великого Невидимого? Так только людоеды выражаются. Это их религия.

— Теперь это религия Загона. Учим наизусть молитвы, поклоняемся придуманному богу и возносим благо его реальному воплощению на Территориях примасу Петру-Александру.

— Петру-Александру? Не ошибся в именах? Не Олову?

— Не ошибся. Каждое утро начинается с молитвы в его честь. Старшие адепты следят за соблюдением порядка и правил, если обмишурился — сразу яма. Сейчас за всё сразу яма, принудиловки нет. Народ бежит на Территории, жилые блоки на четверть пустые, Петлюровку зачистили. Теперь это образцово-показательный посёлок для адептов.

Я переглянулся с Коптичем. Давно нас здесь не было. Олово, получается, отправился на Вершину, не спасла его интуиция. И кто же теперь глава людоедов? Ни о каком Петре-Александре я раньше не слышал. Были Андрес, Готфрид, Урса — ближайшее окружение примаса. Только они могли претендовать на корону первосвященника. Какой же силой должен обладать Пётр-Александр, если смог перешагнуть через них всех?

— А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… — я перечеркнул пальцем воздух.