Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 38)

Вовремя узнав об этом, я велел Гасдрубалу Гискониду отправиться к нему в Сигу. Можете представить его удивление, когда он оказался во дворце Сифакса вместе с приплывшим туда проконсулом Сципионом? Массесильский царь усадил их за один стол и стал расспрашивать, кто и что ему обещает, в случае если он примет ту или иную сторону. Представляете?

Страшная площадная ругань и самые грозные проклятия понеслись в адрес Сифакса со стороны сенаторов. Казалось, что страсти, словно пламя, сейчас вырвутся из окон зала заседаний.

– По мнению Гасдрубала, Сифакс склонен принять сторону римлян. У Карфагена теперь не так много того, что можно предложить массесильскому царю, – закончил Канми.

Сенаторы загрустили.

Неожиданно, откашлявшись, слово взял Абдешмун:

– А я думаю, что мы еще можем побороться с римлянами за Массесилию. Я поеду к Сифаксу и предложу ему то, что склонит его выбор в нашу пользу.

Все сенаторы с интересом и надеждой посмотрели на второго суффета.

– Я предложу ему устроить брак его сына Верики с нашей Софонибой!

В зале настала полная тишина.

Первым опомнился Бисальт:

– Что-о?! Ты хочешь невесту царевича Массиниссы отдать замуж за его злейшего врага?! А ты не думал, Абдешмун, что может сделать наследник Гайи после такого вероломства? К тому же тебе известно о его чувствах к твоей внучке!

– Его чувства, как и он сам, интересуют меня сейчас меньше всего, – неожиданно жестко заявил Ганонид. – Нам очень важно перетянуть на свою сторону массесилов, за спиной которых стоят мавретанцы. Вот это серьезная сила, которая может нам понадобиться, если Сципион вздумает напасть на Африку.

Видя недоуменные лица сенаторов, Абдешмун многозначительно посмотрел на Канми.

Тот пояснил присутствующим:

– Массинисса больше не наследник трона Массилии. Священный совет этой страны под руководством верховного жреца Ниптасана настоял на том, чтобы нового царя избрали по старому обычаю: не сына, а брата погибшего главы государства. Им стал Эзалк, младший брат Гайи.

Сенаторы стали недоуменно перешептываться – никому не было известно это имя.

– Гайя в свое время спровадил брата из Цирты кочевать, но Ниптасан вернул Эзалка из ссылки. И, как оказалось, вовремя.

– А что думает по этому поводу Массинисса? – мрачно поинтересовался Бисальт. – Если он узнает о смерти отца и о том, что отстранен от власти, то возвратится в Массилию бороться за трон. Там начнется междоусобная война, мы лишимся и массильских воинов, и золота из Капсы. Да еще у нас под боком возникнет неспокойный регион.

– Мы уже предприняли меры… – Теперь Канми переглянулся с Абдешмуном, и тот кивнул. – Никто не сможет добраться до Массиниссы и сообщить ему о смерти отца. Если же он каким-то чудом узнает об этом и попытается вернуться в Массилию, его корабли не доплывут до Иола. И еще…

Магонид многозначительно выдержал паузу и закончил свою речь:

– Уважаемый Абдешмун отдаст замуж красавицу Софонибу за царевича Верику не просто так, а с условием: Сифакс с нашей помощью завоюет ослабленную сейчас Массилию и создаст единую Нумидию, которую мы объявим своим союзником. При этом Золотой город – Капса – уйдет под наше управление, а все остальное заберут себе массесилы. Никакого неспокойного региона у нас под боком не будет. И, как видите, уважаемые сенаторы, в этом раскладе дел места для царевича Массиниссы нет!

Глава 11

Время жестоких разочарований

Когда по прибытии армии в Гадес Массинисса вновь не увидел в порту корабли, он нисколько не удивился. Мильхерем какое-то время старался не попадаться царевичу на глаза, а затем подослал Эсельту.

Правитель встретился с Массиниссой только после того, как танцовщица своими ласками чуть успокоила гнев царевича.

– Массинисса, прошу тебя! Пусть твои люди еще немного побудут здесь, – уговаривал его правитель Гадеса. – Очень скоро многое может измениться, но пока я боюсь, что испанцы воспользуются уходом пунических войск из Испании и постараются напасть на мой город. Их банды уже собираются в окрестных горах. Иберов только и удерживает твое присутствие здесь.

– А римлян ты не боишься? – с усмешкой спросил царевич. – Они тоже могут прийти сюда.

– Мне кажется, они тоже не придут сюда… пока ты здесь, – многозначительно посмотрел на Массиниссу Мильхерем.

Царевич покраснел и, ответив правителю подозрительным взглядом, поинтересовался:

– Ты на что-то намекаешь, Мильхерем?

– Нет-нет, что ты! – замахал руками хитрый пуниец. – Только интересное совпадение: после поражения нашей армии у Илипы к городу шли легионы друга Сципиона Гая Лелия. Но стоило в город войти твоим нумидийцам, они остановились лагерем там, куда пришли, и стоят до сих пор.

