Олег Велесов – Псы Господни 2 (страница 23)

Минуту он шептал молитву, взирая на потолок, потом вернулся с неба на землю.

— Господин де Сенеген, скажите, в вашем замке есть ванная, или хотя бы приличный постоялый двор рядом? Я устал, вымотался, мне нужен отдых. Эй, Макфэйл, вели запрягать мою повозку! Да пусть положат больше одеял. Мы немедленно отправляемся в этот, как его…

Честно говоря, я не ожидал, что так быстро уговорю посланника дофина отправится на встречу с отцом Томмазо. Пока ехали, крутил в уме причины, чтоб заинтересовать его, а он взял и согласился без всяких уговоров. Вот что делает холод с неподготовленными людьми.

— Вокулёр.

— Где это?

— Город в пяти лье от Макси-сюр-Мёз вниз по течению реки.

— Вниз? Погодите, но… Это же владения бургундца. Да, это земли герцога Филиппа. Он враг Франции, и я не могу отправиться туда. Он может пленить меня, а я совсем не желаю оказаться в плену.

— Отнюдь, замок по-прежнему принадлежит французской короне. Его капитан, Робер де Бодрикур, велел поднять над донжоном синий флаг с золотыми лилиями. К тому же город находится на границе с епископством Мец, и при необходимости вы сможете уйти под защиту его преосвященства Конрада либо вернуться назад в Лотарингию.

Разговаривая с этим толстячком, я был сама утончённость. Ему нравилось такое обращение, и чем больше я говорил, тем больше в его глазах появлялось надежды.

— Ну раз так, то конечно. Макфэйл, ты уже приказал запрягать повозку?

Шотландец кивнул.

— Приказал уже.

— Вот и славно, — с облегчением выдохнул он. — Собирайте вещи, мы отправляемся. Немедленно!

Не уверен, что отцу Томмазо понравится, если вся эта свора прибудет в замок. Слишком уж их много. Да и Робер де Бодрикур вряд ли будет счастлив, увидев на пороге шалман в пятьдесят рыл вместе с конями и телегами. Они просто не поместятся. Он нас-то с трудом разместил, а уж этих и вовсе некуда втискивать.

— Как я могу к вам обращаться?

— О, прошу прощения, забыл представиться. Дурная привычка, всё думаю, что при дворе меня знают все, но ведь не все бывают при дворе, верно, хи-хи? Поэтому позвольте… Сеньор де Нуадан, камердинер великого дофина Карла.

Камердинер? Комнатный слуга? А гонору, как у обер-камергера. Теперь понятно, почему послали именно его, если что случиться, то не жалко. Хотя свиту с ним отправили большую.

— Господин де Нуадан, отец Томмазо рассчитывает, что встреча будет носить конфиденциальный характер. Он бы не хотел, чтоб о ней прознали посторонние. Поэтому я бы просил, чтобы с вами было не более пяти-шести наиболее доверенных людей. И никаких повозок. Они слишком заметны и слишком медлительны.

Де Нуадан закивал:

— Понимаю, понимаю. Разумеется, я так и поступлю. Макфэйл, никаких повозок! Седлайте мою серую. Возьми семь, нет, восемь, лучших своих кутилье[1]. Оставь вместо себя кого-нибудь. Будут спрашивать, куда мы, скажи… — он посмотрел на меня.

— Отправились в Бурмон.

— В Бурмон? Почему в Бурмон, вы же говорили…

— Для всех прочих, мы едем в Бурмон.

— А-а-а-а, — понимающе протянул де Нуадан, — ну конечно, в Бурмон. Слышал, Макфэйл? Мы в Бурмон. Будем отсутствовать, я думаю, три-четыре дня, или неделю. Как получится. В общем, не их дело, сколько меня не будет. Сколько надо, столько и не будет, а они пусть продолжают делать, что делали.

На языке завертелся вопрос, что же оставшиеся должны делать, но я удержался. Как бы не напугать этого камердинера лишними вопросами. Вот прибудем в Вокулёр, там отец Томмазо его разговорит. А не сможет отец Томмазо, брат Стефан поможет, да и я помогу, если попросят.

Спустя полчаса мы уже ехали в сторону Макси-сюр-Мёз. Лошади у де Нуадана и шотландцев были сытые, сильные, нечета нашим с Чучельником. Особенно моя кляча. Она едва плелась, пару раз мне даже приходилось сходить с седла и вести её в поводу, поэтому добраться до Вокулёра за один переход нечего было и думать. Камердинера это раздражало. Он торопился, ему не терпелось скорее погрузиться в горячую лоханку, и хоть на какое-то время обрести счастье прежней комфортной жизни.

Но для начала ему пришлось провести ночь в хижине рыбака. Земляной пол, грязные дети, любопытные поросята — это привело его в шоковое состояние. Каждые полчаса он спрашивал, отдохнули ли лошади? Услышав в ответ «нет», он снова погружался в свою личную депрессию, а мы с шотландцами нехило навернули рыбной похлёбки и завалились спать.

Камердинер разбудил нас незадолго до рассвета и заявил, что лошади отдохнули достаточно, и что он больше ни минуты не намерен оставаться в этом преддверии ада. Почему именно в преддверии, а не в самом аду, я уточнять не стал, не хотелось вникать в его внутренний мир. Макфэйл дал команду, разбудили поросят, те детей, все вместе похлебали из котла и двинулись к выходу.

