Олег Таругин – Код власти (страница 41)

Против обыкновения, адмирал сегодня был угрюм. Что же такого случилось? Нечто, о чем неплохо было бы выведать, а то штаб, как обычно, очень однобоко освещает события. Вот и поди, напиши что-нибудь, что было бы интересно читателям!

– Задавайте вопросы, – буркнул контр-адмирал, разглядывая свои руки. «Красивые руки, сильные. Наверное, когда тебя обнимают такими руками, чувствуешь себя в полной безопасности», – неожиданно для самой себя подумала Лика и, смутившись, резко покраснела. Хорошо еще, что свет направлен на Чебатурина, авось не заметит. «Задавайте вопросы!» Ну, ладно… Лика достала список. Контр-адмирал был человеком неразговорчивым, к тому же зачастую прерывал интервью на самом интересном месте, а если и не прерывал, всем своим видом показывал, что делает журналистке, пристающей со своими глупыми вопросами, большое одолжение. Вот бы и сейчас прервал! Вызвал бы его кто-нибудь, что ли! Никогда еще Лика не ощущала себя так неуверенно. Она, «акула пера», по мнению коллег, не боявшаяся даже самого грозного Главкома, адмирала Политова, сейчас отчего-то чувствовала себя не в своей тарелке. Лика крутанула в пальцах авторучку – она обычно предпочитала записывать ответы на бумагу, хотя таким способом интервью не фиксировал больше никто. Да и действительно, зачем, если в комме есть встроенный диктофон и мини-камера? Но отсутствие автоматической записи отчего-то позволяло интервьюируемым расслабиться, избавиться от необходимости каждую секунду держать себя «в рамках». Соответственно, и говорили они более охотно, не боясь, что неверно сформулированная или высказанная фраза будет превратно истолкована и станет предметом насмешек. Кроме того, во время записи Лика ухитрялась еще поглядывать тайком на своего респондента, делая выводы о его характере.

Ручка, словно издеваясь, выскользнула из пальцев и улетела куда-то в угол, по закону подлости закатившись под шкаф для документов, и девушка снова покраснела. Ох, щеки и уши уже такие горячие, что впору яичницу жарить! Чебатурин без тени улыбки тут же протянул ей собственную ручку. Смотри-ка, видать, и он тоже периодически бумагой пользуется! «Да, и не только для подтирания!» – произнес в голове грубый внутренний голос; произнес – и омерзительно хихикнул вдогонку.

Механически зачитывая вслух вопрос, стоявший в ее списке под первым номером, и так же механически фиксируя ответ – много лет назад, когда она только записалась на курсы стенографии, младшая сестра пришла в полное недоумение: зачем изучать что-то, чем уже вторую сотню лет никто не пользуется?! – Лика думала о том, как бы не показать адмиралу своего смущения. Но, задавая второй вопрос, она уже думала только об интервью – профессионализм взял верх над непонятной робостью. Чебатурин отвечал, Лика искала и находила в его объяснениях слабые места и, как водится, цеплялась за них. Но контр-адмирал, обычно реагировавший на ее «подколы» довольно бурно, в этот раз был подозрительно тихим и задумчивым, и к концу интервью Лика окончательно утратила азарт.

– Ну, вот, пожалуй, и все. Спасибо! – Она поднялась.

– А знаете, что вы моя должница? – Поди разбери, что таится в этих серых глазах и что он вообще имеет в виду. – Лика недоуменно вздернула брови. – Вы меня интервьюируете уже восьмой раз.

– Так не в десятый ведь! Вот будет десятый, честное слово, куплю вам торт… и цветы, – не удержавшись, она все-таки поерничала.

– Я на полном серьезе. Еще ни один из репортеров так долго не выдерживал, одно интервью, максимум – два…

– Что ж, в таком случае мой должник – это вы! – сощурилась Лика, в глубине души подивившись такому обороту разговора. – Сладкое я не люблю, а цветы на линии фронта вы вряд ли достанете, так что с вас, Сергей Геннадиевич, маринованные грибы. Земные!

Чебатурин неожиданно серьезно кивнул.

– Договорились. Но в таком случае вам придется сделать мне одолжение, причем нужны вы мне именно в качестве, гм, женщины.