– Значит, они тоже боятся меня, как и испанцы? – с усмешкой предположил царевич.

– Возможно, – отводя в сторону взгляд, согласился Мильхерем. – Только у Гая Лелия два легиона и конница – всего почти пятнадцать тысяч воинов, а у тебя, царевич, нет и двух тысяч всадников.

– Ты к чему ведешь разговор? – снова разозлился Массинисса.

– Успокойся, дорогой царевич! Просто, если бы удалось по-хорошему договориться с римлянами, это было бы удобно для всех. Я готов сдать им город при условии, что они не тронут горожан! Стражники мои – воины неважные и не особо надежные. Все привыкли к тому, что Гадес – это военная база, тут постоянно были отряды или Баркидов, или Гисконида, или твои люди, царевич. Наш город и порт могут быть полезны и римлянам… И даже испанцам, если его сохранить.

Царевич вздохнул. За те годы, что он прожил в Испании, Массинисса уже успел привыкнуть к Гадесу и даже в какой-то степени чувствовал ответственность за его судьбу. Вот только ему очень не понравилось, что правитель города подозревает его в связях с римлянами. А ведь он еще не решил, соглашаться ли ему на предложение Сципиона.

– Хорошо. Если у меня будет разговор с римлянами, я передам им твои слова, Мильхерем, – пообещал царевич. – Только учти: если в течение двух-трех месяцев ты не обеспечишь корабли для отправки моего войска в Иол, мои люди устроят тут такой погром, что римляне и испанцы покажутся тебе самым меньшим из бедствий. Мои парни не собираются проедать здесь свою добычу, они хотят вернуться домой с деньгами.

– Город будет кормить и поить твоих людей бесплатно, царевич! Только реши нашу судьбу до отъезда! Умоляю тебя! – просительно сложив руки, воскликнул Мильхерем.

Массинисса в сопровождении Оксинты пошел прогуляться по городу. В опустевшем порту он заметил одинокий корабль, возле которого стоял пухлый купец и на повышенных тонах говорил о чем-то с высоким худым стариком.

– Послушай, уважаемый Бенат, – спокойно говорил торговцу его собеседник. – Я не хочу пугать тебя, но жадность – это очень нехорошая черта в человеке, которая приводит к плохим последствиям. Ты вывозишь из Гадеса слишком много товара и наверняка заработаешь на нем приличную сумму. Я предлагаю тебе свое благословение, с которым это судно спокойно выйдет из гавани и волею богов благополучно доберется до места назначения. Ты же знаешь, что все корабли, которые я благословляю, обычно без проблем прибывают туда, куда следуют.

– Старик! Кто ты такой, чтобы благословлять или не благословлять меня?! Ты даже разной со мной веры! К тому же я пуниец, а ты испанец! На меня милости твоих богов все равно не распространяются! – торговался Бенат.

Массинисса вдруг вспомнил, что видел этого старика, когда приплыл в Испанию. Он напряг память и даже припомнил его имя – Аварос.

– Это верно, – согласился старик. – Но ты находишься на испанской земле, а твой корабль – в испанских водах. И если ты не нуждаешься в милости наших богов, то подумай об их недовольстве.

Толстяк рассмеялся в лицо старику, а затем велел своим слугам увести его с пристани.

Аварос ловкими ударами свалил на землю двух крепких парней и сказал ошеломленному Бенату:

– Ты не стал поступаться малым, так потеряешь все!

И, развернувшись, пошел прочь.

Купец отдал последние указания капитану своего корабля и велел ему отправляться.

Массинисса засмотрелся на уходящее судно, паруса которого наполнил ветер. «Неужели и я когда-нибудь вырвусь из этой Испании и такой же корабль отвезет меня домой?!»

– Что, Оксинта? Тоже думаешь оказаться на борту корабля? И морская болезнь уже не страшит? – поинтересовался он у друга, также глядевшего на паруса.

– Я, как и ты, уже отвык от нашей Массилии. Я и Карфаген начинаю забывать, и мою толстушку Юбу, и Сотеру… И даже Софониба твоя уже не кажется мне такой противной.

При упоминании имени невесты царевич помрачнел. Он отвернулся, оглядел Гадес и подумал: «О боги! Почему вы столько времени испытываете наши чувства? В своей любви я уверен, а Эсельта – это так… Но ждешь ли ты меня, Софониба? Да, я неплохо заработал в этой Иберийской кампании, но вернусь без громкой славы победителя. Нужен ли я буду тебе такой?..»

– Царевич! Смотри! – вывел его из раздумий неожиданный крик Оксинты.

Массинисса обернулся и увидел, что корабль Бената довольно быстро опускается на дно. Моряки, спустившиеся в трюм, какое-то время пытались что-то сделать, но, поняв всю тщетность, стали выскакивать на палубу и, бросившись в воду, плыли к берегу.

– Куда вы?! Трусы! Спасайте мое добро! – отчаянно кричал, бегая по пристани, купец, но, видя, что все бесполезно, упал на колени и зарыдал.