Олег Уланов – АНО - 2 (страница 22)

— Не за что. Ну что, пойдем. Вон наш вагон. С него как раз пломбы снимают, — Коля кивнул головой в сторону рампы, где стоял крытый вагон, у которого суетились станционные работники.

Шесть студентов во главе с Николаем Проволоцким двинулись к месту своей ночной работы. Когда два студента раздвинули двери вагона, Максим испытал первый легкий шок. Потому что вместо привычных картонных коробок в термоусадочной пленке его взору предстала темно-серая масса деревянных ящиков, в которых позвякивали пыльные полулитровые бутылки.

А второй шок Максим испытал пару минут спустя, когда выяснилось, что таскать ящики из вагона на склад нужно было вручную, потому что о таких понятиях, как рохли и европоддоны, в восемьдесят первом году даже не слышали.

Если с первыми двумя десятками ящиков Максим еще кое-как управился, то каждый последующий ящик стал даваться ему так тяжело, что он уже начал представлять себя в роли древнегреческого Сизифа. За полчаса работы с Максима сошло семь потов, и его стало мотать из стороны в сторону даже тогда, когда он выходил налегке из склада за новым ящиком.

"Все! Я больше не могу! К черту эту работу!" — вертелась в голове одна и та же мысль. Но, каждый раз ставя ящик в стопку, Максим внутренне говорил себе: "Еще один ящик и все, останавливаюсь".

— Все, пацаны. Десять минут перекур, — Коля вытер рукавом пот со лба и присел на стопку досок, лежащих на рампе.

Максим притулился рядом, с трудом переводя дух.

— Что, тяжеловато? — участливо поинтересовался Николай.

— Если честно, то да, — признался Макс.

— Да, Максюха. Это тебе не по заграницам ездить, — Коля по-братски похлопал Макса по плечу. — Ладно. Сейчас центр вагона разгребем. Будешь нам ящики сверху из стопок подавать. Я уже пацанам сказал, что ты первый раз на разгрузке. Так что в вагоне тебе чуток полегче будет.

— Спасибо, Колян.

Оставшиеся шесть часов прошли для Максима, как в кошмарном сне. Он уже потерял счет времени, настолько сильно он устал. Николай пытался его подбодрить, но Макс лишь вымученно улыбался, глядя на Проволоцкого ничего не понимающими глазами. И когда в вагоне осталось не более трех десятков ящиков, он усадил еле стоящего на ногах Максима на стопку досок и сам закончил работу за двоих.

— Все! Баста, — выдохнул Николай, выходя из склада.

Остальные парни, получив из рук кладовщицы половину ящика минералки в качестве премии, с жадностью поглощали грузинскую газировку. Коля тоже присоединился к ним. Открыв ключом от своей комнаты две бутылки "Боржоми", он подошел к Максиму и сунул ему в руки одну из них.

— На, попей. Полегче станет.

— Спасибо, — прохрипел Макс.

— Идти сможешь? — улыбнулся Проволоцкий.

— Попробую, — Максим с трудом поднялся со стопки досок.

— А то нам нужно еще денежку у "бугра" получить, — Коля махнул рукой остальным, и студенты потянулись гуськом к выходу с железнодорожной рампы.

Максим прихрамывая и кряхтя, как старый подагрик, направился следом за своей бригадой получать свою первую в жизни зарплату.

Вернувшись под утро в общагу, Максим, не раздеваясь, рухнул на свою койку и проспал так целый день и всю ночь. Он спал без сновидений и даже ни разу не перевернулся на другой бок. Только под утро следующего дня он проснулся от приступа дикого голода. Есть хотелось так сильно, что аж сводило живот. Поскольку он никогда раньше не испытывал такого чувства, то это не на шутку его испугало.

Поднявшись с трудом со своей койки, Максим, еле передвигая ноги, вышел в коридор и первым делом отправился на общую кухню. Вдруг там кто-то после ужина что-нибудь оставил. Есть хотелось так сильно, что чувство брезгливости, которое всегда отличало его в обычной жизни, было безжалостно растоптано другим чувством, имя которому было ГОЛОД.

Проверив все шкафы, Максим пришел к выводу, что найти остатки пищи в студенческой столовой было так же нереально, как и жизнь на Марсе. Даже крошек хлеба — и тех не было. "Они что, даже крошки за собой съедают?" — тоскливо подумал Макс.

Подойдя к окну, за которым уже проявились первые признаки рассвета, Максим прижался щекой к холодному стеклу и не в силах сдерживать свои ностальгические воспоминания, расплакался. Боже мой, как же хорошо было дома. Мама, которая всегда готовила завтрак и будила его по утрам. Отец, который всегда интересовался, как у него идут дела. Почему он никогда не ценил этого…

Чем больше он вспоминал свой дом и родителей, тем сильнее текли слезы. Услышав шаги в коридоре, Максим быстро вытер ладонью свои заплаканные щеки и, вернувшись к раковине, открыл воду.

