Олег Таран – Массинисса. Из заложников – в цари. Книга 1. По дороге в Карфаген (страница 7)
Зумита – это особым образом приготовленное ячменное зерно, каша из которого получалась очень вкусной. Для приготовления достаточно было залить крупу водой, пусть даже и теплой. Чтобы она нагрелась, приходилось держать ее в тонком кожаном бурдюке, нагревавшемся с одной стороны от солнца, а с другой – от тела лошади, к которой он приторачивался. Седел нумидийцы не признавали, но для перевозки грузов на лошадях использовали особые сумки. Для питья же использовались другие сосуды, с двойными стенками, которые сохраняли воду прохладной.
– Зумита – походная пища воинов, – шустро работая ложкой, говорил царь.
На свежем воздухе аппетит его разыгрался, и он с удовольствием поглощал пищу, которую редко доводилось вкушать во дворце. К тому же позавтракал он неважно и теперь наверстывал упущенное. Не отставал от него и Массинисса, уплетая теплые рассыпчатые комочки крупы.
– А почему мы не остановимся на подольше, не разведем костры и не зажарим мяса? – поинтересовался царевич.
В таких дальних военных походах ему бывать еще не доводилось, а на охоте всегда жарили добытую птицу или дичь. Зумита зумитой, но хорошо запеченному на костре куску мяса она не конкурент, а тонкие пластинки вяленой баранины приходилось подолгу разжевывать, к тому же их обильно солили, чтобы они не портились, и после них очень хотелось пить.
Евший неподалеку Стембан насторожился и посмотрел на юношу недовольным взглядом. Ему явно не нравился этот вопрос и то, что может за ним последовать. Вдруг Гайя захочет напоследок побаловать наследника и вместо дальнейшего движения затеет охоту, отдых посреди открытой степи, и поставит едва начавшийся поход под угрозу? Стембан очень ревниво относился ко всем, кто претендовал на его нынешнюю почти безграничную власть. Его не так давно назначили на эту должность, почему-то переведя из города Чамугади в Цирту. Воины еще недостаточно хорошо знали своего нового начальника, и ему было с ними непросто.
Царь не стал ждать, пока командир сотни что-то объяснит, а сам спокойно ответил сыну:
– Причин много, царевич. Во-первых, за дневное время мы должны покрыть как можно большее расстояние, найти удобное для обороны место, чтобы потом спокойно отдыхать там ночью. Во-вторых, дым от костров, разведенных днем, может выдать неприятелю наше передвижение. Мы сейчас в своих владениях и не боимся здесь никого, но, согласись, неразумно не предпринимать меры предосторожности. Это к тому же еще и тренировка действий в настоящем военном походе или набеге. И в-третьих, легкий обед одновременно поддерживает силы и позволяет нам сохранить подвижность для отражения внезапного нападения по дороге. Ты сейчас и подкрепился, и не перенасытился, не так ли?
Царевич согласно кивнул.
– Поэтому скоро поедем дальше. У нас с тобой будет увлекательная поездка. Я покажу тебе все самые большие города нашего царства, и ты узнаешь об их особенностях.
Глаза Массиниссы обрадованно заблестели. Быстро облизав ложку и запихав в рот несколько кусочков вяленого мяса, он проговорил:
– Я готов ехать дальше…
Гайя посмотрел на Стембана, которому уже подвели коня.
Командир взобрался на него и зычно крикнул сотне:
– Выступаем!
Воины сели на подведенных к ним коней, дождались, пока молодая десятка быстро уберет остатки пиршества. Затем маленькое войско, соблюдая прежний порядок, двинулось дальше.
А еще Массиниссе понравилось в этом походе то, что в ближнюю десятку входил Балганон, молодой, но начитанный парень, который считался неофициальным историком и архивариусом, причем не только железной сотни, но и всей дворцовой канцелярии. Гайя велел, чтобы, пока они двигались по Массилии, историк рассказывал царевичу все, что знал об истории Нумидии.
Во дворце царь старался этого не делать из опасения, что какие-то сведения о подобном обучении попадут в Карфаген и вызовут там неудовольствие. Любые исторические сведения, которые рассказывали о непростых отношениях пунийцев и нумидийцев, карфагеняне не приветствовали. Они опасались, что тем самым Гайя будет готовить будущего наследника к противостоянию столице мира. Потому грек-лекарь Пеон учил царевича безобидным наукам – математике, письменности, литературе, языкам. Но здесь, в кругу своих верных воинов, царь мог не опасаться, что кто-то донесет на него пунийцам.
Балганон поведал царевичу о том, что Нумидия была некогда большим единым государством, которого боялись соседние страны Ливия и Мавретания, опасались племена гетулов и пустынные дикари – гараманты. И когда на побережье Африки появился Карфаген, нумидийцы, не чувствуя опасности, наладили отношения с этим городом-государством и даже защищали его от нападок недружественных соседей. Но после того как пунийцы набрались сил, они стали создавать наемные армии и завоевывать новые территории. В Африке под их власть попала Ливия.
