Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 40)

Отец потянулся к фляге с водой и сделал несколько глубоких глотков.

– Ты не представляешь, каково мне было торговаться с этими наглыми карфагенянами за чевестов! Пунийцы специально хотели уничтожить всех ремесленников, и я с трудом уговаривал воинов отдать мне их. Особенно непросто было выкупить Абасканта… Тогда карфагеняне забрали их родных и близких в рабство, и, чтобы их вернуть, мне пришлось от имени Массилии подписать самые унизительные условия договора, поскольку Наргавас к тому времени уже сильно заболел и не мог участвовать в переговорах. Так, спасая семьи челептов и чевестов, я был вынужден пообещать Карфагену прислать в качестве почетных заложников своих сыновей… В Чевесте об этом хорошо помнят, поэтому не удивляйся их хорошему отношению к тебе и их щедрым подношениям. Они очень благодарные и честные подданные, я люблю их почти так же, как наших родных ламбаэсси… А вот у челептов память оказалась короткой. И я очень надеюсь, что их нападение было лишь следствием ошибки, а не чем-то иным.

Понимая, что отцу трудно и неприятно говорить обо всем этом, Массинисса решил перевести разговор на еще одну заинтересовавшую его тему.

– Отец, а что это за приморский город Иол, о котором ты говорил с Абаскантом?

– Хорошо, что ты спросил об этом! – Гайя охотно перевел разговор на другую тему. – Иол – это город-порт на берегу Средиземного моря. Когда-то на его месте была небольшая рыбацкая деревушка массилов. Но потом пришли карфагеняне, стали строить рядом большие дома, нанимать рыбаков матросами на свои корабли… Поначалу это был как бы совместный с пунийцами город, и наши купцы привозили туда свои товары – кожи, конский волос, оружие, диковинных зверей, выловленных в Большой степи, выгодно торговали. Но постепенно их вытесняли с рынка Иола. Затем корабли стали только пунийскими, нумидийцев перестали брать моряками, и они могли работать только грузчиками в порту. А после подавления восстания наемников, когда Карфаген пересмотрел наш с ним союзный договор в сторону ухудшения условий для нас, Иол полностью перешел под власть пунийцев. Теперь, как ты слышал, наши купцы не могут там торговать. Они лишь привозят в город товары и вынуждены продавать его местным перекупщикам, уступая в цене.

Отец вдруг улыбнулся.

– Впрочем, ты знаешь, это, может быть, и к лучшему! Дело в том, что на побережье неподалеку от Иола есть несколько небольших бухт, которые скрывают со стороны моря острова. Там полюбили прятаться пираты, и карфагеняне ничего не могут с ними сделать. Им приходится либо рисковать, чтобы проскочить эти места одиночными быстроходными судами, либо формировать конвои под охраной военных кораблей. Все это приводит к значительному удорожанию их продукции, и ее меньше покупают… Так что пираты, можно сказать, мстят за наших купцов, разоряя иольских. Быть может, это когда-нибудь окажется нам полезным. Учти!

Массинисса кивнул. Ему так нравилось, что отец дает ему важные наставления, как взрослому. Царевичу хотелось думать, что его не отдают чужим враждебным людям в качестве гарантии лояльности Массилии, а отец отправляет его в Карфаген со специальной миссией – вызнать в столице мира все самое нужное и ценное, что может пригодиться их царству.

Словно услышав его мысли, Гайя неожиданно произнес:

– Я бы очень хотел попросить тебя, сын… Конечно, тебе и так непросто будет на чужбине, но, мне кажется, это хороший шанс, чтобы получше узнать изнутри жизнь Карфагена. Его сила держится на мощном флоте, широкой торговле, интригах и больших деньгах, которые позволяют ему нанимать лучших воинов мира, воюющих за интересы пунийцев. Пока это все у них есть, они непобедимы.

Изучай их опыт! Особенно все, что касается флота. Когда-нибудь мы получим выход к морю и сможем торговать с другими странами, предлагая им свои товары и привозя оттуда то, что нужно нам. Но у нас нет ни своих капитанов, ни специалистов по кораблестроению. За те годы, что ты будешь жить в Карфагене, у тебя будет возможность найти таких людей и получить их знания.

Будь осторожен при этом! За тобой там наверняка будут следить, и не следует выпытывать у пунийцев то, чего они не хотят говорить: это будет подозрительно. Используй деньги, вино, женщин – все это хорошо развязывает языки! За деньги не переживай: ты будешь получать их аккуратно, с нашим ежегодным караваном, а возможно, и чаще.

Вникай в строительство! У них многоэтажные дома и очень крепкие городские стены. Постарайся что-либо узнать о том, как им удается все это создавать. Тебе и самому захочется многое перестроить в нашем царстве, когда ты сменишь меня в Цирте. Было бы хорошо, если бы кроме желания ты еще и знал, как это лучше сделать…

– Отец, ты даешь мне такие наставления, словно мы с тобой больше не увидимся! – не выдержал Массинисса.