Сердце предательски екнуло, будто в предвкушении чего-то хорошего. Но, как выяснилось, ошиблось:

– Если вы не против, завтра вам принесут платье и туфли, и мы отправимся на одно торжественное мероприятие, нечто вроде вечеринки для старшего комсостава. Понимаете, это довольно важное мероприятие, где будет присутствовать руководство Флота и члены правительства, и мне просто необходимо появиться там вместе с дамой. Так, гм, положено, и я очень просил бы вас прислушаться к моей просьбе. Простите, Лика, я понимаю, что не в вашем характере с ходу отвечать согласием на подобные просьбы, но я бы очень просил вас это сделать, очень! Хотя бы ради тех консервированных грибов, что я вам должен… – Контр-адмирал позволил себе натянуто улыбнуться. – Впрочем, можете записать и это приглашение в мой долг! Гхм, возможно, я говорю несколько сумбурно, но сегодня был тяжелый день…

Лика задумалась. Когда Чебатурин только начал говорить, она хотела возмутиться, дескать, что это такое вы мне предлагаете?! Но, дослушав до конца, поняла, что на самом деле ничего недостойного или, тем паче, непристойного ей не предлагают. Она и сама не раз бывала на так называемых «светских раутах» и прекрасно знала, что там действительно не принято появляться без дамы, причем вопросом «Кто эта дама?» никто особенно задаваться не собирался – дань традиции, не больше. Так отчего ж не развеяться? Тем более что официально ее б никогда в жизни не допустили на такой уровень: журналисты в данном случае автоматически объявлялись персонами нон грата.

– Вечеринка начинается в семь, мы должны быть там без четверти. Мой адъютант привезет платье к половине шестого. Успеете собраться?

Лика едва сдержала смех. Если за время войны она прекрасно научилась одеваться за сорок секунд, так неужели на то, чтобы напялить платье, ей понадобится больше часа?!

– Ваш адъютант может привезти платье и к половине седьмого. Вот только я против того, что без четверти семь мы должны быть на месте. Нет, мы должны опоздать – ненадолго, минут на пять-десять, но опоздать.

Недоумение Чебатурина было написано на его лице большими буквами. Что ж, даже контр-адмиралы не могут знать всего на свете – пусть маленькая, но все ж возможность потешить свое самолюбие.

– Вы ведь попросили меня об одолжении именно как женщину, верно? Вот и извольте принимать меня именно так. Запомните, Сергей Геннадиевич, настоящая, знающая себе цену дама никогда не явится по приглашению точно в срок! Никогда!

Контр-адмирал задумчиво кивнул, видимо переваривая услышанное. Ага, похоже, ей все-таки удалось его удивить! Злорадно ухмыльнувшись – про себя, конечно, – Лика продолжала: – Красивой женщине, желающей произвести на присутствующих должное впечатление, позволительно опаздывать; более того, она просто обязана это делать, хотя бы из уважения к самой себе!

– Но я не имею права появиться на вечеринке позже Главкома. – Голос Чебатурина прозвучал неуверенно.

В следующий миг до него дошло:

– Постойте, а при чем тут, собственно, «произвести впечатление»?! Разве я об этом хоть слово сказал?

– А при том, – спокойно пояснила ошалевшая от собственной смелости (или, скорее, наглости) Лика, – что иначе я просто не согласна. Хотя бы потому, что достаточно высокого мнения о собственной…

– Ладно, я понял… – мрачно перебил ее Сергей Геннадиевич. – Да нет, не злитесь, правда, понял! Что ж, согласен, в конце концов, сам же предложил. Значит, до завтра?

– До завтра, – делано-равнодушным тоном согласилась девушка, хотя внутри у нее все пело – непонятно, впрочем, почему. – Буду ждать вашего Петюнечку, – и, помахав окончательно обалдевшему адмиралу рукой, она торжественно выплыла из комнаты. Впрочем, сразу за дверью на нее напало раскаяние: ну и на кой ляд, спрашивается, она еще и Петюнечку приплела? Решила заставить контр-адмирала поревновать? Так ведь для ревности нужно, чтоб он к ней хоть какой-то интерес проявлял, а так? Вот же дура!..

Вернувшись в отведенную ей комнату, девушка засела за репортаж. Именно в комнату, а не в привычную каюту – Вторую ударную недавно отвели на переформирование за первый пояс дальности, и весь штаб вместе с аккредитованными журналистами уже с неделю обитал на Фриланте, уютной планете-заповеднике. Спать не хотелось, поскольку в голове царил полный бардак – уж больно неожиданным оказалось предложение-просьба контр-адмирала, – и Лика быстро наговорила на комм первоначальный вариант статьи. Стоило бы сразу наговорить и второй вариант, но, если она не выспится, завтра, вернее уже сегодня вечером, будет похожа на кикимору, а не на обворожительную красавицу, как обещала Чебатурину. Отправив статью на комм главного редактора – пускай теперь или сам правит, или отложит до послезавтра, – она улеглась и неожиданно быстро уснула. Во сне недовольный Чебатурин, облаченный в потертый пиратский камзол с нашивками космодесанта на бархатном рукаве, отчитывал ее за то, что к старинному бальному платью на кринолине она надела тяжелые армейские ботинки и черную бандану с черепами. «Так и знал, что у вас нет никакого вкуса!» – кричал он, устрашающе размахивая кулаками, в каждом из которых было зажато по древнему дуэльному пистолету с взведенными курками. Пугающую картину дополняла закрывающая один глаз контр-адмирала черная повязка, по центру которой светился рубиновый лучик лазерного целеуказателя-дальномера…