В кухню зашел заспанный Николай и, взяв со стола алюминиевую кружку, подставил ее под струю воды, которой умывался Максим.

— А ты че вскочил ни свет, ни заря? — поинтересовался Николай.

— Жрать охота, — признался Макс.

Коля, посмотрев на свои наручные часы, сразу предложил кардинальное решение этой проблемы:

— Через пятнадцать минут молочный магазин открывается. Так что, одевайся и дуй туда. Заодно мне кефирчика с булочкой купишь.

Вспомнив, что вчера утром он получил свою первую зарплату, Максим с радостью согласился.

— А где этот магазин?

— Сейчас объясню.

Молочный магазин, располагался на первом этаже углового здания на улице Краснофлотской прямо напротив выхода из сквера, где стояло общежитие. Несмотря на столь ранний час (было всего без пяти семь), у дверей магазина уже стояла внушительная очередь. "Неужели всем так молока хочется?" — подумал Максим, подходя к магазину.

Пристроившись сзади толстой тетки, в руках у которой была капроновая сетка, набитая пустыми бутылками, Максим поинтересовался:

— Вы крайняя?

— Я, сынок, — по-доброму отозвалась женщина.

В это время щелкнула внутренняя щеколда, и очередь, стоявшая на невысоком крыльце, сразу же пришла в движение. Протолкнувшись внутрь магазина, Максим, наконец, смог разглядеть, чем в начале восьмидесятых годов торговали в молочных магазинах. Вдоль противоположной стены находился длинный холодильник-прилавок, за которым стояла молоденькая продавщица в белом халате. Сзади нее то и дело сновали два грузчика, которые возили по кафельному полу стопки оцинкованных ящиков, при этом используя какие-то длинные металлические крючки. В ящиках ровными рядами стояли стеклянные бутылки с молоком и кефиром. В самих холодильниках-прилавках на алюминиевых подносах лежали огромные глыбы масла и маргарина.

Когда подошла очередь Максима, продавщица, отдав сдачу толстой тетке, быстро спросила:

— А вам что?

— У вас йогурт есть? — опрометчиво поинтересовался Максим и сразу же пожалел об этом.

— Молодой человек, в общежитии у себя шутить будете, — продавщица сдвинула брови, давая понять Максиму, что не настроена на студенческие розыгрыши.

Поняв, что в начале восьмидесятых слово йогурт было не слишком сильно распространено, он решил купить то, что стояло на виду в оцинкованных ящиках.

— Мне две бутылки кефира и бутылку молока.

— Все? — строго спросила продавщица.

— А сыр есть? — с надеждой в голосе протянул Макс.

— Только плавленый. "Дружба" устроит?

— Да.

Продавщица наклонилась и достала из-под прилавка сырок "Дружба".

— Все?

Максим кивнул головой.

— С вас рубль тридцать, — отрезала продавщица.

Получив сдачу с зеленой "трешницы", Максим быстро убрал бутылки и сырок в холщовую сумку, которую ему для похода в магазин выдал Коля и быстро удалился. Купив в соседней булочной две городских булки и пару рожков за пять копеек, Максим засеменил к общаге. Ему не терпелось поскорее вгрызться в свежую корочку городской булки и запить все это большим глотком молока. От этих мыслей слюни потекли буквально рекой. И чтобы не захлебнуться в них, он сначала прибавил шаг, а уже в следующее мгновение перешел на бег.

Когда он буквально ворвался в комнату, Николай уже застелил маленький столик старой газетой и поставил в центр стола два граненых стакана. Нетерпеливо достав кефир, Максим сорвал синенькую фольгу, служившую крышкой, и тут же перевернул бутылку в стакан. Но вместо привычной тягучей жидкости белого цвета в стакан буквально вывалилось два больших комка какой-то непонятной субстанции.

— Твою маму! — выругался Макс.

— Что не так? — удивился Николай, доставая из сумки свою бутылку.

— Кефир просроченный подсунула, — зло выдохнул Максим.

Коля посмотрел на крышку своей бутылки.

— У меня свежий. Вот смотри — "среда" написано, — Проволоцкий сунул бутылку под самый нос Максима.

Макс подозрительно посмотрел на свой стакан, в котором два белых комка уже растеклись, превратившись в густую субстанцию.

— А с чего ты взял, что кефир просроченный? — поинтересовался Коля.

— Как с чего. Он же комками.

— Ну, правильно. Он и должен быть таким, — Николай посмотрел на Максима, пытаясь понять, шутит он или нет.

В следующее мгновение лицо Коли озарилось, поскольку он вдруг догадался, почему Макс заговорил о комках в кефире:

— А что, он за границей какой-то другой?