Олег Таругин – Код власти (страница 19)

– И я… э… тоже прибыла, – прощебетала блондинка, явно не зная, как себя вести.

Сергей, по-прежнему не произнеся ни слова, жестом предложил садиться. С полминуты стояла тишина, затем контр-адмирал заговорил:

– Это, лейтенант, – Чебатурин обращался к Лике, но в лицо ей не глядел, – стажер Элеонора Тальборг, она будет писать о вас очерк и сейчас возьмет у вас интервью.

Сказано было в форме приказа, да еще и со всеми этими подчеркнуто-вежливыми «вы», и Лика растерялась. Интервью? У нее? Но она привыкла их брать, а не давать, и потом – о чем говорить?

– Настоящие герои никогда не знают, о чем им рассказывать, – продолжал меж тем Сергей, теперь обращаясь к Элеоноре. – Поэтому вы, Бачинина, просто расскажите все с самого начала. О том, как нарушили личный приказ контр-адмирала, о том, как напросились на операцию, поставив под угрозу выполнение боевой задачи, о том, как провели несколько дней на занятой противником территории… Хотя герои, Элеонора, они ведь все такие, простого человеческого языка не понимают, а уж командного – тем более. Они ж всегда по своему усмотрению действуют, а потом в дерьмо попадают!

Лике захотелось съежиться, став совсем маленькой и незаметной. Хотя, конечно, интересно, откуда Чебатурин про дерьмо узнал? Или просто так, для красного словца, ввернул? Фигурально, так сказать? Мельком бросив взгляд на коллегу-стажерку, девушка против воли усмехнулась: вот уж кто действительно постарался уменьшиться, даже крашеную голову в плечи втянула. Похоже, поняла-таки, бедняга, что ни за что ни про что под раздачу попала.

– И что же вы молчите, Бачинина? – нарочито удивился адмирал. – Неужели рассказывать о своих приключениях тяжелее, чем в них вляпаться? Или просто стыдно рассказать о том, что своим присутствием вы могли поставить под угрозу выполнение операции? Подставить людей, кто, так или иначе, принимал и принимает участие в вашей собственной судьбе? Не слышу ответа, Бачинина?..

Лика неожиданно разозлилась. Да какого хрена, в конце-то концов?! Эх, если б не вся эта треклятая субординация, она бы ему ответила! Так бы ответила, чтобы навек запомнил…

– Идите, стажер. Вы сами видите – наша героиня сейчас не способна сообщить что-нибудь внятное. Идите на главный командный пункт, там вас ждут, я распорядился. Думаю, для начала будет неплохо сделать, так сказать, обзорный репортаж из жизни корабля.

Девушка послушно кивнула и встала. Вид у нее был такой, будто она сейчас выйдет из кабинета и прямо в приемной грохнется в обморок. Впрочем, там есть Петюнчик, он, в случае чего, не подведет, заодно и номер личного комма выведает, и свидание в офицерском баре назначит.

– Так я могу идти?

– Идите, – буркнул Чебатурин. Лика продолжала сидеть, не зная, что делать дальше. То ли ждать «дальнейших распоряжений», то ли тоже встать. По субординации ей не полагалось сидеть, когда старший по званию стоит, но Чебатурин ведь сам усадил их.

Сергей Геннадиевич закурил новую сигару, совершенно позабыв, что в пепельнице тлеет предыдущая, и принялся ходить вдоль стены. Похоже, он действительно волновался, хоть на немного, но оттягивая дальнейший разговор.

– Что, нечего сказать? – Контр-адмирал резко остановился, смерив девушку тяжелым и каким-то бесконечно-усталым взглядом. – Никак свое самолюбие не натешишь? Или просто в войнушку в детстве не наигралась?

– Я… – Нет, наверное, все-таки лучше встать. Лика предприняла попытку, но тут же опустилась обратно на стул, придавленная тяжелой ладонью Сергея. – Пусть я виновата, но мне тоже нужно делать свою работу, – выпалила она. – А моя работа заключается в том, чтобы освещать события! События, понимаешь? А не…

– …а не пересказывать ту туфту, что впаривает на интервью господин контр-адмирал вместе со своей пресс-службой? – закончил фразу Чебатурин, глядя на нее в упор. – Неужели ты сама в это веришь? Вроде бы умная женщина, а все никак не можешь понять, что обывателю, тому, кто, собственно, и смотрит новости, глубоко на все это наплевать. Его интересует только результат; интересует, кто победит и затронет ли война его самого и его дом, а вовсе не приписка в конце репортажа о том, что журналист такой-то героически погиб во время операции! Да и что они вообще увидят из отснятого после нашей цензуры и всех редакторских правок? Когда ж ты наконец повзрослеешь, а? Ты хоть понимаешь, что сейчас война, а ты несколько дней находилась на занятой противником территории? И теперь тебе предстоит пройти проверку в особом отделе? Ну и мне вместе с тобой? Э-эх, да что там… – Сергей Геннадиевич махнул рукой.

