Олег Телемский – Полет змея. Магия Телемы XXI века. Мировоззрение, теория, практика (страница 66)

Удивительно то, что интерпретация любви как космической и духовной силы у Юнга и Кроули оказывается практически идентичной. Когда некоторые люди первый раз читают эссе Кроули «Любовь», они бывают шокированы его подходом. Кроули определяет любовь следующим образом: «Формула Тетраграмматон является законченным математическим выражением Любви. Ее суть такова: соединение двух любых предметов влечет за собой двоякий эффект; во-первых, разрушение обоих, которому сопутствует экстаз избавления от муки разделенности; во-вторых, это сотворение третьего, сопровождаемое экстатичным осознанием собственного существования, что вызывает Радость, пока в ходе развития ему не станет ведомо его несовершенство, и он не полюбит. Любовь подчиняется Воле — процесс, очевидно, поступательный. Это Отец, умертвивший себя в утробе Матери, вновь обретает себя, вместе с нею, преображенного, в Сыне. Сей Сын выступает как новый Отец; и таким образом получается, что его Сэлф постоянно увеличивается и способен уравновесить еще более великий Не-сэлф, до финального акта Любви, которая подчиняется Воле, постигающей Вселенную в Саммасамадхи. Так, вспышка Ненависти в действительности направлена против самой себя; она является выражением боли и стыда от разлученности; и она только выглядит направленной на противоположное путем психологического переноса. Школа Фрейда достаточно прояснила этот тезис.

В таком случае выходит, на самом деле, мало общего между Любовью и такими тепловатыми чувствами, как почтение, привязанность, доброта; непосвященный — вот кто поплатится вечными муками среди щей и хозяйственного мыла за неумение отличить одно от другого.

Юнг в своей «Мистерии объединения» воссоздает практически те же самые объяснения: «Так же и влага луны, получая свет солнца, убивает солнце, и при рождении ребенка философов она тоже умирает и, умирая, оба родителя отдают свои души сыну и умирают, и исчезают. И родители есть пища сына». «Солнце и луна обнажают свою антитетическую натуру, и две противоположности ликвидируют друг друга, в результате их столкновения в соответствии с законами энергетики рождается третья и новая сущность, сын, который разрешает антагонизм родителей и является «единой двойной природой».

Приводимые цитаты говорят сами за себя. Причем, если Юнгу в его исследованиях были доступны самые секретные архивы алхимических и каббалистических ресурсов, хотя он и высказывает сожаление, что некоторые из рукописей оказались ему недоступны, то у Кроули, особенно во второй половине его жизни, подобного доступа не было. Поэтому можно предположить, что он пришел к пониманию этих универсальных законов самостоятельно, в результате мистических прозрений, магической работы и интеллектуального анализа.

Меркурий

Одним из самых интересных фактов является совпадение взглядов Юнга и Кроули на природу Меркурия как символа Алхимии. И тот, и другой утверждают парадоксальное единство Меркурия и Самого Христа, однако если Юнг приходит к этому после долгого интеллектуального анализа тенденций алхимии, то у Кроули знание этого тайного тождества появились после того, как он лично проводил магический ритуал вызывания Меркурия.

Для Юнга Меркурий — это парадоксальный персонаж, являющийся одновременно Богом и Сатаной, началом и концом, первичной материей и философским камнем:

— она состоит из всех мыслимых противоположностей. Ярко выраженная двойственность, которая постоянно именуется единством;

— она материальна и духовна;

— она олицетворяет процесс превращения низшего в высшее и наоборот;

— она, можно сказать, чёрт, искупитель и психопомп, неуловимый Трикстор; наконец, отражение Бога в матери природе;

— она так же является зеркальным отражением мистического переживания алхимика, которое совпадает с opus alchymicum; «…в качестве такого переживания она представляет, с одной стороны, Самость, с другой — индивидуационный процесс, а также (в силу неограниченности своих определений) коллективное бессознательное» (Юнг, «Дух Меркурия»).

К этим же выводам Кроули пришел независимо от Юнга, проводя в 1913 году магические ритуалы, связанные с вызыванием Меркурия: «Мы начали работу в первый день года и продолжали ее в течение шести недель без перерывов. Мы провели инвокации двух богов — Меркурия и Юпитера — и получили удивительные результаты, от духовных прозрений до физических феноменов. Примером интеллектуального прозрения может служить очень обоснованная идентификация евангельского Христа с Меркурием. Это было полной неожиданностью, — до тех пор мы рассматривали его, то есть Христа, только как Солнечный символ, связанный, по преимуществу, с Дионисом, Митрой и Осирисом» (Кроули, «Парижские работы»).

