Олег Таругин – Малая земля (страница 9)
Без разведки соваться в Глебовку, разумеется, не стали. Почти добравшись до цели, отошли на километр в сторону, где и расположились на дневной привал на дне глубокого распадка с крутыми, изрезанными обвалами склонами, одного из множества подобных в этих горах. Выставив наверху посты и лично обежав округу, Алексеев разрешил развести небольшой бездымный костерок, вскипятив воду и разогрев консервы — уставшим бойцам нужна горячая пища. Время для привала старлей выбрал неслучайно: до оговоренного с Кузьминым сеанса связи оставался почти час, как раз передохнут и подкрепятся. Затем отправят шифрограмму, и уйдут, сделав очередной крюк и выйдя к поселку совсем не с той стороны, откуда их можно ожидать. Вряд ли фрицы их запеленгуют, это не настолько просто, как показывают в кинофильмах, но выход в эфир незнакомого передатчика засекут однозначно. Равно, как и приблизительный квадрат, откуда велась передача, но рисковать не стоило.
Чтобы еще больше запутать противника, время было заранее оговорено с командиром второй разведгруппы, направившейся в район Васильевки — оба передатчика должны выйти в эфир одновременно. Главное, чтобы лейтенант Мишин со своими парнями благополучно отработал по Федотовке, нигде не спалившись — задачи обеих групп были схожими. Широкая Балка и Федотовка — наблюдение, Глебовка и Васильевка — разведка, и, возможно, диверсии. Касательно Абрау-Дюрсо и окрестностей конкретных задач не ставилось, хоть и предполагалось, что выяснить обстановку в этом районе крайне желательно. Вроде бы, авиаразведка углядела там полевой аэродром[3], однако наверняка подтвердить информацию не удалось.
Своими мыслями Степан пока с товарищами не делился, даже со старшиной, не говоря уж про комбата, но для себя однозначно решил, что их главная задача — как раз там. Вражеский аэродром в каких-то десяти-пятнадцати километрах от плацдарма — это, знаете ли, пипец как важно и серьезно! Особенно, если именно на нем и базируются бомберы, второй день утюжащие Малую землю! Жаль, что никакой информации из будущего на этот счет у него не имелось — не отложилось в памяти, увы. Ну, или нет там никакого аэродрома — Алексеев, вроде бы, помнил, что в основном фрицы взлетали с территории Крыма. Зато, если есть… старлей даже зажмурился от удовольствия. Это ж как можно гадам малину-то поломать, чтобы грубее не выразиться?! Расхреначить его к известной матери вместе со всей инфраструктурой — вот это реальная помощь плацдарму, не то, что парочку танков спалить! Да и не только ему — днем эти же самые «Юнкерсы» и на наши корабли охотятся, сволочи. Особенно на те, что серьезного отпора оказать не могут — пойди, отбейся от пикирующего бомбардировщика из парочки ДШК или малокалиберных зенитных пушек. Нет, точно, должны они этот аэродром найти, должны! Обязаны просто! Главное, чтобы он там и на самом деле был…
— Держите, тарщ старший лейтенант, вашу пайку! — незаметно подошедший Аникеев протянул командиру банку разогретой на огне тушенки, накрытую несколькими сухарями. От умопомрачительного аромата рот Степана мгновенно наполнился вязкой голодной слюной — даже голова закружилась. — Сейчас и чаек принесу, поспел как раз.
— Спасибо, Вань. Сам поел?
— Так точно!
— Тогда ложкой поделись, — усмехнулся морпех. — Моя-то так где-то на дне морском и лежит, хозяина с тоской вспоминает.
— А, вон вы о чем, — Аникеев вытащил из-за голенища простую алюминиевую ложку, с сомнением оглядел. — Только я это, не мыл, негде. Облизал просто. Не побрезгуете?
— Нормально, — Алексеев забрал у товарища столовый прибор. — Левчук тоже пообедал? Добро, тогда пускай сменяет охрану, где я секреты расположил, он в курсе. Сорок минут до эфира, как раз поесть успеют…
Дождавшись, пока Прохоров размотает антенну и подготовит радиостанцию, Степан взглянул на наручные часы. Кивнул радисту:
— Егор, сверимся. У меня минута до сеанса.
— Так же, — подтвердил главстаршина, натягивая наушники и кладя палец на передающий ключ. Блокнотный листок с зашифрованным сообщением он пристроил перед собой. — Готов.
— Есть, время. Передавай.
В переводе на нормальный язык это означало примерно следующее: «танков в Широкой Балке нет, вероятно, переброшены на плацдарм, но рембат восстанавливает поврежденные. Засек автомашины с топливом и боеприпасами. Можно провести авианалет, средств ПВО не обнаружил. Иду в район Глебовки. Потерь не имею. Следов воздушного десанта не нашел».
