Олег Велесов – Шлак. Безумная королева (страница 21)

Дальше пошёл сплошной мат, причём такой отборный и витиеватый, что даже читать было неловко. Я отключил планшет и выглянул в бойницу.

— Сильно не светись, — посоветовал Гук. — Они стрелять тоже умеют.

До боли в глазах я всматривался в густую полосу леса, пытаясь уловить хотя бы лёгкое движение и понять, что замышляет Гамбит. Воздух сгущался, становился тяжелее. Близость болот сказывалась на нём, превращая в густой белёсый туман. Подала голос кукушка. Куковала долго, значит, не адепты переговариваются. Пока слушал её, слева в кустах что-то блеснуло. Присмотрелся. Блеск исчез, но он точно был, возможно, оптика — прицел или монокуляр. Замер, пытаясь проникнуть взглядом сквозь листву и ветки, но всё впустую. Сумерки начали скрадывать очертания деревьев, они уже казались сплошным размытым пятном, даже усиленное нанограндами зрение не позволяло распознать, что скрывается на расстоянии пятидесяти шагов.

Потянуло холодом. С болот наплывала сырость и глубокая бесконечная тишина. Стоило кому-то шаркнуть ногой или вдохнуть поглубже, как это било по ушам чугунным грохотом. Я посмотрел на Киру. Она свернулась калачиком, приткнувшись головой к плечу Коптича, Филипп накрыл её байковым одеялом, предложил горячего чаю. Пацан проявлял симпатию. На вид лет шестнадцать, приятный. Если проживёт достаточно долго, то имеет все шансы стать настоящим мужчиной. Добьётся на Севере положения, женится. Но не на Кире. Здесь ему не светит ничего. Она двуликая, а он обычный. Кира принимает его милые ухаживания, но лишь потому, что сейчас ей это нужно. Потом она о нём даже не вспомнит.

Всхлипнула выпь.

Там, где в сумерках блеснула оптика, колыхнулся туман. Он вздрогнул и чуть приподнялся, завиваясь в спираль. Это мог быть ветер, а мог и человек. Или та кабарга, встреченная утром в лесу.

Я переключился на менталку, пытаясь определить, что же происходит на самом деле, расстояние позволяло. Но ничего не увидел. Пусто. Хотя там точно кто-то двигался. Туман продолжал колыхаться, и это колыхание направлялось к нам.

Я тронул Гука за плечо.

— Кто-то идёт.

Гук кивнул:

— Сток возвращается. Слышал выпь? Его сигнал.

— Странно, почему я его не чувствую?

— И адепты не чувствуют. На дороге, кстати, ты тоже нас не почувствовал.

Точно. Я только сейчас, после его слов, понял это. Когда Гук в своём маскхалате выскочил из леса, между нами было метров семьдесят, для клякс далековато, но ощущение опасности должно было возникнуть. Однако ни я, ни Кира не отреагировали.

— Это фокус какой-то?

— Ага. Его ещё Мёрзлый разработал, и на себе отшлифовал. Алиса тебе не говорила? Странно. Проводники в той или иной степени чувствуют опасность, поэтому группы захвата проходят особые тренинги, позволяющие выработать у себя полное отрицание ненависти к врагу. Вся ваша сущность направлена именно на это, вы живёте ненавистью, вас к ней притягивает, а мы её отрицаем. Почему Олово нельзя убить? Потому что ты его ненавидишь. А я, направляя оружие на цель, вижу неодушевлённый предмет, например, консервную банку или пенёк. Поэтому ваша интуиция не срабатывает. Процесс тренировки долгий, сложный, у многих так и не получается до конца развить в себе это умение, а у кого получается, те становятся для проводников и двуликих невидимками. Вы полностью перестаёте воспринимать нас как угрозу, не замечаете, даже если стоим рядом, — Гук усмехнулся. — Человечество учится защищаться от вас, Дон. Много ты людей вокруг себя чувствуешь?

Я не думал об этом, но… Снова включил менталку. Кляксы были: возле стола располагались Коптич, Кира и Филипп. Ещё три пульсировали подо мной, видимо, на первом этаже или в подвале. И больше никого, хотя людей было много. Я не видел ни Гука, ни наблюдателей, да и на первом этаже должно находиться не меньше десяти человек.

— Ловко, — кивнул я. — Эдак вы к любому из нас можете подкрасться и завалить.

— Всё не на столько просто, — покачал головой Гук. — Вы нас не чувствуете, но и мы вас не вот чтобы на ладони рассматриваем. Шансы, конечно, немного уравнялись, и теперь всё зависит от наблюдательности и реакции. А они у вас выше. Хорошо ты пулемётчика снял, я бы так не смог. И Стока заметил. Кстати, как, если не секрет?

— Не секрет. Туман колыхался.

— Он всегда колышется, да и темно слишком, чтоб разглядеть что-то.

— Для тебя темно, для меня не совсем, да и колыхание разное бывает. Сейчас как будто ветер в одном направлении дует, с одинаковой силой и на узком участке. А такого, сам понимаешь, быть не может.

Гук хлопнул меня по плечу:

— Молодец, крестник, растёшь. К тебе со спины теперь не подберёшься.