Но в чем причина этого странного родства? Дело в том, что в средние века образ Христа, изначально соответствующий Самости, начал терять свою темную, хтоническую составляющую или, выражаясь языком гностиков, «отбросил тень». Чисто духовный образ Христа нуждался в компенсации, которая родилась из натурфилософии алхимиков, устремленных к тайнам тьмы материи. Философский камень, Меркурий, имеет общие с Христом символы (вспомните евангельскую аллюзию на камень, отвергнутый строителями, но ставший во главу угла), однако, в отличие от Христа, имеет важное компенсирующее действие. Он на высшем уровне объединяет противоположности, разорванные во Христе.

Четыре стихии

Образ четырех противодействующих стихий, взаимодействующих различным образом, тесно связан с символизмом мандалы. Также очевидна связь с формулой Тетраграматона, в которой заключается двойной брак — отца с матерью, сына с дочерью. Тема Тетраграмматона подробно обсуждалась как в одной из глав «Магии в теории и на практике», так и в итоговом труде Юнга «Таинство воссоединения». Человек, знакомый с интерпретацией этой темы Кроули, будет приятно поражен сходством с мнением Юнга: «Речь идет о «главном имени», тетраграмматоне, которое представляет собой четыре буквы божьего имени, три из которых разные, а одна является повторением второй. В ивритском слове YHVH Хе — это женская, предназначенная в жены Йод и Вау. В результате Йод и Вау принадлежат к мужскому полу, а две женские Хе тождественны друг другу и потому являются одним. В этом смысле главное имя представляет собой триаду. Но в силу того, что Хе удвоено, Имя может быть и тетрадой или четвертое, запутанный момент, совпадающий с аксиомой Марии. С другой стороны, Тетраграмматон состоит из двойного брака» (Юнг, «Мистерия объединения»).

Но, говоря о четырех стихиях, необходимо отметить один немаловажный факт: Юнг отождествлял классические четыре стихии магии с четырьмя психическими функциями сознания, посредством которых человек познает мир — земля соответствует сенсорному восприятию или ощущению, воздух — мышлению, вода — чувству, а интуиция — огню.

Насколько правомерна такая классификация? Мне известно, что некоторые маги считают ее искажением изначального понимания. Относительно трех других функций я не располагаю доказательствами, однако есть один отрывок, где Кроули напрямую соотносит стихию воздуха, соответствующую мечам, с интеллектом: «Плотский разум есть вражда против Бога». Можно даже сказать, что смысл посланий Павла сводится к борьбе с разумом: «Мы воюем не с телом и кровью…», остальное вы знаете, я не буду приводить всю цитату. Я думаю, что именно святой Павел описал сатану (из-за своего незнания происхождения слова) как Принца Сил Воздуха — т. е. интеллект (Алистер Кроули «Восемь лекций по йоге»).

Принц воздуха, или принц мечей — это интеллект, умноженный на интеллект, то есть воплощение сухого и лишенного жизни схоластического мышления. Очевидно, что в процессе индивидуации (или Великого Делания) установка на чистую логику станет помехой номер один. К слову сказать, Юнг тоже не раз интерпретировал торжество Сатаны с «возведением на престол богини разума», в результате чего произошла потеря связи с символическими корнями души.

Из процитированного выше отрывка очевидно, что Кроули соотносит психологическую функцию со стихией. Следовательно, не будет некорректно распространить этот подход на другие стихии-функции. Одно следует из другого, к тому же я не сомневаюсь, что в некоторых еще не переведенных трудах Кроули есть и другие, столь же недвусмысленные соотнесения стихий с функциями. Юнговская типология людей в зависимости от доминирующей функции в точности соотносится с классическими представлениями о преобладании той или другой стихии в человеке.

Интеграция функций, по Юнгу, происходит в процессе индивидуации и работы с символизмом, поэтому мы можем предположить, что, визуализируя потоки тех или иных стихий и делая знаки элементов, мы занимаемся своей целостностью. Человек, лишенный воли к целостности (пятой функции, духа или центроверсии), является примитивным и односторонним. Кроули называл таких людей «элементальными».

Четыре меча. Молния

Рассмотрим совпадение между символами Святых Книг Телемы и отрывком из одного алхимического трактата, цитируемого Юнгом. Вероятность того, что Кроули мог читать этот никогда не издаваемый текст, хранимый в закрытой библиотеке, крайне ничтожна, а совпадение производит сильное впечатление.