Лика залилась краской, не находя, что сказать в ответ. Да, Сергей прав, но… долго ли еще собирается ее мучить?

– Сколько можно надо мной издеваться? – словно прочитав последнюю мысль, Чебатурин резко остановился напротив и оперся кулаками о стол. Лика застыла – это она над ним издевается?! Он запретил ей участие в операции, он лишил ее возможности выполнять свою работу, он неизвестно зачем пригласил сюда эту крашеную дуру – и после всего этого он еще смеет говорить, что она над ним издевается?!

– Бачинина, ты мой вопрос слышала? Или язык проглотила?

«Проглотила… Или запихнула в задницу, как любит выражаться сестричка Лидка». Несколько секунд – или часов? – они смотрели друг другу в глаза, наконец, адмирал устало вздохнул и выпрямился, поворачиваясь к ней спиной:

– Дура ты, Бачинина… Впрочем, ладно, не о том речь. Там, в кармане кителя, посмотри…

Лика испугалась – ему что, плохо стало? Настолько плохо, что он просит достать из кармана какое-то лекарство? Секунда, и девушка вытащила из кармана небольшую бархатную коробочку, меньше всего похожую на упаковку от лекарства. Чебатурин, ссутулившись, показал жестом, чтобы она открыла. Ничего не понимая, Лика послушно выполнила требуемое – и, ахнув, замерла. В коробочке находилось то, о чем она… нет, нельзя сказать, что и мечтать не могла – мечтала, конечно, втихаря, скрывая это даже от самой себя, но то, что не ожидала, – точно. Тоненькое и изысканное обручальное колечко с бриллиантом. Стоимостью эдак в пару-тройку контр-адмиральских окладов, никак не меньше.

– Можешь выкинуть.

Господи, ну почему вдруг «выкинуть»?!

– Почему выкинуть? – глуповато переспросила она, имея в виду именно это – почему он думает, что она выбросит кольцо?

– Потому что я тебя люблю. Потому что ты дура слепая и ничего не замечаешь и замечать не хочешь. Потому что я устал мучиться, – отрезал тот. – Разве я думал, что так буду делать предложение любимой женщине? – Горечи в голосе было хоть отбавляй.

Предложение?

ПРЕДЛОЖЕНИЕ?!

– Сереж, ты чего? – внезапно охрипшим голосом спросила девушка. Таким грозного контр-адмирала она еще никогда не видела.

– Того, что, если с тобой что-то случится, я просто не переживу. – Чебатурин тяжело опустился в кресло. Лика подошла и обняла его, привычно умостив подбородок на макушке.

– Сереж, я тоже тебя люблю, но если бы я вдруг начала требовать, чтоб ты вышел в отставку, что бы ты подумал? И что бы ты мне сказал на это? – Девушка закрыла глаза.

– Это совершенно разные вещи, – пробормотал Чебатурин, жмурясь от удовольствия. Только что был разъяренный медведище, а сейчас – котенок, которого чешут за ухом.

– Ничего не разные! – Лика почувствовала, что снова начинает заводиться. Странное у них получилось объяснение в любви – началось со ссоры и закончиться может ссорой. Да уж, вовсе не так она все это себе представляла!..

– Говорю же, и я тоже это представлял совсем иначе, – хмыкнул Чебатурин: оказывается, последнюю фразу она произнесла вслух. Лика улыбнулась и, наклонившись к уху любимого, тихонько прошептала:

– Ну, давай тогда сначала, так, как ты представлял. А потом еще раз – как я представляла, если наши представления с первого раза не совпадут.

На самом деле она просто пошутила, но Сергей неожиданно воспринял все всерьез и, поднявшись со стула, вытащил коробочку из Ликиных пальцев. Он торжественно надел китель, застегнув его на все пуговицы, поискал глазами фуражку и медленно опустился на одно колено, вытянув перед собой раскрытую коробочку с обручальным кольцом:

– Госпожа лейтенант Бачинина, я вас очень люблю и прошу стать моей женой. – Сергей вытащил кольцо и поднес к руке девушки. Лика, закусив губу, – не то от волнения, не то, чтобы не расплакаться, – протянула кисть, ощутив безымянным пальцем прохладное касание. Несколько коротких секунд они так и стояли друг против друга – опустившийся на колено Сергей в полной парадной форме высшего офицера Флота и Лика в выданном в санблоке полинялом «хб-бу».

– И поскорее! – Последнее было сказано уже совсем другим тоном. Быстро поднявшись, Чебатурин легко подхватил ее на руки. – И поскорее, слышишь, Бачинина, поскорее!

– А почему – поскорее? – шепнула девушка, прижимаясь к широкой груди любимого и искоса разглядывая нежданно приобретенное украшение. Новенькое колечко резко диссонировало с исцарапанной кистью со сбитыми костяшками и коротко, вовсе не по-женски, остриженными ногтями, но ей уже было на это наплевать. Только что она окончательно поверила, что все это не шутка, поверила – и неожиданно все-таки расплакалась, уткнувшись лицом в плотную ткань парадного кителя и нисколько не заботясь о его сохранности.