— Твоими устами да мёд пить. Научишь вашей способности?

— Не получится. Ты проводник. Но в принципе, общее направление знаешь, попытайся. Хотя не понимаю, зачем тебе это надо.

— Пригодится. Хорошее умение, и наногранды на него тратить не надо.

— Командир, — послышалось от лестницы, — Сток вернулся.

— Давай его сюда.

На весь этаж горела одна-единственная лучина. Огонёк не яркий, да мне, в принципе, он и не особо был нужен, сумеречное зрение позволяло видеть каждый угол и трещины в полу под ногами. Но всем прочим без света было не обойтись.

— Филипп, — окликнул Гук пацана, — зажги светильник.

Мы вернулись к столу. Коптич дремал, Кира тихонько посапывала, укутавшись одеялом с головой, я видел только носик и щёчку. Захотелось погладить дочь, но удержался, побоялся разбудить.

Филипп чиркнул кремнем, вспыхнул огонёк. Я потянул носом.

— Бензин?

— Керосин, — ответил Гук. — В наших болотах тоже есть битумные поля. Добываем, перегоняем, используем. Электричества нет, приходится идти на разного рода ухищрения.

— Генератор завести не пробовали?

— Есть один, бережём. Включаем только для зарядки планшета.

К столу подошёл худощавый мужчина с длинным до плеч волосами и вытянутым лицом. Почти полная копия Гука, только на голову ниже. Я было подумал, не сын ли? Но Гук, предвосхищая мой вопрос, усмехнулся и покачал головой.

— Проходи, Сток, присаживайся. Это Дон, ты слышал о нём.

— Доводилось, да, — Сток протянул руку. Пожатие оказалось неожиданно сильным, словно с тисками поздоровался. — Командир много про тебя рассказывал, не думал, что получится воочию увидеть.

— В жизни и не такое бывает.

— Это точно.

— Оставим любезности, — осадил нас Гук. — Рассказывай, что видел?

Сток покосился на Коптича и Киру, Гук кивнул:

— При них можно.

— Ну, тогда… Что я видел? Да адепты, чё ещё тут увидишь? Сам Гамбит пожаловал, с ним его команда шакалов плюс редбулей звено. Но потрёпанные уже. Я схоронился возле лагеря, погрел уши малость. Их утром кто-то раскатал возле Северного поста, а потом на гати проредили. От звена, короче, два десятка рыл осталась. Считай, всех вместе полста будет. С этими силами они на нас не попрут. Надорвутся. Гамбит не дурак, хоть и отморозок конченый. Вызвал подмогу из Депо, из Квартирника, вроде как из Загона тоже отряд подгребает. Короче, к утру здесь сотни две рыл наберётся, и вот тогда можно ждать гостей. Грядёт заварушка, командир, знатная заварушка. Всё, что до того было так, развлекаловка.

Гук слушал молча, не перебивая, иногда кивал, иногда хмыкал. Когда Сток закончил, крёстный кивнул Филиппу:

— Чайку принеси. И перекусить чего-нибудь.

При слове «перекусить» Коптич оживился. Кира зевнула и приподнялась. Сток приклеился к ней взглядом:

— Симпотненькая. Она что ли Лидия?

— Она моя дочь, — угрюмо проговорил я, и уточнил. — Ей всего четырнадцать.

— Не напрягайся, я просто спросил. Я ведь ни на что не посягаю. Тем более при таком отце. Люди тебя помнят, Дон. Уважают. А она, стало быть, та самая дочь, за которую ты под станок пошёл?

— Та самая.

— Ага. Никто не верил, что ты её найдёшь. И никто не верил, что с другой стороны станка выберешься. Везучий. А как вернуться получилось?

— Здесь только один вход. Он же выход.

— Ясно, — кивнул Сток, хотя, судя по выражению лица, ничего ему ясно не было.

Вернулся Филипп, поставил на стол котелок и чайник. От котелка пахло ухой. Рыба в этих краях, похоже, самая ходовая пища, и повар не пожадничал, наполнил котелок до краёв. В пять голодных ртов мы очистили его минут за десять. Кира за весь день впервые улыбнулась и ушла на диван досыпать. Мы остались чаёвничать.

— Значит, ночью не полезут, — возвращаясь к прерванному разговору, сказал Гук. — А утром явится Олово.

— Пока его нет, можно им жизнь подпортить, — предложил я.

— Конкретно?

— Устроить диверсию. Подобраться к лагерю, снять часовых, забросать гранатами. Готов отправиться лично. Коптич, пойдёшь со мной?

— Надо, так пойду. Только пусть гранат дадут, а то у меня последняя осталась.

— Никто никуда не пойдёт, — покачал головой Гук. — Гамбит вас ещё на подходе почует. Для него наногранды, как красная тряпка для быка. Он их за сто шагов видит.

— Прям видит? — усомнился я.

— Ну или по запаху определяет. Не знаю как, мы с ним водку в помывочной не пили, секретами не делились. Знаю только, что любого, хоть тварь, хоть человека, в ком пара карат есть, он издалека засекает. Так что близко ты к нему не подберёшься.