Не решаясь в открытую напасть на воинственную Нумидию, карфагеняне спровоцировали конфликт между братскими племенами массилов и массесилов. Это вызвало раскол страны на два царства. Вражду и недовольство друг другом среди нумидийцев пунийцы разжигают до сих пор. Массилы в течение нескольких веков не раз пытались выступить против карфагенян, но те привлекали на свою сторону массесилов, и западные нумидийцы били в спину соплеменникам.
– А с тех пор как у пунийцев появились боевые слоны из Индии, а также тяжеловооруженная наемная пехота и сильная кавалерия, победить их ни разу не удавалось, – грустно проговорил Балганон. – Тяжелая пехота, защищаясь от дротиков нумидийцев крепкими доспехами и прочными щитами, всегда остается несокрушимой на поле боя. А из-за длинных копий пехотинцев их почти невозможно достать нашими короткими мечами. Пунийские слоны пугают наших коней одним запахом и видом, не говоря уже о том, что на них есть вражеские воины-стрелки. И если с тяжелой конницей карфагенян мы еще можем как-то справиться, то вот с их доспешной пехотой и слонами пока никак…
Массинисса подумал и вдруг спросил царя:
– Отец, а почему бы и нам не завести у себя тяжелую пехоту? А слоны и в наших степях водятся – наловим их и научим драться с чужеземными!
Воины ближней десятки заулыбались и ободряюще закивали.
Царь тоже усмехнулся:
– Как ты хорошо и быстро все это придумал, царевич! Трудность только в том, что у нас не хватит денег, чтобы вооружить и обеспечить доспехами тяжелую пехоту. А еще некому учить ее воевать, как это умеют карфагенские наемники, ливийцы или римляне. Да и со слонами у нас никто не может управляться. Так что пока мы не можем на равных противодействовать пунийскому войску.
Тягостное молчание последовало за этими словами царя.
– Я что-нибудь придумаю! – громко пообещал царевич своим звонким голосом, и его услышали все.
– Массинисса! – ободряюще закричала ближняя десятка, не столько веря словам юноши, сколько стараясь сделать приятное отцу.
– Массинисса! – крикнул еще раз со всеми и царь, выражая восхищение сыном.
Сотня продолжала путь по, казалось бы, нескончаемой степи. Окрестности были наполнены пением птиц и жужжанием насекомых. Только животные, своим звериным чутьем ощущая опасность, исходившую от этого небольшого, но грозного отряда, предпочитали не попадаться его воинам на глаза.
За интересным рассказом незаметно прошла вторая половина дня, и ближе к вечеру по команде Стембана сотня, выбрав место в стороне от дороги, на небольшом холме, принялась готовиться к ужину и ночевке. Ближняя десятка расположилась посреди построения, остальные – несколькими кругами вокруг них.
Молодые воины разнесли всем дрова и продукты. Вскоре на разожженных кострах зашкварчали жареные барашки, а на расстеленных походных скатертях появились вареные яйца и сыр, овощи и фрукты. На ночь нумидийцы наедались от души. Не отставал от воинов и налегавший на мясо царевич.
Глядя на его аппетит, Стембан склонился к царю и проговорил:
– Уж не знаю, насколько хорошо его наставник учит царевича воинскому ремеслу, но ест он по-бодешмунски – много и беспощадно! Эту науку своего учителя Массинисса прекрасно усвоил.
Гайя усмехнулся:
– Ну что же, хороший аппетит – уже неплохо!
Бодешмун, краем уха услышав, что говорят о нем, недобро покосился на Стембана, но ничего не сказал.
Когда с едой было покончено, чуть отдышавшись, воины стали подниматься и делать различные упражнения. Молодые шустро унесли скатерти. Вместе с царем поднялся и Массинисса.
Стембан вдруг скомандовал:
– Бой!
Наевшиеся воины поднялись, выстроились попарно, достали мечи и принялись рубиться друг с другом. Схватились за оружие и царь с сыном. Правда, Массинисса, держа в одной руке меч, из второй не выпускал кость с недоеденным мясом.
– Защищайся! – крикнул отец, и его меч замелькал так быстро, что царевич вскоре увидел острие у своего лица.
– Отец, я не доел! – возмущенно вскричал царевич. – И сейчас не настроен сражаться.
Гайя ударил его лезвием меча плашмя по плечу.
– Во-первых, в походе – не отец, а царь! А во-вторых, нумидиец всегда должен быть настроен на бой! Враг не будет спрашивать, когда тебе удобней с ним сражаться! Он может напасть в тот миг, когда ты этого не ждешь! Защищайся!
Массинисса, вяло отмахиваясь мечом, поинтересовался:
– Но почему после такого обильного ужина нельзя просто отдохнуть?