Олег Таругин – Дорога домой (страница 32)
…На пересечении двадцать пятой широты и Атлантического океана лежит не ведомая никому, кроме составителей лоций, бухточка. В этой-то бухточке и подобрала небритого заросшего человека, правильно ответившего на пароль, четырехместная резиновая лодка с атомохода «Светлоярский комсомолец» Северного флота СССР. Для окончательной идентификации незнакомцем было добавлено в адрес мичмана несколько сложносочиненных изысков, несомненно, обогативших его филологию, если бы, конечно, оные слова можно было записать. Но, увы, бумага обладает способностью гореть и даже самовоспламеняться от стыда. А на подводной лодке открытого огня разводить нельзя.
Задание было выполнено, щетина сбрита, душ принят. Впереди оставались долгие недели подводного похода, составление множества рапортов и сладкие мечты о битье морды лица некого капитана Ершова.
Разумеется, мечты так и остались мечтами.
А еще осталась намертво вплавленная палящим африканским солнцем в неведомо какие структуры человеческого мозга память о том, как хрустела выгоревшая трава под рубчатой подошвой прыжкового ботинка.
Память о молодости…
Глава 8
Спать старые товарищи разошлись лишь под утро, когда выходящее на восток окно подернулось робким розовым проблеском грядущего рассвета. Впрочем, «разошлись» – это, конечно, сильно сказано. Поскольку гостиная была занята в полном соответствии со своим названием, генералы просто разложили – кстати, впервые за два десятилетия! – диван, для чего пришлось сдвинуть в сторону компьютерный стол, и улеглись на излишне узком для двоих здоровых мужиков ложе. Кулькин с удовольствием лег бы и просто на полу, чай не зима, но не хотелось тревожить гостей поисками дополнительных спальных принадлежностей. Да и лень было.
Компьютер больше не выключали – по просьбе Алекса, так и не объяснившего, для чего именно. Единственное, что сделал Александр Юрьевич перед тем, как ненадолго придавить подушку, – пошире распахнул окно, поскольку накурили они изрядно. Будильник не ставил: прошлая жизнь, несмотря на двухдесятилетний «простой», приучила его вставать строго в заданный час, и пока что внутренний будильник его ни разу не подводил.
Проснувшись, Александр Юрьевич несколько секунд лежал с закрытыми глазами, в ускоренном темпе прокручивая в мозгу вчерашние события. Между прочим, весьма полезная привычка, также пришедшая из прошлой жизни. Необходимости вспоминать, где он находится и что происходило вчера, не было. Мозг, несмотря на неумолимые, увы, годы и выпитый вчера алкоголь, пока что – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – работал, как швейцарские часы. А еще сегодня ночью ему снилась Африка – такое случалось нечасто, раз в несколько лет. Впрочем, что означает сей факт и означает ли что-то, Александр Юрьевич так за все годы и не разобрался…
Потянувшись, Кулькин встал с дивана, постаравшись не разбудить товарища. Глянул на часы – половина девятого. Ершов немедленно натянул на себя клетчатый черно-коричневый плед, в пару движений сделавшись похожим на кокон исполинской гусеницы. И сообщил, не раскрывая глаз, абсолютно трезвым и бодрым голосом:
– Чайник поставь, кофе хочу. Ложку кофе на две сахара, перемешать не забудь.
Генерал-майор был готов прозакладывать все на свете, что уже в следующий миг товарищ снова крепко спал, причем – безо всякого обмана. И наверняка будет дрыхнуть, пока он не зайдет в комнату с чашкой помянутого кофе в руке. Вот это выучка! Такое, как говорится, не пропьешь – а ведь приняли они накануне изрядно. «Перемешать не забудь» – каково, а? Джеймс Бонд, блин, местного розлива…
По пути на кухню, стандартную хрущевскую пятиметровку, еще в начале девяностых выложенную под самый потолок чешской голубенькой плиткой, местами уже осыпавшейся (можно, конечно, и вернуть беглянок на место, но Кулькин так и не нашел для этого ни времени, ни желания, складируя осыпающуюся керамику под раковиной), заглянул в гостиную. Гости мирно дрыхли, кто на диване, кто в спальниках на полу. Оно и понятно: вчера впервые за столетие более-менее сытно поели и нормально выспались. Тихонько притворив за собой дверь, пошел ставить чайник.
Как и ожидалось, Ершов проснулся, стоило Александру Юрьевичу войти в кабинет. Все так же не раскрывая глаз, Сан Саныч отбросил плед, потянулся и пружинисто поднялся на ноги. «Нет, таки не стареют душой ветераны, – мимоходом умилился Кулькин. – Печень еще вполне так себе нормально фурычит, ведь вчера, почитай, два пузыря приговорили». А вот курить определенно нужно меньше, всю комнату провоняли, и горло дерет. И никакой разницы, что его «Кэпстен», что ершовские «бюджетные» сигареты.
– Доброе утро. – Товарищ выглядел вполне бодро, словно и не лег спать с рассветом. – Давай свой кофе. Растворимый, конечно?
