Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 72)
И это еще полбеды! Люди Массиниссы совершают набеги на наши территории, а мы не можем ответить силой без разрешения Рима. А Рим никогда не даст нам такого разрешения! Римляне неспроста заключили с нами мирные соглашения на сравнительно мягких условиях. Они оставили у Карфагена под боком непримиримого врага, который доконает нас даже без их участия…
В зале наступила тягостная тишина.
– А разве нельзя как-то решить с ним вопрос? Все мы смертны. Вдруг следующий царь Нумидии окажется более терпимым к Карфагену? – спросил Бисальт.
– Мы пытались. Но охрана царя, которую возглавляет небезызвестный Оксинта, предотвратила все покушения. Хорошо, что никто из исполнителей не попал в его руки живым.
В зал вбежал уставший гонец.
– Армия Массиниссы захватила Иол! Точнее, он договорился с правителем Гелоном, и горожане добровольно присягнули на верность Нумидии!
– Это уже второй наш город-порт после Гиппон-Регия, захваченный нумидийцами, – напомнил всем Канми. – Они лишают нас владений на побережье Средиземноморья.
В зале зашумели:
– Начинаем войну!
– Такого нельзя прощать!
– Собираем войско!
– Где Ганнибал?! Пусть ведет армию в поход!
Одноглазый Баркид, присутствовавший в зале заседаний, поднялся и тихо сказал:
– Нам некого вести против Массиниссы! Наемники больше не хотят нам служить и боятся воевать против нумидийцев. У нас остались силы только для того, чтобы защищать Карфаген.
Все замолчали.
И тут в тишине послышался всхлип Абдешмуна Ганонида:
– О боги! Что я наделал?! Зачем же я отдал Софонибу не Массиниссе?! Неужели это я навлек на нас все эти несчастья?!
Бисальт был готов с ним согласиться, но, пожалев старика, промолчал.
Массинисса царствовал уверенно и успешно. За время его правления Нумидийское царство заметно расширилось на север и на восток за счет пунических владений и земель их союзников-ливийцев. В прибрежных городах появился сильный торговый флот, который охраняли боевые корабли. Окрепла армия Нумидии. Правда, кроме стычек с пунийцами воевать им было не с кем: соседи предпочитали больше не тревожить границы сильного царства, а выгодно торговать с ним.
Боевые слоны прижились в войске, а нумидийцы научились хорошо ими управлять. Когда римлянам при их завоеваниях на Востоке потребовалось что-то противопоставить элефантам противника, они отправили к Массиниссе Сципиона, прозванного за победы над Карфагеном Африканским. Царь, тепло встретив старого друга, конечно же, предоставил ему отряды боевых слонов и даже приказал отвезти их в Азию нумидийскими кораблями.
Отношения с Римом у царя были идеальные, особенно когда после неурожаев в Италии Нумидия направила туда несколько своих торговых флотилий с зерном бесплатно. Сенат и народ Рима этого никогда не забывали.
Роксана родила Массиниссе троих сыновей – хозяйственного и рассудительного Миципсу, утонченного и умного Мастанабала и порывистого и боевого Гулуссу. Способности отца как-то равномерно распределились по ним, и, когда пришло время выбирать, кого из них назначать преемником, царь долго ломал голову.
Миципса хорошо управлял экономикой, но был тихий и скромный, не умел ни красиво говорить, ни общаться с послами других государств. В армии его тоже не слишком уважали, хотя знали, что он хорошо заботится о ее снабжении. Мастанабал легко владел многими языками, имел изысканные манеры, нравился женщинам, но не имел особой тяги ни к военной службе, ни к управлению царством. А Гулусса, выросший в походах, был воином, готовым сражаться всегда и везде, но не терпевшим жизни во дворце.
Проблему помог решить Сципион, в очередной раз приехавший в гости к Массиниссе:
– Не мучайся, царь! Просто раздели власть! Хозяйственной частью пусть занимается Миципса, представительской – Мастанабал, ну а за армию пусть отвечает Гулусса.
Массинисса послушал совета друга и дал каждому из сыновей свое направление деятельности. Из них получилась неплохая команда.
Царь успокоился и воздал хвалу богам.
Шли годы, и наступило время потерь близких людей. Первым царя покинула верная Роксана. Он оплакивал ее так, что, казалось, еще немного, и сам уйдет следом за нею. Сыновья были в отчаянии и с надеждой смотрели на Оксинту, который всегда находил нужные слова и как-то успокаивал царя. Но в этот раз и верный друг был бессилен.
Тогда Оксинта велел царевичам не спускать глаз с отца, а сам отправился на корабле в дальнее путешествие. Больше года его не было, пока однажды он не вернулся во дворец в сопровождении стройной хрупкой девушки в длинном темном плаще с капюшоном.
Массинисса уже почти не вставал с ложа, мало ел и даже начал прикладываться к вину.
