Олег Суворов – История одного поколения (страница 4)

В результате розыгрыша тащить санки довелось «самому маленькому и худенькому». Никита и Михаил, покуривая, шли рядом. Немилосердно матеря возницу, они при каждом звяке едва не бросались под санки, опасаясь разбиения хоть одной из драгоценных бутылок. Наконец ящик был доставлен в корпус и водружен посреди номера.

— Жить — хорошо! — процитировал классику советского кино Михаил, открывая бутылку и делая первый глоток.

— А хорошо жить — еще лучше! — немедленно откликнулись Алексей и Никита, следуя его примеру.

— Сейчас выпьем лишь по одной, все остальное на вечер, — строго предупредил Ястребов.

Однако «по одной», естественно, не получилось, и приятели так увлеклись, что от полного истребления пиво спасло только время обеда.

— Всего-то одиннадцать бутылок осталось! — горестно пересчитал Михаил. — Говорил же вам, козлам, — оставим до вечера!

— Не отчаивайся, — снисходительно утешил его Никита, — после обеда сходим в магазин и возьмем шампанского.

— Это сорта «Кавказ», что ли? — мрачно сострил Ястребов. — Ладно, будь что будет. В конце концов, купим им по шоколадке…

Долгожданный вечер начался традиционно — то есть с двух бутылок портвейна.

— Все! — решительно заявил Михаил, допивая свой стакан. — На сегодня пить хватит — пора по девочкам. Эй, Боровик, сколько там натикало?

— Да мало еще, — отозвался Никита, давно привыкший к тому, что приятель без конца видоизменял его фамилию, — всего-то шесть. До ужина еще целый час остался…

— Ну тогда пойдем в спортзал, сгоняем пару партий в настольный пенис.

После ужина все трое вернулись в номер, и Ястребов немедленно достал третью бутылку, стоявшую у окна и заботливо прикрытую шторой.

— Ты что делаешь? — остановил его Никита. — Договорились же больше не пить!

— А хрен ли еще делать? В шахматы играть или телевизор смотреть? Леха, ты пить будешь?

— Разумеется.

— Тогда все дискуссии прекращаем. — И Ястребов, ловко открыв бутылку, забулькал темной, адски пахнущей жидкостью, разливая ее по стаканам. — За сегодняшний успех у дам!

Они чокнулись и выпили, после чего Гурский осторожно поинтересовался:

— Ну, хорошо, а если у вас сегодня все получится, куда мне деваться?

— Посидишь в холле.

— Всю ночь?

— Да ладно тебе. — И Михаил небрежно махнул рукой. — Если получится, обязательно что-нибудь придумаем. Сходишь к своим третьекурсницам, угостишь их пивком. Черт, жаль закусить не взяли… Перегаром будет нести.

— Подушись моим «Денимом», — предложил Дубовик.

— Ага, чтобы они решили, будто мы уже опустились до такой степени, что пьем одеколон! Допивайте и пора собираться…

Самое забавное, что опасения Михаила оказались не лишены оснований. Во время первого же танца его партнерша — стройная, модно одетая, длинноволосая шатенка по имени Анна, с красивым, но строгим лицом (Никите досталась красотка попроще, во всем потакавшая своей подруге, — слегка полноватая жизнерадостная блондинка с великолепным, плотно обтянутым джинсами задом) — в ответ на его приветствие вздохнула и отвернула голову:

— От тебя опять портвейном несет!

— Это не от меня… — начал оправдываться Ястребов. — То есть от меня, но не изо рта. Приятели сегодня поддавали и случайно пролили портвейн на мой свитер.

— Ну-ну, рассказывай…

— Нет, правда! Сам же я пил только пиво. Ты, кстати, пиво любишь?

— Ну, не то чтобы люблю…

— Но выпить не откажешься?

— А у тебя есть?

— Да, мы сегодня ради этого даже ходили на станцию, а потом, впрягшись вместе с Ником в тяжеленные сани, груженные десятью ящиками пива, волокли их на себе, увязая по колено в снегу, словно отступающие из Москвы французы.

— Вот болтун! — не выдержав его комически-пафосного тона, засмеялась Анна.

— Так что, — обрадованный ее настроением, тут же подхватил Михаил. — Идем к нам на пиво?

— Прямо сейчас?

— А чего медлить? — Михаил повернул голову и, сняв руку с талии своей партнерши, толкнул в плечо Никиту, топтавшегося в объятиях с блондинкой. — Эй, вы как? Мы уже обо всем договорились.

Дубовик кивнул:

— Мы тоже.

— Тогда вперед!

И все четверо, прихватив по дороге увязавшегося за ними Алексея, пошли одеваться — те, кто жил в других корпусах, сваливали свои шубы и куртки прямо на журнальный столик, стоявший перед телевизором, или просто на стулья. В номере, помогая Анне снять ее теплую, ароматную шубку из искусственного меха «под леопарда», Михаил едва не заурчал от удовольствия — так хороша была эта, только что приведенная с мороза, румяная и соблазнительная девушка! Усадив ее на свою кровать, он пристроился рядом, чтобы иметь под рукой полупустой ящик пива. Никита и блондинка, которую звали Ольгой, уселись напротив, Алексей — чуть подальше, поскольку его кровать стояла возле входной двери.

