Олег Суворов – История одного поколения (страница 45)
И американцы были абсолютно правы — вид того, как президент с лукавой гримасой дрессированного медведя и аналогичной же грацией, размахивая руками и раскачивая собственный галстук, пытается танцевать рок-н-ролл, а находящиеся рядом девчонки приплясывают, оглядываются на него и прыскают со смеху, дорогого стоил! Никто тогда не знал, что президент находится на грани инфаркта и зимой того же года ему предстоит перенести сложнейшую операцию на сердце. Только этим, видимо, и можно объяснить тот факт, что музыканты отыграли достаточно длинный рок-н-ролл полностью, так что последние па давались запыхавшемуся президенту с явным трудом. Впрочем, кому же не хочется как можно дольше побыть в зените славы, тем более когда под твою музыку танцует человек, от решений которого вся страна порой становилась на уши! К тому же рок-музыканты всегда отличались откровенной бесшабашностью и ничем не прикрытым цинизмом.
Прежде чем Игорь взял последние аккорды, президент остановился. Чуть отдышавшись, он расцеловал обеих девчонок и пожал руки близстоящим музыкантам — ими оказались Заев с Поповым, — после чего, тяжело ступая, едва не пошатываясь, но при этом не переставая улыбаться и помахивать правой рукой, удалился со сцены. Концерт продолжался, а за кулисами уже началась суматоха — едва президент оказался в окружении своей охраны, вдали от людских глаз, как ему стало плохо. Личный врач тут же сделал укол и приказал хоть немного отлежаться в кабинете директора стадиона.
Один из рабочих сцены успел заметить, что происходит нечто неладное, и именно от него спустившиеся в гримерную комнату музыканты узнали о случившемся.
— Уходили дядечку, — с сожалением прокомментировала одна из обласканных президентом блондинок.
— Да ладно тебе, — усмехнулся Заев, — не заставляй меня ревновать. Без президента ты все равно не останешься, а вот без меня — запросто! — и, посадив ее к себе на колени, небрежно поцеловал.
Попов последовал примеру своего лучшего друга и обнял вторую блондинку. Гастрольно-пропагандистский тур продолжался…
КРУГЛАЯ ДАТА
— Итак, друзья мои, поскольку вы оказали мне высокую честь, избрав на сегодняшний вечер тамадой, позвольте произнести первый тост, — торжественно начал Михаил Ястребов, поднимаясь из-за стола с бокалом в руке.
Встреча происходила в отдельном кабинете ресторана «Голубая лагуна» в день двадцатилетней годовщины окончания школы. Одноклассники уже посетили родные пенаты, побывали на торжественном собрании, ненадолго заглянули в свой бывший класс и пообщались с заметно постаревшими учителями, многие из которых, в том числе и их классная руководительница Марина Ивановна, давно уже были на пенсии, но в честь такого дня пришли в школу.
Именно Ястребов заранее позаботился о продолжении вечера и лично снял отдельный кабинет в недавно открытом ресторане, находившемся в двадцати минутах ходьбы от здания школы. За эту предусмотрительность, по предложению Никиты Дубовика, он и был удостоен звания тамады.
— Однако, братья и сестры, — выждав паузу и обведя приветливым взором бывших одноклассников, продолжал Михаил, — к своему прискорбному изумлению, я замечаю, что за столом нас ровно тринадцать! Я человек не слишком суеверный, но что за странная магия чисел? Отмечаем двадцатилетие, а собралось тринадцать… Ну что ж, чтобы несколько сгладить эту несуразность, давайте для начала выпьем за обоих отсутствующих!
— Ты уверен? — спросил Петр Демичев, переглянувшись с сидевший рядом Натальей Куприяновой.
— В чем? — тут же переспросил Михаил.
— В том, что стоит пить за обоих отсутствующих?
— Не понял!
— Толька Востряков сидит в колонии строгого режима за вооруженный грабеж. Получил шесть лет, из которых отбыл пока только четыре, — спокойно пояснил Демичев.
На этот вечер он пришел в форме майора милиции с орденом «За боевые заслуги». Награда была получена в Кремле, из рук самого Ельцина, после первой чеченской кампании, куда Демичев был командирован в составе отряда московского ОМОНа.
— Какой ужас! — ахнула Антонина Ширманова.
— Серьезно? — Михаил нахмурился. — Гм… Ну тогда придется выделить его дело в отдельный тост. Чуть позже мы выпьем за то, чтобы он вышел из тюрьмы другим человеком и снова влился в нашу компанию. Кстати, вторым из вынужденно отсутствующих, — и я это прекрасно помню, — является Юрик Корницкий.
— Он-то как раз собирался приехать, но не смог, — пояснил Денис.
— Что — действительно собирался приехать? — сразу заинтересовался Михаил.
— А как у него дела? — спросила Вера, сидевшая рядом с хмурым и заметно исхудавшим после недавнего чеченского плена Вадимом.
