Олег Таругин – Малая земля (страница 3)
Осторожно спустив ноги на утоптанную землю пола, Степан прислушался к своим ощущениям. Вроде ничего так: как бы то ни было, он по-крайней мере выспался и отдохнул. Сейчас еще бы перекусить, как следует, и можно жить дальше.
Санинструктор глядела на его действия можно сказать со священным трепетом:
— Товарищ старший лейтенант, вы это зачем?! Нельзя вам вставать, контузия же! Товарищ военврач постельный режим на сутки назначил!
— Уже можно, — вымученно улыбнулся Алексеев, с трудом принимая вертикальное положение. Голова закружилась, накатила легкая тошнота, но он справился, даже не прибегая к помощи Тамары. — Закончился мой постельный режим. На ногах доболею. Амбулаторно, так сказать.
— Так нельзя же! — пискнула девушка. — Не положено!
— Мне положено, у разведчиков свои правила. А у товарища военврача и без меня хлопот хватает. Автомат мой где, не знаешь?
— Так вас без оружия доставили, а пистолет и планшетка вон лежат, в изголовье. И каски тоже не было, видать, взрывом сорвало.
Глядя, как старлей перепоясывает бушлат ремнем (и кобура с «люгером», и штык-нож оказались на месте), санинструктор обреченно опустилась на край топчана:
— Ох, что ж вы делаете, товарищ лейтенант? Меня ж накажут…
— Да кто ж такую прелесть обидеть посмеет? А коль и посмеет, сразу меня зови, приду, разберусь! Условный сигнал — три зеленых свистка! Как увижу — мигом примчусь! Договорились?
Не сдержавшись, девушка фыркнула:
— Ну, коль шутите, значит, и взаправду помирать не собираетесь. Ладно уж, топайте к своим. Хотя и не правильно так.
— Ну, что правильно, а что нет, это уж я сам решу. Спасибо за все, Тома-Тамара.
Уже выходя из палатки, Степан неожиданно понял, отчего имя девушки показалось ему смутно знакомым. Ну да, конечно, в тех самых мемуарах он ведь читал и про медиков Малой земли, среди которых упоминалась и хрупкая невысокая девчонка, санинструктор Тамара Ролева. Между прочим, высаживалась следом за бойцами майора Куникова на причале рыбозавода, участвовала в первых боях, под огнем и пулями перевязывая и оттаскивая в безопасное место раненых. Как же ее бойцы меж собой называли? Крошкой, что ли? А, нет, Кнопкой! Да, точно, именно так ее и прозвали — «Кнопка».
Алексеев невесело усмехнулся: что ж, вот и еще с одним местным героем лично познакомился. С самым, пожалуй, миниатюрным героем.
Впрочем, останавливаться и возвращаться морпех не стал — зачем, собственно? Да и что он ей еще может сказать? Что читал про нее в будущем? Или что она, несмотря на полученное во время сентябрьского десанта в Новороссийский порт ранение, останется живой? Глупости…
Глава 2
НЕПРОСТОЙ РАЗГОВОР
Отойдя подальше от госпитальных палаток, старлей остановился передохнуть, поскольку голова все еще немного кружилась. В целом же чувствовал он себя, как ни странно, вполне сносно: судя по всему, вторая полученная в этом времени контузия оказалась не столь и тяжелой. А может ее и вовсе не было, просто глушануло близким взрывом. Видимо, в организме просто сработал некий защитный механизм, запущенный накопившейся усталостью и перенапряжением, вот он и отключился на энное количество часов, необходимых для отдыха. Щелкнул в голове эдакий предохранитель — а голова, как в том старом фильме говорилось, «предмет темный, исследованию не подлежит» — и мозг отдал телу команду перейти в спящий режим. На сколько, кстати, перейти?
Взглянув на трофейный хронометр, Степан даже присвистнул: получается, он почти двенадцать часов продрых?! Ну, или не продрых, а в полном отрубе провалялся? Вот это придавил массу, блин! На пару суток вперед отоспался…
Ладно, нужно топать на поиски штаба, в этом санинструктор права. А уж там разберемся, не впервой. Вот только где его искать-то, штаб этот? Алексеев осмотрелся. Санбат расположился в длинной балке с достаточно крутыми склонами. Тот, что со стороны противника, весь изрыт строящимися землянками — медики зарываются в землю. Работают, как и говорила Тамара, в основном легкораненые и свободные от службы бойцы, и работают споро — все отлично понимают, что только так можно будет защититься от немецких обстрелов. Наверняка и на боевых позициях сейчас тоже кипит работа. Роются блиндажи и огневые точки, пробиваются в неподатливом каменистом грунте ходы сообщения и окопы — плацдарм готовится к долгим семи месяцам оборонительных боев. Впрочем, как это ни странно звучит, о последнем сейчас знает лишь один человек на свете, некий старший лейтенант Степан Алексеев. Все остальные, включая и высшее руководство страны, пока просто не в курсе, сколько именно предстоит сражаться Малой земле…
Досадливо помотав головой — и с чего это его, вдруг, на размышлизмы потянуло, других проблем нет? — морпех двинул к выходу из балки. Но не дошел, остановленный радостным вскриком за спиной:
— Тарщ лейтенант, вот вы где! Я вас в санбате ищу, а вы вона куда утопали!
Голос был знаком, и Степан медленно повернулся. Что ж, одной проблемой меньше — похоже, самостоятельно искать штаб уже не придется, найдется, кому пособить:
— Здоров, Вань!