Разговор за пивом явно не клеился — Ястребов и Дубовик красноречиво поглядывали то друг на друга, то на злополучного Алексея, горя желанием немедленно перейти к решительным действиям. Наконец, когда пауза слишком затянулась, Михаил нашел выход. Нагнувшись и достав из ящика пару бутылок, он протянул их Гурскому.

— Зачем? — недоуменно поинтересовался тот.

— Как, ты разве забыл? — неискренне удивился Ястребов. — Тебя же приглашали твои третьекурсницы! А это — подарок от нашего стола ихнему столу.

Алексей понял, что деваться некуда, и нехотя поднялся с места. Честно признать, идти к третьекурсницам он очень стеснялся, хотя во время сегодняшнего разговора в столовой самая красивая из них — Натали — действительно пригласила его заходить и даже назвала номер комнаты. Последний раз оглянувшись на приятелей, сопровождавших каждое его движение нетерпеливыми жестами, он вышел в коридор и направился к лестнице — девушки жили в том же корпусе, но не на первом, а на третьем этаже. Немного постояв и покурив на лестничной клетке, он нерешительно затоптал окурок и направился к заветной двери. Стук получился негромким и каким-то неровным — дрожала рука.

— Войдите, — тут же послышался приветливый голос Натальи.

Обрадованный Алексей, стараясь не уронить заветные бутылки, приоткрыл дверь, однако что за картина его там ждала! Наталья сидела на кровати, и рядом с ней, по-хозяйски обнимая ее за талию, развалился какой-то взрослый парень — явно из старшекурсников. Подруга Натальи вообще уже лежала под одеялом и, закинув руку за голову, лениво курила, стряхивая пепел в бумажный кулек, который держал перед ней еще один парень, лежавший рядом.

Гурский был так ошарашен, что рванулся назад, уронил одну из бутылок на пол, попытался было захлопнуть за собой дверь — но нижняя часть косяка наткнулась на упавшую бутылку, едва ее не расколов. Алексей поспешно пнул проклятую бутылку, выкатив ее в коридор, и, закрывая за собой дверь, услышал взрыв хохота.

Черт! Ну что за несчастье быть таким смешным, некрасивым и неуклюжим! Проклиная все на свете, он спустился вниз и занял кресло в холле первого этажа. Идти в свой номер было бессмысленно — его снова прогонят, поэтому оставалось только утешаться пивом и мыслью о том, что когда-нибудь, когда он станет знаменит, эти «чертовы шлюхи» еще о нем вспомнят!

Алексей с трудом открыл о подлокотник кресла одну из бутылок и успел сделать несколько глотков, когда в коридоре послышались знакомые голоса. Никита и Ольга направлялись к двери.

— А как же третьекурсницы? — весело поинтересовался Дубовик.

— Да ну их к черту! — злобно огрызнулся Алексей. — А вы куда?

— Ольга вспомнила, что у них в номере есть соленые орешки к пиву, — подмигивая Гурскому незаметно от своей спутницы, отвечал приятель. — Ну, бывай здоров.

Гурский вяло кивнул и снова приложился к бутылке. В том, что Никита не вернется обратно, он почти не сомневался, но как быть с Михаилом? Неужели Ястребов действительно решил обречь его на такую пытку — просидеть всю ночь в холле, пока он будет развлекаться с Анной? Ну ладно Ольга — она ему все равно не нравится, да и по виду явная б…, но Анна, Анна — такая строгая и прекрасная? Неужели она вот так просто уступит пошляку и нахалу Ястребову? Неужели на свете не осталось порядочных девушек, или он просто чего-то не понимает? Ведь и красавица Наталья сначала показалась ему такой порядочной… Прикрыв веки, чтобы сдержать подступавшие слезы, Алексей закурил, мысленно представляя себе то, что должно было сейчас твориться в их номере. Предположим, что она сначала вздумает поломаться, но ведь Ястребов так настойчив и красноречив!

…И вот они затевают ту яростную возню на скрипучей кровати, когда каждый участок обнаженного женского тела дается после упорной борьбы, смех и злость заставляют краснеть лица, поцелуи сменяются укусами, а уговоры — действиями.

«Что ты делаешь? Оставь! Я кому сказала!» — возможно, станет возмущаться Анна в пылу борьбы, пока проклятый Михаил будет упрямо расстегивать ее бюстгальтер, обнажая нежные белые груди. Возможно, что в эту минуту он уже покончил с бюстгальтером и теперь задирает на ней юбку, пытаясь стянуть колготки. А может быть, они дошли до того момента, когда сопротивление продолжается только по привычке, потому что горячие тела уже прижимаются друг к другу, губы послушно открываются для очередного, задыхающегося поцелуя, руки не отталкивают, но обжигающими движениями скользят вдоль тел, а полусогнутые колени неуверенно раздвигаются…

— Прекрати!