– Одни боги знают, что уготовано нам обоим, но одно мне известно точно: пунийцы постараются сделать все, чтобы мы с тобой больше не увиделись. Мне не рекомендуется слишком часто посещать Карфаген или оставаться в нем надолго. И все это под видом того, что в моем царстве могут произойти какие-то новые выступления против пунийцев. Они до сих пор не могут простить нам свой страх, когда два наших рода – чевесты и челепты – выступили против них, и поэтому больше благоволят Сифаксу, люди которого не вмешались в восстание наемников. Но есть и иная причина. Карфагеняне наверняка попытаются сделать тебя своим: им нужен будет полностью подконтрольный царь Массилии.

– Им не удастся! – отрицательно покачал головой царевич.

– Сейчас ты в этом уверен, и это хорошо… Но ты еще не видел всего того, что тебе предложит Карфаген. Его нельзя недооценивать! Основательница города финикийская царица Дидона с помощью хитрости смогла на куске африканской земли размером с бычью шкуру выстроить крепость, которая выросла в столицу мира… Так что сделать массильского царевича-заложника своим верным ставленником они точно попытаются.

Массинисса помнил легенду об основании Карфагена, услышанную от Балганона. Финикийка Дидона сбежала из Тира на корабле и, приплыв в Ливию, договорилась с местными, что купит клочок земли, который покроет бычья шкура. Те согласились. Царица разрезала шкуру на тонкие полосы, оплела ими большой холм, названный Бирса, и основала на нем крепость.

– Так это легенда… Но как можно заставить человека выполнять их волю, если он не собирается этого делать?

– Очень просто… Почему я, царь Массилии, везу сейчас своего любимого сына в заложники? Или ты думаешь, что я когда-то собирался это делать?

– Это другое дело! Если бы ты не выполнил условия договора, началась бы война, погибли бы многие люди, пострадало бы целое царство…

– С тобой могут действовать так же… Ну или еще хитрее, изощреннее. Флот, архитектура – дело хорошее, но еще лучше изучай пунийскую хитрость. Узнай, как им удается диктовать свою волю стольким народам?! Почему целая Африка не может собрать силы и смести этот проклятый Карфаген со своей земли в море!!! – Последние слова царь буквально прокричал, чуть ли не со слезами на глазах.

Царевич подождал, пока вспышка гнева у отца пройдет, и поинтересовался:

– Отец, а ты не опасаешься, что эти твои мысли кто-то услышит и донесет пунийцам?

– Нисколько! Они и так знают, что я их не люблю, но вынужден притворяться союзником, платя при этом дань и поставляя в их армию воинов. Карфагеняне меня тоже не любят, и это еще одна причина для запрета моего частого появления в их городе. Мои деньги и мои люди их не раздражают, а моя персона – да. Корыстные лицемеры!

– Ты думаешь, мне придется прожить там лет десять-пятнадцать?

– Не больше… К этому времени я избавлюсь от всех внутренних врагов, постараюсь увеличить казну, укрепить города и армию и оставить тебе сильную Массилию, которую ты, сын, надеюсь, сможешь сделать свободной страной.

– Пятнадцать лет – это очень много… Это почти столько же, сколько мне сейчас! Я, наверное, к тому времени стану таким старым…

– Не болтай ерунду! Мне за сорок, и я пока не чувствую себя старым! – раздраженно проговорил отец. – Постарайся только не налегать на вино и на девок…

– То есть не брать пример с тебя! – с серьезным видом подначил отца Массинисса.

– Да! – машинально кивнул царь, но, поняв шутку сына, схватил его за шею и слегка потрепал. – Никакого уважения ни к моему возрасту, ни к моему званию! Хорошо, что мне уже недолго это терпеть! – тоже постарался отшутиться Гайя, но получилось грустно.

Массинисса остро почувствовал, что всего этого ему будет очень не хватать и что, возможно, это последние дни, когда он видит своего отца таким сильным и властным. Какой будет их следующая встреча? Одни боги это знают, отец в этом прав…

По залу совещаний карфагенского Совета тридцати ходил взад-вперед раздраженный Канми Магонид. Он попросил слова, но, получив его и спустившись со своего места на площадку перед сиденьями членов совета, казалось, собирался с мыслями.

– Уважаемый Канми, не соизволишь ли ты начать свое выступление? – поинтересовался один из суффетов – Бисальт Баркид.

– Вы, Баркиды, всегда торопитесь! – зло огрызнулся Магонид. – Не так давно ты, Бисальт, был готов отправить в Массилию войска, чтобы Гайя поскорее привез сюда своего сына! Тебе было важно, чтобы Массиниссу привезли раньше принятого у них дня взросления, не так ли?..