— Здравия желаю, тарщ командир! — подбежавший Аникеев честно попытался изобразить некое подобие строевой стойки, но вышло плохо. Выглядел рядовой браво: на груди висит ППШ, на поясе — финка и подсумки с запасными магазинами и гранатами, за пояс заткнуты две трофейные «колотушки», да еще и из-за голенища сапога торчит рукоятка немецкого штыка. Ну, просто классический морпех, хоть сейчас фоткай, да на передовицу свежего выпуска «Красной звезды» — «советский морской пехотинец на отбитом у противника плацдарме в районе города N».
— Силен, — закончив осмотр, одобрил старлей, широко улыбнувшись. — Немец в бинокль увидит — сразу впереди собственного визга аж до самого Берлина драпанет. Да не хмурься, Вань, дядя просто шутит. У дяди настроение хорошее, поскольку рад, что ты жив-здоров. Выкладывай, давай, что да как. Хотя, нет, лучше по дороге расскажешь, не с руки мне тут задерживаться. Потопали.
— Сбежали? — понимающе подмигнул Аникеев, пристраиваясь рядом.
— Сбежал, — не стал скрывать Степан. — Некогда мне в больничке отлеживаться, Вань, воевать нужно. А то вдруг без меня Новороссийск освободите? Так и останусь без медали, а то и ордена.
— Скажете тоже, без вас, — помрачнел морской пехотинец. — Фриц со вчерашней ночи аж до сегодняшнего обеда продыху не давал, то контратаки, то обстрелы, то бомбардировки. Сейчас, правда, поутих малехо, выдохся, видать. Да и наши артиллеристы, спасибо корректировщикам, им тоже неслабо в ответ насыпали.
— Понятно. Насчет меня — Томочка наябедничала?
— И ничего она не ябедничала! — возмущенно вскинулся рядовой, торопливо отводя взгляд. — Просто… ну, рассказала, что вы штаб пошли искать.
Судя по предательски заалевшим щекам, в лице Аникеева у санинструктора имелся весьма преданный защитник. Или поклонник. Или и то, и другое одновременно. Хотя, тут все понятно: наверняка в санбат его в том числе и Аникеев тащил, вот они и познакомились. Мысленно хмыкнув, старлей решил на всякий случай дальнейшие расспросы прекратить — сами разберутся, не маленькие. Да и вообще… любовь на войне — она такая штука, малопредсказуемая. Тут все под смертью ходят, и равны перед ней тоже все одинаково…
— Ладно, не заводись, — примирительно сообщил старший лейтенант, хлопнув товарища по плечу. — Выкладывай лучше, как там наши? Кузьмин, старшина? Как бой закончился — я, сам понимаешь, после того, как в танке бэка рванул, вообще ни хрена не помню.
— Так нормально все вышло! — оживился Аникеев. — Фрицев за пару минут добили, товарища капитана третьего ранга спасли, шифровальную машину тоже целехонькой вытащили. Для вас носилки из жердей и плащ-палатки соорудили, да и рванули обратно к нашим. Кузьмина бойцы сразу в штаб к товарищу майору Куникову отвели, он сам так распорядился, а вас мы с парнями в медсанбат потащили.
— Левчука не ранило?
— Та не, даже не зацепило, он у нас, видать, заговоренный! За вас шибко переживал, как немец напор сбавил, так сразу меня сюда и послал, узнать, как дела, стало быть. Вот я и прибежал, а вы уже того… выписались! — Иван довольно осклабился.
— Автомат-то мой где посеяли, вояки? Про каску даже и не спрашиваю.
Аникеев на несколько секунд завис:
— Почему сразу посеяли-то, тарщ лейтенант?! Не в госпиталь же его тащить? У товарища старшины ваше оружие, на временном сохранении, так сказать. Сейчас вернемся, он и вернет. Кстати, вот еще — Томочка… эхм, ну, в смысле, товарищ санинструктор, велела передать, вы в госпитале позабыли, — боец протянул знакомый подшлемник.
— Вот за это — отдельное спасибо, — кивнул Степан, натягивая трофей наподобие лыжной шапочки. Голове сразу стало ощутимо теплее: то этого он как-то даже и не ощущал, что ходит вовсе без головного убора. — Ладно, разведчик (услышав обращение, Аникеев аж лицом посветлел), веди в штаб! Надеюсь, знаешь, где он нынче расположен?
— А как же, понятное дело, знаю. Тут недалеко, в соседней балке, мигом дотопаем. Только осторожно идти нужно, фрицевские снайпера постреливают…
Но не успели они протопать и пару сотен метров, как над головой противно завыли первые мины: гитлеровцы начали обстрел. Спихнув замешкавшегося товарища в ближайшую воронку, оставшуюся, нужно полагать, от прошлого артналета, Степан съехал следом. Организм морпеха на очередное неожиданное изменение условий существования отреагировал на удивление спокойно: похоже уже окончательно смирился, что спокойно жить ему не дадут. Контузия — вещь, понятно, противная, но минометный обстрел куда хуже. Значит, и реагировать нужно на новую опасность, отложив все остальное на потом. Так что даже голова не закружилась, загруженная задачей выжить. А вот многострадальный бок от резкого движения все-таки легонько дернуло — но, опять же, куда меньше, нежели бывало до того. Да и перевязали его в медсанбате нормально, в этом старлей уже успел убедиться по дороге.