— Да, кстати, встань и доложи собравшимся о нашем американском друге, — немедленно предложил Ястребов.
Денис нехотя кивнул головой, но вставать не стал.
— Во-первых, он закончил два курса какого-то там Нью-Йоркского мединститута, поскольку советский диплом ему засчитали лишь за первые три года обучения. Во-вторых, получил звание фармацевта и на паях с приятелем купил аптеку. В-третьих, год назад женился, причем на девушке намного моложе себя и тоже из бывших советских эмигрантов. Для этого взял ссуду и купил дом. Ну и наконец, в-четвертых, — совсем недавно у него родился первый ребенок. Так что, сами понимаете, каково ему тратиться на поездку в Россию, когда жена сидит с ребенком, а работать надо как проклятому, чтобы поскорее выплатить ссуду. Но, в общем, все у него очень даже неплохо.
— Давайте же наконец выпьем, — капризно произнесла Маруся, — а то все говорим, говорим… Надоело!
— Ладно! — снова вскочил с места Михаил. — Давайте выпьем за встречу!
— За долгожданную встречу! — педантично уточнил Алексей Гурский.
Михаил кивнул, рассеянно чокаясь с окружающими и краем глаза наблюдая за Марусей, лицо которой покрывал нездоровый румянец.
«А ведь она еще в школу пришла явно нетрезвая… Да и села рядом с Ивановым — а тот, судя по его роже, тоже стал здорово поддавать. Черт, как бы не надралась тут эта парочка, потом хлопот не оберешься…»
После первого тоста все принялись закусывать, и общий разговор разбился на несколько отдельных бесед между теми, кто сидел рядом.
Антонина Ширманова — по-прежнему самая красивая, эффектно одетая и, по мысленному замечанию Ястребова, «лучше всех сохранившаяся», вновь оказалась между двумя бывшими поклонниками в строгих костюмах и при галстуках — Никитой Дубовиком и Эдуардом Архангельским.
— Кстати, старик, — миролюбиво обратился Никита к своему давнему оппоненту, — а помнишь наш спор на выпускном вечере?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, как же… Я уверял, что надо заниматься конкретным делом, а ты — что надо двигать по партийной линии.
— Ну и что?
— А то, что благодаря свободе мы оба добились успеха, при этом каждый — на своем поприще. Ты стал политиком, депутатом Государственной думы, я — бизнесменом…
— А я — женой известного кинорежиссера, — улыбаясь, вступила в разговор Антонина.
И тут — как это ни забавно выглядело — оба ее собеседника разом вздохнули, почти так же, как двадцать лет назад.
— Но ты хоть счастлива со своим мужем? — первым поинтересовался Никита.
— Счастлива? — удивленно переспросила она, рассеянно поправляя прядь волос. — Да, пожалуй, счастлива. А вы, мальчики, счастливы со своими женами?
— Да.
— Нет.
Ответы прозвучали почти одновременно, причем первый принадлежал Никите, а второй — Эдуарду.
— Вот как? — удивилась Антонина.
— Зато я счастлив, имея замечательную дочь, — тут же поправился Архангельский, вызывающе взглянув на конкурента. Он уже знал, что у Никиты нет детей.
— А сколько ей лет?
— Скоро одиннадцать.
— Такая большая?
— И кстати, тоже зовут Антонина. — Архангельский многозначительно посмотрел на бывшую одноклассницу.
— Жаль, что ее нет смысла знакомить с моим сыном — ему пока только пять, — усмехнулась она.
В этот момент Михаил, оставивший свое место тамады, подошел к Антонине, встал перед ней на одно колено и с комическим пафосом произнес:
— Вообще-то я уже не Ширманова, а Вельяминова, — развеселилась Антонина.
— Это неважно, мадам, позвольте пригласить вас на танец!
По другую сторону стола Петр Демичев пил водку с Игорем Поповым, а Наталья, сидя посредине, чокалась с обоими, но пила мало — и только шампанское.
Демичев, как увидел Наталью, сразу же спросил, вышла ли она наконец замуж, и, получив отрицательный ответ, сокрушенно покачал головой. Ему хотелось спросить и о юном любовнике, но он почему-то постеснялся, зато с этого момента стал обращаться к ней с какой-то сдержанной нежностью и деликатностью.
— А сам-то ты, Петя, женился? — поинтересовалась Наталья.
— Да, еще в девяностом году, — ответил он, широко улыбаясь. — Моя жена тоже нашу школу заканчивала. Сейчас уже две девочки-близняшки подрастают — скоро в первый класс пойдут.
— Какой ты молодец! — восхитилась она. — Ты мне их должен обязательно показать.
— Разумеется, ты их еще учить будешь.
Разговор прервал быстро захмелевший Гурский, который вдруг встал со своего места, слегка покачиваясь, обошел стол и склонился над Натальей, приглашая ее на танец. Петр укоризненно покачал головой и твердо взял его за руку.