Ключевые слова и фразы Степан заранее оговорил с комбатом, добавив кое-что и из своего времени. По крайней мере, старлей был абсолютно уверен, что слово «тусят» ни один немецкий дешифровщик не поймет. Капитан третьего ранга, разумеется, тоже не понял, пришлось предложить свой вариант: мол, слышал в одной деревне такое стародавнее выражение, означающее тайную встречу влюбленных парня с девушкой. Произошедшее, якобы, от названия берестяного туеса, в котором влюбленные приносили на свидание что-нибудь вкусненькое или горячительное. Олег Ильич объяснением так впечатлился, что даже записал интересное слово в блокнот. А Степан в очередной раз мысленно отругал себя за болтливость, в то же время признавая, что после случайно введенного им в обиход термина «Малая земля» — это просто мелочь, вряд ли способная хоть как-то повлиять на ход дальнейших исторических событий. Тем более, пару последних суток он только тем и занимался, что изменял этот самый ход, где-то меньше, где-то больше. Так что смело можно плюнуть и растереть.
А вот позывной «Хромой» Кузьмин предложил сам, имея в виду раненую ногу, чем еще раз подтвердил, что с самоиронией и прочим чувством юмора у него все в полном порядке…
Оглядев готовых к выходу разведчиков, Степан сообщил:
— Вот и все, мужики. С этого момента фрицы о нас знают. По крайней мере, приблизительный квадрат, откуда велась передача, наверняка засекут, поскольку ни разу не дураки и эфир слушают исправно. Так что удваиваем бдительность и прочую осторожность. Вопросы?
— Не имеется, — мотнул головой старший сержант Баланел.
— Добро. Тогда еще кое-что. Два дня назад, одновременно с высадкой под Южной Озерейкой, в район Глебовки-Васильевки был сброшен авиационный десант. Где они сейчас, командование не знает, связи с ними нет. Возможно, нам удастся это выяснить. Главное другое: десантники сильно нашумели в этой местности, и фашисты их наверняка ищут, и ищут плотно. Поэтому наша первостепенная задача — не вляпаться в неприятности. Потому повторюсь — максимальная осторожность. И еще…
Откровенно говоря, Алексеев не был точно уверен, стоит ли вообще об этом говорить, но и промолчать не мог. Почерпнутые из всемирной сети сведения — они такие сведения, дели на три, как говорится, но и рациональное зерно там тоже порой встречается:
— Одним словом, есть информация, что однозначно надеяться на лояльность… — заметив в глазах бойцов непонимание, старлей тут же перефразировал, — на полную поддержку местного населения не стоит. Бывали случаи предательства и добровольного сотрудничества с врагом. Так что и тут тоже — максимальная внимательность и подозрительность.
Разведчики угрюмо молчали, переваривая сказанное. Хорошо, хоть без вопросов обошлось — не хватало только, чтобы кто-нибудь спросил, откуда это известно, если со времени высадки еще и трех полных суток не прошло. А вот старшина наоборот, кивнул с явным одобрением: мол, правильно говоришь, командир, поддерживаю. Нужно будет узнать, отчего так.
— Егор, свернулся? — морпех взглянул на радиста.
— Так точно, — отрапортовал Прохоров, закидывая за спину ящик радиостанции. Вытащив из кармана коробок, запалил спичку, поднеся огонек к листку с шифровкой. Дождавшись, пока бумага догорит, растер пепел подошвой сапога. — Все, тарщ командир, можно дальше топать.
— Первым иду сам. Боковой дозор — Мелевич и Аникеев, Баланел — тыл. Попрыгали. Нормально. Вперед, бойцы.
Уходя, Степан придирчиво оглядел место их недолгой стоянки. Придраться оказалось не к чему, поскольку люди в его группе подобрались опытные и понимающие: кострище и обожженные в огне консервные банки закопаны и прикрыты дерном, ничего лишнего на поверхности не валяется. Так что никаких следов: сейчас не лето, земля мерзлая, отпечаток обуви не держит. Правда, кое-где на дне распадка лежит снег, но влажность и местные туманы давно превратили его в слежавшуюся ледовую массу, оставить на поверхности которой след было непростой задачей. Лично он бы еще и махоркой все присыпал, иди, знай, не пойдут ли следом какие-нибудь любители служебных собачек. Но с куревом у бойцов не так, чтобы очень, свои запасы они уже практически подвыбрали, а новой отравы на Малую землю пока не завезли. Так что старлей, по здравому размышлению, решил пока палку не перегибать. А на самый крайний случай в его сидоре лежат два брикета вонючей местной махры, стребованные с комбата перед выходом. Знающий, что Степан табаком не балуется, Кузьмин поначалу было удивился, но затем задумку оценил и горячо одобрил. Разведчики про заначку пока не в курсе, если что, можно будет и любителей портить легкие порадовать, и пущенных по следу овчарок разочаровать…