Олег Таругин – Малая земля (страница 4)

Первые мины рванули достаточно далеко, следующая серия осколочных подарков калибром никак не меньше восьмидесяти миллиметров легла уже ближе: вражеские наводчики пристреливались, нащупывая «санитарную» балку. Вспомнив, что он без каски, морпех прикрыл голову полевой сумкой и ладонями — уж больно обидно получить по многострадальной бестолковке подброшенным близким взрывом камнем или осколком на излете. А так хоть какая-то защита, тем более, что внутри, если санинструктор не соврала, еще и его бинокль.

Бум! Бу-бумм! Бум! — на этот раз долбануло совсем рядом, буквально метрах в десяти-пятнадцати. Уши, несмотря на приоткрытый рот, забила ватная глухота, по Ванькиной каске и трофейному планшету забарабанили комья земли. Аникеев подозрительно завозился, и Степан, не глядя нащупав напрягшуюся спину товарища, прижал того к земле — «лежи, мол, не рыпайся». Хороший он пацан, да и боец неплохой, можно сказать, состоявшийся да обстрелянный. Вот только под обстрелом запаниковать может, как тогда, под Южной Озерейкой. А нам этого не нужно.

Новые взрывы раздались где-то далеко за спиной, и старлей понял, что балка попала в классическую артиллерийскую вилку, и следующий залп наверняка ее накроет. Интересно, фрицы знают, что бьют по медсанбату? Вполне вероятно, знают — когда это их подобные мелочи останавливали? Помнится, охота за санитарными поездами и бомбардировка госпиталей для птенчиков Геринга была одним из любимых занятий: уж больно удобно целиться в красный крест на белом фоне. Как на учениях, сложно промахнуться. Ну, а соответствующая конвенция? Так кого это волнует? Не с европейцами ведь воюют, а с дикими азиатскими варварами и прочими унтерменшами…

Снова заунывный вой падающих мин и гулкое, приглушенное склонами буханье разрывов. Однозначно по госпитальной балке лупят, причем, беглым огнем, поскольку пристрелялись, суки. Оставалось надеяться, что медики и легкораненые успеют укрыться в землянках, пусть даже и недокопанных. А вот те, кто не способен самостоятельно выбраться из палатки или лежит без сознания, как сам он недавно… Алексеев зло скрипнул зубами. Сволочи! Ничего, доберется он до этих минометчиков, точно доберется! А уж когда доберется — пленных брать однозначно не станет.

Минут через пять все стихло, лишь налетающий с побережья холодный бриз лениво растягивал плотно затянувший балку дым и поднятую взрывами пыль.

Оглянувшийся Аникеев дернулся, было, назад, но Степан решительно удержал его за плечо:

— Отставить, это приказ! Двигаем в штаб, пока фрицы снова минами кидаться не начали!

— Но там же… — морской пехотинец осекся, так и не произнеся имени. Впрочем, Степан его, разумеется, понял:

— Жива она, верно говорю, жива! Сама рассказывала, что это не первый обстрел. Как начинается, они с девчонками сразу в блиндаже укрываются, в том, что уже выкопать успели. Грунт тут каменистый, даже от бомбы защитит, не то, что от паршивой мины.

Врал старлей самозабвенно, но ни малейшей вины при этом отчего-то не ощущал. Он просто говорил то, что Ванька хотел услышать — вот и все. Почему врал? Да, потому, что это в той, ЕГО истории, санинструктор Тамара Ролева благополучно пережила все месяцы обороны. Как будет сейчас, он не знал. В прошлой версии событий никакого старшего лейтенанта Алексеева в медсанбат не поступало, и она не сидела у его койки, находясь в этот момент совершенно в другом месте. И фашистская мина, тогда взорвавшаяся на безопасном расстоянии, сейчас могла рвануть буквально у нее под ногами. Это — цена за изменения истории, что уж тут… но не рассказывать же об этом Аникееву?

— Точно? — буркнул товарищ, шмыгая носом.

— Практически уверен. Так что, Вань, потопали в штаб? И вот еще что, пока я там докладывать о прибытии стану («а, возможно, что и про себя, любимого, много чего интересного выслушивать, коль там еще и особист обнаружится»), оружие мое и вещи найди. Саперную сумку с детонирующим шнуром и прочими причиндалами помнишь? Вот ее обязательно разыщи, кровь из носу! Чувствую, пригодится еще.

— Так у товарища старшины все в полной сохранности, не волнуйтесь. А идти нам вон туда надобно, тут короткая дорожка имеется, я покажу…

— Алексеев?! — удивленно вскинул брови капитан третьего ранга, с которым старлей в прямом смысле столкнулся возле свежеотрытого в крутом склоне штабного блиндажа. Степан от неожиданной встречи обалдел не меньше Кузьмина. Успев, впрочем, подумать, что ему еще и повезло: вход охраняли сразу двое автоматчиков, и как им объяснять, кто он такой, и за какой, собственно, необходимостью собирается проникнуть на особо охраняемый объект, старлей понятия не имел. Выглядел комбат вполне браво, разве что опирался на массивную самодельную трость, изготовленную кем-то из местных умельцев. Из-под флотской ушанки проглядывает свежая повязка, посеченная осколками нога, нужно полагать, тоже перебинтована.

