Олег Таругин – Код власти (страница 17)
В восьмом классе девочка неожиданно увлеклась моделированием космических кораблей и могла за каким-нибудь особо сложным расчетом просидеть целую ночь. Дядя Юра, зайдя как-то в гости и застав ее за расчетами, долго щурил близорукие глаза, а потом, забывшись, со всей силы хлопнул ее по щуплому плечу:
– Да ведь это ж идея! Слушай, Белка, а давай-ка, оканчивай школу, и я тебя в группу пристрою, при нашем КБ, мы обычно не больше пяти человек набираем, конкурс – дикий! Но с генеральным я, думаю, сговорюсь, так что – добро пожаловать!
– Ну, предположим, космические корабли – это все-таки необходимо, – потягивая чай, говорил чуть позже отец.
– Конечно, Стасик, никто и не отрицает, да вот только эта профессия совсем не для девочки. Разве нет?
Лидка, слушая разговоры родителей, тихонько посмеивалась, но не спорила. Конструктор – не женская профессия? Возможно. А интересно, что родители скажут, когда узнают, какую профессию выбрала себе младшая дочь? А ведь она решила стать пилотом-истребителем. Да-да, самым настоящим боевым пилотом! Правда, не последнюю роль в выборе специальности сыграло и то, что военное училище по этой же специальности заканчивал Роман. Пока о ее мечте не знал никто: ни папа (у него явно случился бы инфаркт), ни мама, ни, конечно же, Лика: почему-то ее насмешек сестра боялась куда больше, нежели охов и ахов родителей. Даже верный друг Вовка, обычно бывший в курсе всех ее секретов, на сей раз в тайну посвящен не был. Никто не знал о том, что она отправила документы с результатами медицинского обследования; никто не знал, что ей прислали специальные тесты; и, уж конечно, никто и понятия не имел, что из училища пришло официальное уведомление (настолько официальное, что было напечатано на настоящей бумаге!) о том, что она, Лидия Бачинина, предварительно зачислена на первый курс. И приглашается непосредственно в училище для повторного медицинского освидетельствования, в случае успешного прохождения которого может считать себя кадетом. Девушка твердо решила, что поставит родителей в известность непосредственно перед отъездом. Все было решено – твердо и однозначно, и Лидка не хотела заранее портить нервы ни себе, ни окружающим.
В тот год Лика, как обычно, приехала на каникулы, и на следующий же день после ее приезда была устроена вечеринка в честь получения диплома бакалавра, защищенного на год раньше положенного.
– Дочка, мы тобой гордимся! – в очередной раз прижимая Лику к себе, говорила мама.
– Ты бы еще на сестрицу свою повлияла, – вторил отец. – Девятый класс закончила, а до сих пор с выбором профессии не определилась, даже приблизительно.
Старшая сестра, улыбаясь, перебирала спутанные кудри младшей, в точности такие же рыжие, что и у нее самой.
– А может, я сразу после школы замуж выскочу? За финансиста из МФК? И мне и определяться ни с чем не придется? – эту фразу Лидка уже тоже говорила не в первый раз: обычно после нее мама в ужасе хваталась за сердце, отец со смехом – за бока, после чего тема некоторое время не поднималась. Но в этот раз все испортила старшая сестра.
– А что? Может, и выскочит, – задумчиво сказала она, не оставляя сестриных кудрей. – Вон какая красавица выросла. Только, пожалуй, с таким характером тебе не за финансиста, а за генерала впору выходить…
Иногда мозг играет с людьми злые шутки, особенно с людьми, у которых хорошо развито воображение. Лидка вдруг как вживую увидала картинку: Роман в генеральском мундире, с эполетами, и она в струящемся белом платье… Кровь мгновенно залила не только уши и щеки – девушке казалось, что даже спина ее покраснела.
– Хотя, – не меняя тона, произнесла старшая, с трудом сдерживая готовый прорваться наружу смех, – пожалуй, я ошиблась. Скорее она сама генералом станет!
Смеялась даже мама, забыв схватиться за сердце; смеялась и сама Лидка, но злая, настойчивая мысль билась в мозгу: а вот возьму и стану! Назло всем, стану! Мысль была совсем детская, но прочно засела, пустила корни, еще больше убедив девушку (которая чем ближе подходил день отъезда, тем сильнее сомневалась в правильности своего выбора) в том, что она поступает именно так, как должна.
– Белка, а давай пригласи-ка и своих друзей! – сказала вдруг мама.
– Не надо смешивать мух с котлетами, – разумно ответила Лидка, – Ликиным приятелям мы будем только мешать, да и нам со старичками будет совсем не интересно; к тому же у нас своя вечеринка, мы у Вовчика Протасова собираемся.
– Ах, так мы, значит, для вас уже старички?! – Старшая шутливо замахнулась на сестренку полотенцем, и девчонки принялись гоняться друг за другом, пытаясь шлепнуть по попе…
– Ну, как? – Лидка повертелась перед сестрой, подкрашивавшей у зеркала глаза.