– Вчера ты что-то не спрашивал, хлебал за милую душу, – буркнул Кулькин, припарковывая чашки на краешке стола, подальше от клавиатуры. – Пей давай…
– Да я чего, я ничего. – Товарищ сделал солидный глоток. – Нормальный кофе. Гости спят?
– Без задних ног.
– Вот и хорошо, пусть сил набираются. Сегодня у них непростой день будет.
– Это еще почему? – удивленно вскинул брови генерал-майор, глядя на товарища поверх кружки.
– Да поговорить с ними серьезно хочу. Вчера меня больше общие моменты интересовали, а сегодня пора и деталями заняться, сам должен понимать.
– Допрашивать станешь? – ухмыльнулся Кулькин.
– Ну, товарищ генерал, что за гнусные инсинуации в духе почившей в бозе кровавой гэбни? – витиевато выразился тот. – Всего лишь беседовать в неформальной обстановке. У нас же нынче демократия и прочие права человека, какие уж там допросы? Или ты против?
– Да иди ты. Беседуй, сколько влезет. Небось и для меня какое задание придумал? Или снова куховарить отправишь?
– Придумал, конечно, что ж тебя в квартире-то держать? Ты у нас работник не кабинетный, тебе оперативный простор нужен. Короче, тебе напомнить, какое интересное производство в твоем милом городке обретается?
– Издеваешься? Или это у тебя такой утренний невыспавшийся юмор? Между прочим, с твоей же подачи я на этом самом, как ты соизволил выразиться, «производстве» аж семь лет…
– Значит, напоминать не нужно, – не дослушав, перебил товарищ. – Вот и смотаешься по знакомому адресу, допуск имеешь. Не на сам завод, конечно, а в жилой городок. Найдешь там одного человечка, аж цельного доктора технических наук Каменского Бориса Ивановича, да передашь от меня горячий привет. В каких именно выражениях, сейчас скажу. И еще – один наш давний разговор помнишь? Относительно надежных людей?
– Помню. И люди такие есть, говорил же.
– Совсем хорошо. Тебе первое серьезное задание озвучить, или сам догадаешься?
– Слушай, тезка, давай без этих твоих подначек. Считай, что я отупел за двадцать лет бездействия. Говори, что нужно?
Ершов фыркнул, не торопясь допил кофе и поставил пустую кружку на стол.
– На днях – детали еще обговорим с Алексом – пошлешь кого-нибудь из проверенных ребят покататься на катере по славному морю, священному нашему Байкалу. И в определенной точке случайно уронить за борт… ну, не омулевую бочку, конечно, а некий герметичный контейнер с едой, медикаментами, одеждой – подробный список попозже обмозгуем. Сможешь? Есть у тебя кто-то одновременно и надежный, и не шибко любопытный? Легенду «закладки» можешь по своему усмотрению слепить, ну а средствами помогу.
– Найду, – серьезно кивнул Кулькин. – Сроки?
Саша пожал плечами:
– Сроки не так чтобы шибко жмут, но и затягивать особенно не стоит. Подкормить наших подводников нужно. Задачу уяснил, товарищ генерал-майор?
– Уяснить-то уяснил, вот только где мы такой контейнер возьмем?
– Это, по-твоему, самый актуальный вопрос? – искренне удивился тот.
– Там километр глубины, – нейтральным тоном сообщил Кулькин, с усмешкой глядя на Ершова.
– Тьфу ты, мать твою! Точно, это ж почти сто атмосфер! Расплющит в блин… Н-да, задача. Ну уел, уел, чего уж там. Может, у морячков что-то есть? Наверняка есть. Так ведь на них еще выйти нужно, что чревато ненужной оглаской. Да и где у нас ближайшие морячки… Ладно, подумаю. Ты пока что курьера подбери.
– Так точно. Разрешите выполнять? – Кулькин дурашливо щелкнул обутыми в разношенные тапочки ногами.
– Валяй, убивец. Покажи, где у тебя что на кухне, гостей я сам накормлю. А ты давай по-быстрому метнись, куда я сказал. Привет Борису Ивановичу передашь в таких вот выражениях, запоминай…
С заданием Кулькин справился быстро – смотался на верном «уазике» в юго-западный район, на посту предъявил удостоверение вкупе с вкладышем спецпропуска и спустя десять минут уже передавал привет замдиректору промплощадки АЭХК, Ангарского электролизного химического комбината, тому самому «Каменскому Б.И.». Сказать, что тот особенно удивился визиту, – так скорее нет: вежливо поблагодарив, Борис Иванович передал ответный привет (фразу генерал, естественно, запомнил, хотя и понятия не имел, что она означает), задал несколько дежурно-пустяковых вопросов, явно не несущих никакого скрытого смысла, и вежливо откланялся, сославшись на срочную работу. Кулькин не спорил: несмотря на допуск, его визит на территорию хитрого химического Комбината, пусть даже и в жилую зону, в любом случае попадет в отчет службы безопасности, а лишний раз светиться ему сейчас совершенно не хотелось. По большому счету, он уже лет двенадцать не имел к нему особого отношения.