– А-а, старый друг! Ты все-таки вернулся? – равнодушно поприветствовал Оксинту царь.
– Я не один! – сказал Оксинта и снял с девушки плащ.
Массинисса тут же поднялся и обомлел. Перед ним стояла юная Софониба – один в один! Только смотрела она на царя не надменно-снисходительным взглядом, а восхищенно-влюбленным.
– Как тебя зовут, красавица? – спросил царь, потрясенно разглядывая девушку.
– Софониба! – ответила та и подошла к нему близко-близко.
От нее даже пахло благовониями любимой пунийки.
Царь еще хотел что-то спросить, но девушка вдруг потянулась к нему и крепко поцеловала. Массинисса заключил ее в свои объятия, и Оксинта вышел, оставив их одних…
Вечером, когда довольный царь ужинал вдвоем с другом, он поинтересовался:
– Где ты нашел ее, Оксинта?
– Далеко в Азии. Я объездил все невольничьи рынки в поисках той, что похожа на женщину, которая всегда будет жить в твоем сердце. Я рассказал ей все о тебе, о твоих пристрастиях и привычках. Она теперь знает тебя лучше, чем ты сам. Не спрашивай только ее настоящее имя, я приучил ее отзываться на имя Софониба. Эта девушка подарит тебе еще какое-то время жизни, чтобы ты успел научить своих сыновей управлять государством. Ты не можешь уйти прежде, чем созданная тобой новая Нумидия не окажется в надежных руках, – сказал друг. – Ну а мне пора… И я хочу на прощание сделать тебе еще один подарок.
Оксинта принес небольшой ящичек и протянул его царю.
– Что это? – спросил тот.
– Твоя смерть, – ответил друг.
– Что-о?!
Оксинта открыл ящичек, в нем оказалось несколько флакончиков.
– Это яды, которые должны были убить тебя. Я изъял их у лазутчиков и предателей, которых успел обезвредить. Их было немало, и платили им хорошо, но я надежно охранял тебя. Больше не смогу… Я чувствую, что мое время пришло. Ты тоже это когда-нибудь почувствуешь. Я ухожу, зная, что свой долг я выполнил до конца. Прощай, царь!
Верный друг умер той же ночью. Наверное, его уход также подкосил бы Массиниссу, но теперь рядом была Софониба, подарившая ему счастье и жизнь.
Царь успел передать сыновьям все, что знал и умел, и теперь был спокоен за свое царство. Когда пришел его час, он уже ни о чем не беспокоился.
Сейчас, сидя на троне, щурясь от солнечного света и оглядывая собравшийся в Цирте народ, царь Массинисса мысленно окунулся в свою почти девяностолетнюю жизнь, полную приключений и событий, радостей и горестей, побед и утрат. Он сделал все, что мог и должен был сделать, у него получилось из двух разрозненных враждующих царств сделать единое государство. Он оставлял его в надежных руках сыновей, что сейчас стояли за троном и, сожалея о нем, глотали слезы.
Царь чуть скосил взгляд на юную заплаканную Софонибу, стоявшую неподалеку с малышом на руках, и улыбнулся. Он подарил этому миру еще одну жизнь – маленького счастливого нумидийца, которому суждено жить в замечательной стране. Стране, у которой есть такой могучий и надежный союзник, как Рим.
Ну что ж, наверное, на этом и все.
Массинисса в последний раз взглянул на яркое нумидийское солнце и больше уже не щурился…
Все на площади затихли.
Вдруг, ломая военный строй, к трибуне бросился царский слон Аркар, затрубил призывно и печально и потянул хобот к сидевшему без движения хозяину. Массинисса не шевелился.
Громкий общий плач раздался на площади Цирты – Нумидия прощалась с любимым царем, который покинул свой народ навсегда.
Эпилог
Величие Массиниссы было в том, что в трудных условиях он сумел не только вернуть себе власть над Массилией, но и объединить ее с враждебным на тот момент царством Массесилия. Объединенная Нумидия стала тогда большим государством и равноправным союзником Рима, а не подвластной ему страной.
Именно при Массиниссе изменился уклад жизни нумидийцев. Причем постепенный отказ от кочевой жизни не привел к негативным последствиям, а напротив, поспособствовал обогащению народа. Царь усилил армию, и это дало ему возможность серьезно ущемлять интересы Карфагена. Нумидийскому лидеру не удалось лишь увидеть конец Столицы мира, который пришел в 146 году до нашей эры по итогам Третьей Пунической войны.
Массинисса позаботился о своем наследии и оставил страну сыновьям, которые достойно правили ею. Однако дети великого царя легкомысленно отнеслись к вопросам престолонаследия, и в результате у власти оказался незаконнорожденный сын одного из них – Югурта. Он не только жестоко расправился со всеми претендентами на трон, но еще и поссорился с Римом. В результате так называемой Югуртинской войны он проиграл, и бывшее независимое царство стало вассальной провинцией Римского государства.