Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 44)
– И как это будет происходить?
– Очень просто. Я от имени сената приглашу царя Гайю в Карфаген, а ты, как его старый боевой друг, выступишь дополнительным гарантом его неприкосновенности, после чего мы сопроводим массильцев с почетным караулом в город.
– Гайя выйдет оттуда живым?
Канми вздохнул.
– Ютпан! Ты делаешь из уважаемых сенаторов каких-то страшных людей! Я даю тебе слово, что он выйдет и из сената, и из Карфагена в полой сохранности. Гайя нам нужен как противовес для сохранения влияния на Сифакса. Массесильский царь в последнее время заигрывает с тайными посланцами Рима. Мы знаем, что они были у него во дворце, но нам неизвестны итоги их переговоров. Наш добрый прием Гайи слегка напугает Сифакса, который непременно об этом узнает. Массесильский правитель поймет, что хотя его и поддерживают Баркиды, но Бисальт – это еще не весь Карфаген и сенат может сделать своим лучшим союзником Гайю. Так что никто его не тронет. Во всяком случае, пока… Можешь, кстати, сам его потом сопроводить до ворот. Обратно провожать его мы не станем. Разрешим, чтобы за стенами царя дожидалась его охрана. Теперь ты спокоен?
Начальник стражи кивнул, но потом поинтересовался:
– И что это даст?
– Буквально с первых своих шагов по пунийской земле Массинисса увидит нашу благосклонность к массилам вообще и к его отцу в частности. Царевич начнет сомневаться в словах Гайи, в их отношениях появится маленькая трещина, а уж мы постараемся, чтобы со временем она превратилась в пропасть. Массинисса должен стать ручным царьком Карфагена, беспрекословно выполнять все, что ему будет приказано, а не укреплять Массилию с какой-то хитрой целью, возможно, против нас.
Отряд приблизился к границе Карфагенской республики и Массильского царства, на которой стояли белые каменные столбы, украшенные пунийскими символами – полумесяцем и солнечным диском. Раньше столбы были деревянные, но кочевники повадились их выкапывать и использовать как топливо для костров, поскольку в Большой степи неважно было с деревьями, а от тонкого хвороста из кустарниковых зарослей жара было немного. Тогда пунийцы решили использовать каменные знаки – их массилы не трогали. Зато столбы облюбовали многочисленные звери и птицы, которые либо терлись о них, либо помечали, либо оставляли иные следы своей жизнедеятельности…
Вот и сейчас, остановившись на дороге у одного из этих столбов, Канми с неудовольствием заметил, что на пограничном знаке скопилась целая куча птичьего помета, вызывающе черневшая на государственных символах Карфагена. Магонид хотел велеть своим людям навести порядок, но невдалеке показалась царская сотня с Гайей и Массиниссой во главе. Торжественность момента встречи была подпорчена. Впрочем, Канми изобразил на своем лице самую любезную улыбку, какую только мог.
Когда массилы приблизились, он начал говорить на хорошем нумидийском языке:
– Приветствую тебя, царь Гайя, самый верный союзник Карфагена! Я очень рад видеть и тебя, дорогой царевич Массинисса! Сенат республики приглашает вас обоих посетить наш город, который будет рад стать гостеприимным домом для наследника массильского царя!
Массинисса, приготовившийся прощаться прямо здесь, на границе, недоуменно посмотрел на отца. Тот тоже растерялся и переспросил:
– Уважаемый Канми, я правильно понял, что не только смогу сопроводить сына до Карфагена, но и предстать вместе с ним перед уважаемым Советом тридцати?
– Так и есть! – торжественно произнес Магонид, явно наслаждаясь удивленным видом царя и царевича.
– Это большая честь! – скорее задумчиво, чем обрадованно проговорил Гайя. Но тут же лицо его засияло. – Ютпан! Ты здесь, мой друг!
– Да, царь Гайя! Как в старые добрые времена!
Царь и начальник стражи, сойдя с коней, крепко обнялись. Канми, глядя на них, недовольно поморщился.
– Не знаешь, зачем меня туда зовут? – шепотом спросил Ютпана Гайя.
– Нет, – тихо ответил тот и добавил: – Но мне обещали, что ты выберешься оттуда невредимым.
– Ну хоть так… – усмехнулся массильский царь. И добавил уже громко: – Карфаген не перестает удивлять!
Канми благосклонно кивнул и предложил:
– Давайте отправимся в путь! Как раз успеем к обеденному заседанию совета!
Гайя и Ютпан поехали рядом, обмениваясь новостями. Канми чуть отстал, давая им возможность пообщаться. Однако всем своим видом он старался показать, кто здесь главный, и его раздражало, что собеседники этого не замечают.