Рыбак потребовал за постой целый су. Хватило бы и вчерашних четырёх денье, потому что его похлёбка, а вкупе с ней лежанки и место у очага не стоили и одного, однако де Нуадан, поморщившись, велел Макфэйлу расплатиться. Таким образом все, кроме камердинера, остались ночлегом довольны.

Когда рассвело, мы уже подъезжали к Вокулёру. Через час без труда можно было рассмотреть замок и синие полотнище над донжоном. Увидев его, де Нуадан оживился. Он ткнул в него пальцем, заулыбался, словно только сейчас поверил в правдивость моего рассказа. Я шепнул Чучельнику, чтоб ехал вперёд и предупредил монсеньора о скором нашем прибытии.

Встречал нас один Щенок, хотя я предполагал, что для встречи посланника дофина выйдет как минимум капитан замка со свитою. Однако не срослось. Мальчишка тихим голосом пояснил, чтобы я вёл гостя в зал, а шотландцев разместят в нашей башне. Я едва не выругался. Мы и так там как пчёлы в улье, а туда ещё девять трутней засовывают. Когда ж, наконец, я стану графом и смогу претендовать на отдельные покои?

Подбежали слуги, приняли поводья. Я указал на донжон:

— Господин де Нуадан, монсеньор просит вас к себе.

Камердинер павлиньим шагом направился к лестнице, шотландцы всей толпой двинулись за ним.

— Увы, — покачал я головой, — приглашение адресуется одному лишь господину де Нуадану, остальных, — я кивнул на Щенка, — сей молодой паж проводит в другие комнаты. Обещаю, каждый из вас получит миску чечевицы и тюфяк для отдыха.

Шотландцы загалдели, не соглашаясь с моим предложением, но их мнение в этом вопросе никого не интересовало. Я повернулся к камердинеру, тот кивнул:

— Макфэйл, вы что, в таком растрёпанном виде намерены предстать перед великим инквизитором Франции? Нет-нет, это невозможно. Ступайте за пажом.

— Ваша безопасность я отвечать, — попытался оспорить его решение Макфэйл.

— О чём ты, мы среди друзей. Это французский замок, я здесь в полной безопасности. И не спорь со мной, ступай.

Шотландцы смирились, а я едва не под руку повёл камердинера к донжону.

Внутри нас уже ждали. Зал был уставлен свечами, в камине горел огонь, на столе вместо бумаг стояли кушанья. Да, именно кушанья: жареная дичь, свинина, пироги, соусы, блюда, которым я не знаю названия — и всё это густо сдобрено перцем, благо у нас его теперь завались. Детям четы Шир не досталось ничего, даже дом их разграбили, а самих выгнали на улицу. Боюсь подумать, что с ними теперь сталось. Но кто думает в средневековье о детях? А вот о хорошей еде думают. Камердинер, увидев стол, сглотнул, да так громко, что его услышали все в зале. Марго негромко хихикнула, де Бодрикур покачал головой.

Я вышел вперёд и торжественно произнёс:

— Сеньор де Нуадан, посланник дофина Карла!

Отец Томмазо скривил губы и проговорил:

— Рад приветствовать гостя. Кажется, мы уже были представлены друг другу?

Камердинер двинулся к нему, кланяясь на каждом шаге.

— Да, монсеньор, конечно. Мы дважды встречались ещё при дворе короля Карла шестого, да спасёт господь его бессмертную душу. А ещё мы встречались три года назад в Бурже. Вряд ли монсеньор меня помнит…

— Отчего же, помню. Вы уже тогда состояли при дофине камердинером. Достойная должность для достойного человека.

— Да, монсеньор, благодарю.

Де Нуадан наконец-то подобрался к отцу Томмазо достаточно близко, чтобы приложиться к его руке. Инквизитор не стал жадничать и позволил облобызать свои персты.

— Что ж, прошу к столу. Заранее был извещён о вашем прибытии, поэтому мой повар успел кое-что приготовить.

Я взглянул на это «кое-что» и облизнулся. Мне из этого ничего не обломится, так что пойду хлебать чечевицу из одной миски с шотландцами.

— Но прежде позвольте представить моих помощников. Марго, моя прелестная воспитанница.

— О, она более чем прелестна! — восхищённо заулыбался де Нуадан, и попытался дотянуться до руки девчонки. Та не разрешила облизывать себя какому-то камердинеру, пусть даже королевскому, и вместо дежурной улыбки выдавила неопределённое «хм».

— Это капитан Псов Господних сеньор Жан де Грамберж, — указал отец Томмазо на Клеща, и я посмотрел на него вслед за Нуаданом.

Не знал, что у Клеща есть не только имя, но и фамилия, да ещё дворянская. В принципе я предполагал, что Клещ не из подворотни родом, воспитание в нём присутствовало, но не был уверен в этом до конца. Если и дальше так пойдёт, то как бы он рыцарем не оказался. Подготовка отменная, удар жёсткий, ум острый, амбиции, со слов Николая Львовича, в полном порядке, и смотрит он на меня как на жертву.