Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 58)
– Этого Магонид не выяснил, да сейчас не до того… Если Сципион при помощи Массиниссы возьмет нашу Утику, то организует там свою базу, переправит подкрепления и сможет пойти на Карфаген. Он ведь для этого сюда и прибыл. Нужно поскорей отзывать Ганнибала из Италии. Хватит ему шляться по чужбине, пусть едет защищать родной город! – сердито проговорил Абдешмун.
– Он может не успеть! Его кораблям надо как-то прошмыгнуть мимо флота Гая Лелия, а тот гораздо сильнее. А что там твой приятель – царь Сифакс? Мы ведь разрешили ему занять Цирту за обещание, что он придет к нам на помощь!
– Сифакс собирает войска и обещает, что скоро приведет их к Утике. Передовые его отряды уже прошли массильскую границу и вступили в наши земли!
– Ну хоть одна хорошая новость! – удовлетворенно кивнул Баркид.
В зале уже наступила тишина, и он уверенным голосом заявил:
– Уважаемые сенаторы! Царь Массесилии Сифакс идет к нам на помощь. С его войском наша армия получит большое превосходство над римлянами, и мы этим обязательно воспользуемся! Успокойте своих родных и всех горожан в округе. Сципион не угрожает Карфагену!
В зале радостно захлопали этим словам.
– Надо же, говорят, что в этой комнате жил когда-то юный Массинисса.
Софониба, расхаживая по царскому дворцу Цирты, задержалась в бывшей комнате царевича.
– Ты все еще вспоминаешь его, госпожа? – поинтересовалась служанка Ксанти.
Царица не ответила.
Кругом по коридорам дворца суетились слуги, разнося и расставляя привезенные с собой вещи. Царь Сифакс решил перенести столицу объединенного царства Нумидии в Цирту: она и выглядела богаче, и располагалась ближе к Карфагену. Впрочем, пунический сенат еще не признал его царем единой Нумидии, но, после того как он приведет свое огромное войско и заявит о своем требовании, Столице мира придется это сделать. Иначе Сифакс не поведет на Сципиона свою армию. Так думал царь, ежедневно выезжая с охраной встречать вновь прибывшие отряды из разных уголков Северной Африки.
Кроме его массесилов здесь были мавретанцы, пусть и не очень много: бывший тесть обиделся, что ровесник-зять вновь женился. Зато было много гетулов, которым он пообещал после разгрома римлян отдать на разграбление два не признавших его власть города Массилии – Чевесту и Челепту. Но самую значительную часть войска составляли племена гарамантов, которых привел из южных пустынь недавно выбранный там новый царь Такфаринат. Каждый день писцы Сифакса подсчитывали все прибывающих и прибывающих воинов, и, насчитав шестьдесят тысяч человек, они сбились. Гарамантам пришлось пообещать Капсу. Не жалко, все равно этот Золотой город, находившийся на границе южных окраин Большой степи и Великой пустыни, ему не подчинялся. А еще Капсу давно хотели забрать себе пунийцы, так что Сифаксу этот город не достался бы…
Конечно, массесильскому царю хотелось бы забрать себе все земли Восточной Нумидии, но момент для торговли был неподходящим. Сейчас стояла задача – выгнать из Африки чужаков-римлян, а уж местные между собой как-нибудь потом разберутся. Так говорила Сифаксу его красавица-жена, ослушаться которую он уже и не пытался. Из-за этого свой план о шантаже сената с требованием признать его царем объединенной Нумидии он держал в тайне от Софонибы.
В первую ночь в спальне массильских царей, на их ложе, устланном дорогими тканями, царица была особенна страстной и нежной с Сифаксом. Однако даже в пылу страсти ему почудилось, что она какая-то отстраненная, словно думает о чем-то другом. «Неужели представляет на моем месте Массиниссу?!» – впервые взревновал царь.
Утром следующего дня Сифакс двинул свою огромную армию на Утику, гонцами предупредив об этом Карфаген.
– Дорогая, мы вернемся с победой! И быть может, наши владения станут еще обширнее! – пообещал царь, целуя Софонибу.
– Береги себя! – изобразила беспокойство она.
Когда царь ушел, Софониба упала на уже застланное слугами ложе, стиснула зубы и, закрыв глаза, тихо проговорила:
– Мас-си-нис-са…
Ксанти, в ожидании приказов стоявшая за дверью, услышала это и сочувственно вздохнула.
В римском лагере готовились к очередному штурму Утики: перевязывали раненых воинов, хоронили убитых, чистили оружие.
Мрачный Сципион расхаживал по своей большой палатке и сердито поглядывал на Гая Лелия.
– Ты же обещал мне, что твои корабли подавят их крепостные катапульты! И что?!
– Прости, проконсул. Море неспокойно, и поэтому точно стрелять с качающихся кораблей в башни города не получается. А пунийцы утопили три моих триремы, вот нам и пришлось отступить. Утика – крепкий орешек. Может, мы зря теряем возле него время?
Сципион вспыхнул, покраснел, но, как всегда, сдержался. Даже при сильном гневе он не позволял себе срываться на других.