Через какое-то время царь вообще как ни в чем не бывало подозвал к себе Массиниссу и представил его только начальнику стражи:
– Мой наследник, будущий царь Массилии царевич Массинисса!
– Для меня большая честь! – чуть склонил голову Ютпан. Он довольно сносно говорил на нумидийском, хотя и хуже, чем Канми.
Царевич решил слегка удивить его и ответил на пунийском языке:
– Отец мне много рассказывал об отважном полководце Ютпане!
– О-о! Царевич, ты знаешь нашу речь! Тогда ты быстро станешь своим в Карфагене! – обрадованно улыбаясь, проговорил начальник стражи.
Краем глаза он вдруг заметил, как неодобрительно смотрит Магонид на то, что его оставили в стороне. Ему явно не нравилось, что Ютпан перетянул на себя внимание царя и царевича.
– Уважаемый Канми имеет большое влияние в Совете тридцати, он происходит из знатной пунийской фамилии, и то, что именно его отправили встречать вас, говорит о большом значении, которое Сенат республики придает добрым отношениям с Массилией, – неожиданно выдал изящный политес начальник стражи, явно стараясь прогнуться перед слегка рассерженным сенатором.
Гайя быстро понял ситуацию. Стараясь выручить друга, он подъехал к Канми и затеял с ним разговор. Магонид тут же стал задавать множество вопросов, демонстрируя заинтересованность делами в Массилии.
Массинисса остался рядом с Ютпаном. Тот обратился к царевичу:
– Думаю, тебе у нас понравится. Карфаген – лучший город земли, столица мира. Я уверен, ты по достоинству оценишь его красоту и возможности, которые перед тобой откроются.
Царевич пожал плечами:
– Может быть. Только если бы я ехал сюда по своей воле, у меня к нему было бы иное отношение…
Ютпан вздохнул. В словах царевича он услышал явную горечь и неудовольствие. Это следовало как-то быстро исправить.
Начальник стражи сунул руку в свой потайной кошель и достал оттуда одну из вещей, которые он вручал своим особо доверенным людям, – серебряный браслет с эмблемой городской стражи.
– Возьми, царевич! Это мой тебе подарок! Только не хвались им чрезмерно. Лучше прибереги для тех случаев, когда он тебе действительно понадобится.
Массинисса полюбовался тонкой работой и красивыми узорами на украшении и бережно спрятал подарок в свою сумку.
– Благодарю тебя!
Царевич взглянул на свою руку. Перстень с зеленым изумрудом, который вручил ему отец за то, что он нашел разбойничье логово, дарить было неудобно: тот был военной наградой. Тогда Массинисса запустил руку в свою сумку и, нащупав мешочек с алмазами, на ощупь выбрал один из них и протянул начальнику стражи.
– О боги! Это очень дорогой дар! – изумился Ютпан. – Боюсь, я не смогу его принять…
– Тогда давай считать, что мы просто поменялись, – с улыбкой предложил Массинисса. – Кто знает, может, твой браслет когда-нибудь будет для меня стоить больше, чем этот камушек?
Ютпан принял дар и благодарно склонил голову. Увидев, что Канми оглянулся на них, он быстро сжал камень в руке и сделал вид, что ничего не произошло.
Какое-то время начальник стражи и царевич ехали молча. Впереди показались несколько холмов. Ютпан вытянул руку и хотел что-то сказать, но Канми неожиданно и резко перебил его:
– Не волнуйся, уважаемый начальник стражи! Мы успеваем.
Никто не понял, для чего он это сделал, пока всадники не поднялись на ближайший холм. Оттуда перед ними раскинулся вид огромного, великолепного белостенного города с прекрасными дворцами и многоэтажными домами, с величественными храмами и огромным портом, где беспрерывно сновали десятки кораблей.
– Ух ты!!! – искренне, по-детски воскликнул Массинисса, который до этого всячески старался вести себя степенно, с достоинством, по-взрослому.
Но он и правда никогда не видел подобной красоты и величия. Родная Цирта многократно уступала и роскошью, и размерами, и окружающей природой. А в Капсе хотя и были высокие крепкие стены, но до карфагенских им было далеко. Царица Дидона не зря выбрала это роскошное место, и то, что ее детище выросло из небольшой крепости до огромного города, подтвердило правильность ее действий.
Гайя с тревогой смотрел на царевича, отделенный от него Магонидом, а царевич, не сдерживаясь, снова громко воскликнул:
– Вот это да!
Тут царь понял, что хитрый Канми специально не дал Ютпану предупредить царевича о том, что скоро он увидит Карфаген. Тем сильнее оказалось первое впечатление царевича о столице мира. И теперь, довольный произведенным эффектом и реакцией юноши, Магонид снисходительно поглядывал на Гайю, давая понять, что завоевание пунийцами его сына началось.
Царь вздохнул. На душе у него стало тревожно…