– Сестренка, а я ведь вовсе не шутила, когда сказала, что из тебя настоящая красотка получилась. И платье тебе очень идет!
– А знаешь, меня в школе часто с тобой сравнивают, – пожаловалась вдруг младшая.
Лика молча притянула ее к себе и обняла:
– Если бы меня с кем-то сравнивали, я бы обязательно постаралась… ну, измениться, что ли, стать самой собой.
«Что я и делала все время», – подумала Лидка, но вслух озвучивать мысль не стала. Она уже катастрофически опаздывала, рискуя, что ребята поплывут кататься на глиссере без нее. Но ей нужно,
– Можно ли вас, сударь, пригласить на танец? – Лидка с преувеличенной серьезностью присела в реверансе перед Романом. – Не откажите в просьбе, а то, понимаете ли, всю жизнь мечтала потанцевать с генералом, хотя бы и будущим!
Самарин, такой красивый в новенькой курсантской форме с нашивками второкурсника, с той же нарочитой серьезностью склонил голову, щелкнув каблуками.
– Прошу вас, мадемуазель! Только на флоте можно дослужиться не до генерала, а до адмирала.
– Адмирал меня тоже устроит, – милостиво кивнула девушка, и они закружились в танце.
– А ты хорошо танцуешь, – похвалил парень. – Небось танцами занимаешься?
– Ну… в некотором роде, – кивнула она, подумав, что вряд ли стоит считать танцами посещаемые последние полгода занятия по рукопашному бою. – Ты, кстати, тоже неплохо танцуешь.
Роман усмехнулся:
– А у нас факультатив… обязательный к посещению. Начальник училища считает, что настоящий офицер, помимо основной специальности, еще должен уметь танцевать, свободно изъясняться на нескольких языках и, желательно, писать стихи. К тому же у нас каждую субботу танцы, а кому охота краснеть перед девушками?
– Стихи? Как интересно! А ты пишешь?
– Ну что ты, какой из меня стихоплет! – Самарин слегка покраснел, и Лидка поняла: влюблен. И стихи, конечно же, пишет. Наверняка есть у него какая-то девушка, «аборигенка», так сказать. По субботам он ходит с ней на дискотеку в клуб офицеров, а после читает под луной свои стихи – может, и неумелые, но наверняка искренние. Но горечи девушка отчего-то не испытывала – главное, ей удалось то, о чем мечталось уже больше года: она танцевала с Романом, и он разговаривал с ней на равных, а не как с малявкой. Вот теперь можно отправляться и к Протасову.
Напоследок Лидка позволила себе невинную шутку.
– Подожди минутку, я сейчас приду! – сказала она Роману и грациозно (по крайней мере, на это хотелось надеяться) вышла из комнаты. У себя она быстро переоделась в привычную одежду: шорты, футболку и кроссовки. И вылезла через окно.
Роман ждал минут десять, потом спросил Лику:
– А куда подевалась твоя сестрица?
– Лидка? – удивилась девушка. – Да ты же знаешь, она с нами больше получаса не общается, у нее свои интересы. Но если хочешь, я узнаю.
– Да она свалила минут пятнадцать назад, – сообщила она минут через пять. – Мама сказала, она с друзьями собиралась на глиссере кататься. Наверняка снова через окно вылезла, не хотела никому мешать.
– И вы отпускаете ее на ночь глядя одну на глиссере кататься?! – Роман был возмущен до глубины души: ну, девчонка, ну, язва! Ведь десять минут стоял как идиот! Возмущение отразилось на тоне, и Лика удивленно пожала плечами:
– С чего это ты возмущаешься? Тебе-то какое дело? Вспомни, по сколько нам было, когда мы на всю ночь сбегали? И ничего, ничьи родители вроде не протестовали.
Самарин смущенно пожал плечами – действительно, чего это он?
– Ты в своем училище что-то совсем нервным стал. – И Лика, фыркнув, ушла танцевать.
За завтраком Лидка спокойно (эх, кто бы знал, каким трудом оно ей далось, это спокойствие!), будто о чем-то само собой разумеющемся, сообщила родителям:
– Я через полчаса уезжаю.
– Очередная экскурсия? – спросила мама. – Ну сколько можно вас по экскурсиям таскать! Что за порядки в нынешних школах! Дали бы детям отдохнуть, в конце концов, девятый класс – не самый легкий!
– Ты, Ниночка, не права. – Папа от возмущения даже поставил на стол чашку с крепким, дымящимся кофе. – Дети должны развиваться. Даже на каникулах. И если нашелся у них в школе энтузиаст, организовавший экскурсию в музей для этих олухов, которым самим и в голову не придет этот самый музей посетить, то…
– Нет, мама, не в музей. Я улетаю на Сигму.
– Зачем? – в один голос воскликнули родители.
– Кадетское училище, где я буду учиться, находится на Сигме. – Лидка храбро схватила с тарелки бутерброд. На большее ее мужества уже не хватило, и, вместо того, чтобы начать жевать, она молча положила его обратно.