Он проговорил:
– В Утике десять тысяч воинов. Из Карфагена сюда выступила двадцатитысячная армия пунийцев, их союзников и наемников. Разведчики Массиниссы сообщили, что сюда идет Сифакс, и пока неизвестно, сколько у него войск. Ты представляешь, что будет, если все они объединятся? У нас здесь пока три легиона: пятнадцать тысяч пехоты и тысяча италийских всадников. Конечно, мы можем усилиться нумидийцами Массиниссы, если он вернет из набегов на караваны своих людей. Но это лишь порядка трех тысяч всадников. Нас все равно гораздо меньше, чем даже пунийцев! А ведь с ними еще и Сифакс!
– Я отправил в Сицилию уже вторую трирему с посланием, в котором потребовал, чтобы там поторопились доставить к нам подкрепление, – сказал Гай Лелий.
– Будет лучше, если ты отправишься туда сам и лично их поторопишь! – сказал проконсул.
– Хорошо!
Гай Лелий взял шлем и вышел из палатки, едва не столкнувшись на выходе с Массиниссой.
– Царевич! Я ухожу в море и доверяю тебе друга! Не подведи его и всех нас! – попросил флотоводец.
– Я буду с ним рядом, что бы ни случилось! – пообещал Массинисса.
Попрощавшись с Гай Лелием, царевич вошел в палатку.
– Проконсул, у меня плохие новости: к Утике подходит армия Сифакса. Я не знаю, кому и что он наобещал, но ему удалось собрать самую большую армию в истории Нумидии. Мои разведчики сбились, подсчитывая хотя бы примерное число его воинов. После пятидесяти тысяч считать перестали.
Сципион расстроенно поглядел на царевича, но ровным и спокойным голосом предложил:
– Выпьешь вина? Хотя ты не по этой части. Есть вода и сок.
– Воды, – попросил Массинисса.
Он внимательно глядел на проконсула, когда тот наливал ему воду из кувшина в кубок. Руки проконсула не дрожали. Был ли Сципион испуган или взволнован услышанным, он этого не выказывал.
«Хорошо воинам с таким командиром! – восхищенно подумал Массинисса. – И сам не боится, и других не пугает!»
– Вот что, друг мой! – начал говорить проконсул. – Прикажи своим людям, чтобы они не трогали воинов из армии Сифакса. У нас с ним в свое время были определенные договоренности. Я попробую ему о них напомнить. Тем самым потянем время. Пока будут идти переговоры, пунийцы без Сифакса атаковать нас побоятся, а там, глядишь, и Гай Лелий с подкреплениями подоспеет.
– А много подкреплений? – поинтересовался царевич.
– Еще тысяч двадцать пехоты, – ответил Сципион.
Массинисса присвистнул, потом немного погрустнел.
– Проконсул, есть одна трудность…
– Я знаю, о чем ты хочешь сказать. Мне известны проблемы в ваших с Сифаксом отношениях. Не волнуйся, переговоры с ним я буду вести сам.
– Тогда что делать мне?
– Твои люди пусть ведут разведку. Ну и подумай, что мы будем делать, если пунийцы и Сифакс все же вздумают на нас напасть до того, как прибудут наши подкрепления. Ты, говорят, славился когда-то военными хитростями, – похлопал по плечу царевича Сципион.
– Я подумаю, – скромно пообещал Массинисса.
К вечеру следующего дня обе армии – пуническая и та, что привел Сифакс, – подошли к Утике и разбили два лагеря. Карфагеняне даже сделали из привезенных бревен небольшие стены, а массесилы и их многочисленные союзники просто понаставили очень близко друг к другу шалаши, сооруженные из окрестного кустарника. Посреди этих жалких построек возвышались богатые шатры полководцев, а также шатры размером с небольшой дворец, принадлежавшие вождю гетульских племен, гарамантсткому царю и Сифаксу.
На следующий день, когда Сифакс только-только собрался завтракать, к нему вошел гонец.
– Великий царь, с тобой хочет говорить проконсул Рима Сципион! Он прислал гонцов с просьбой посетить твой дом как гость.
Это означало, что римлянин доверялся Сифаксу, был готов прийти к нему в лагерь в надежде, что тот не нарушит законы степного гостеприимства.
– Отлично! – вскричал массесильский царь, вскакивая из-за походного столика. – Он увидел нашу силу и решил вступить в переговоры. Значит, победа сама идет ко мне в руки!
Глава 17
Пора побед
Несколько зимних месяцев три армии находились без движения. Сципион затягивал переговоры, видя, что Гай Лелий не успевает доставить к нему подкрепления. Отчасти этому мешали разные трудности в Сицилии, где, видя, что римляне не могут одержать победу в Африке, стали сомневаться: а стоит ли им помогать? Гаю Лелию даже пришлось подавить там небольшие бунты сицилийцев. Затем начался период штормов, и отправляться в путешествие по бушующему морю стало очень опасно.
Наступила весна 203 года до нашей эры, а в Африке так ничего и не решилось. Сифакс, которому Сципион напоминал про их прежние договоренности, отвечал, что времена изменились и теперь римлянам нужно больше к нему прислушиваться.