— Ты почему здесь? Мне доложили, что ты отправлен в госпиталь с тяжелым ранением.

— Здравия желаю, тарщ капитан третьего ранга! — отрапортовал морпех, вытягиваясь по стойке смирно — козырять с подшлемником на голове было, как минимум, глупо, а никакого другого головного убора у него не имелось. — Так точно, оглушило малость, было такое дело. Вот бойцы и решили, что меня всерьез нахлобуч… виноват, ранило! А из госпиталя меня только что выписали. Готов приступить к выполнению обязанностей!

— Значит, сбежал, — понимающе усмехнулся комбат, сам того не ведая, повторив недавно сказанное Аникеевым. — Ладно, дело твое, коль считаешь, что готов и дальше воевать — отлично. Разведчики нам сейчас как воздух нужны! Особенно, такие опытные. Кстати, насчет «оглушило малость» — это ты про танк, как я понимаю? Мне бойцы рассказали. Каждый день по фашистскому танку жечь — впечатляет! Так у фрицев, глядишь, скоро танки и вовсе закончатся, — Кузьмин улыбнулся, тут же снова став серьезным:

— Представление на тебя и бойцов твоих я написал, без наград не останетесь, обещаю. Пленных и шифромашину к нашим отправили, за это тебе тоже причитается, я в рапорте все подробно расписал. Теперь дальше: тут с тобой особист местный поговорить хотел, ты ж, насколько я понял, по его ведомству проходишь. Да только задерживается он, а ждать мне некогда, поскольку буквально только что я новый приказ получил. Как раз по твоей специальности. Успеет — пообщаетесь, нет — до следующего раза обождет. Короче, двигай за мной, введу в курс дела.

«Лучше бы не успел», — мрачно подумал Алексеев, следом за кап-три заходя в блиндаж. — «Опоздает — глядишь, и пронесет. Ну, до следующего раза, понятно, не всю жизнь же мне от контрразведчиков бегать. А вот некий приказ по моей специальности — очень любопытно, очень».

В блиндаже кроме них двоих никого не оказалось. Обстановка штаба была поистине спартанской — грубо сколоченный из досок от армейских ящиков стол, пару лавок да недавно изготовленная из «ленд-лизовской» бочки от ГСМ печка-буржуйка. Недавно — поскольку воняла она, несмотря на выведенную через крышу дымовую трубу, неслабо. Ярко-желтая наружная краска еще полностью не обгорела, наполняя помещение едким химическим запахом. Дальняя часть блиндажа отгораживалась натянутой под бревнами наката плащ-палаткой — видимо, там располагалось место для отдыха.

Заметив на лице старшего лейтенанта гримасу, Олег Ильич хмыкнул:

— Угу, воняет, знаю. Нужно было еще на улице обжечь как следует, да бойцы торопились обогрев наладить, сыро тут пока что, земля мерзлая. Ничего, перетерпим. Присаживайся к столу, поговорим.

— Как ваша нога?

— Да нормально, осколки удалили, рану почистили, порошком каким-то присыпали да перевязали. Говорил же, некогда мне по госпиталям отлеживаться. Здесь нужнее. Да и сам-то ты? Не остался ж на коечке отлеживаться, сбежал? То-то же. Все, довольно время попусту тратить.

Передвинув поближе к центру столешницы керосиновую лампу — не коптилку из снарядной гильзы, а нормальную «летучую мышь», уже виденную морпехом в трофейном блиндаже на окраине Южной Озерейки, — Кузьмин расстелил перед старлеем карту.

— Короче, так, лейтенант. Вокруг да около ходить не стану, не в моих правилах. Так что сразу к делу: бойцов на плацдарме пока хватает, а ночью и еще подкинут, плюс артиллерию да боеприпасы выгрузят. Потому командование приказано создать пару разведдиверсионных групп из числа наиболее опытных бойцов и основательно пощупать немца за всякие мягкие места. Особенно в районе Васильевки, Абрау-Дюрсо и Глебовки, где ты уже бывал. Федотовку и Широкую Балку тоже без внимания приказано не оставлять, особенно, если в последней и на самом деле немецкие танки базируются. В первую очередь, понятно, именно разведка — нам категорически важно знать, что они готовят, какие силы стягивают — не мне тебе объяснять, и сам все знаешь. А при возможности, так и рвануть там чего важного, чтобы им жизнь медом не казалась, или жирного «языка» прихватить — это для тебя тоже не впервой. Конкретных задач вам не ставится, пойдете в свободный поиск. Так что бери своих бойцов и еще человека три-четыре — и вперед. Радиостанция у вас будет, остальная экипировка и вооружение — на твое усмотрение. Карту тоже получишь, под роспись. Такую же, как эта — сам видишь, хорошая карта, подробная, только вчерашней ночью с большой земли доставили. Задача ясна?