Олег Суворов – История одного поколения (страница 3)
«Что и Петр, и Ленин пытались превратить всю страну в единую фабрику, действующую по единому плану», — невозмутимо отвечал Князев.
«А разве это плохо?»
«Пока не знаю».
Вот за это «пока», в котором и проявился будущий диссидент, он получил четверку.
Побывав на кухне, где ему предложили выпить водки, заглянув в другие комнаты и потолкавшись среди танцующих, Князев вдруг заскучал и призадумался над тем, как хотя бы на минуту стать центром всеобщего внимания. Вскоре нужная мысль осенила его кудрявую голову, и тогда, воспользовавшись тем, что музыка смолкла, а Корницкий принялся подыскивать нужную кассету, он начал громко созывать всех в гостиную.
— «Друзья мои, прекрасен наш союз!» — воскликнул Денис, когда в комнате стало тесно. — Пока мы все окончательно не перепились или не переругались, предлагаю замечательный тост и не менее замечательную идею. У всех налито?
— Давай рассказывай, — снисходительно предложил Ястребов.
— Я тут прикинул, что ровно через двадцать пять лет начнется третье тысячелетие…
— Ну-у, — разочарованно протянула Антонина, — да к тому времени мы уже состаримся, и нам будет по сорок с лишним лет!
— Для моего тоста это не столь важно, — мгновенно парировал Князев. — Главное в другом — давайте пообещаем друг другу, что на двухтысячепервый год мы обязательно соберемся вместе, как бы нас до этого ни разметала судьба, — причем обязательно в том же составе.
— Проще договориться о ежегодной встрече, — рассудительно заметил Михаил.
— Это само собой, — согласился оратор, — но моя идея более величественна. Представляете, как будет интересно собраться через четверть века, чтобы встретить новое тысячелетие!
— А где мы соберемся? — спросила Маруся.
— Да хотя бы здесь.
— А если я куда-нибудь перееду? — усмехнулся Корницкий, родители которого были евреями и чуть ли не с детства готовили сына к эмиграции, заставляя зубрить английский.
— Тогда у памятника народным ополченцам, когда до встречи Нового года останется ровно шесть часов, — нашелся Князев. Памятник находился в центре небольшого сквера прямо под окнами квартиры Корницкого. — Ну что, все согласны?
— Согласны!
В тот момент идея казалась абсолютно нереальной, поэтому клятва была легко принесена и тут же забыта, вино выпито, и вечеринка покатилась дальше, постепенно набирая обороты.
Однако мы не будем рассказывать о том, как через пару часов Сергей Иванов, явно не рассчитав силы, долго и нудно блевал с балкона; как Михаил заперся с Марусей в ванной, в то время как Юрий целовался с Натальей прямо в гостиной; как Антонина, предварительно позвонив родителям, собралась домой, а Эдуард и Никита наперебой стали набиваться ей в провожатые; как Анатолий чуть было не подрался с Петром; как незаметно исчезла Полина Василенко; как Игорь Попов пел блатные песни, а Алексей Гурский читал самые откровенные отрывки из своего «Поручика Ржевского»; как захмелевший Князев, по-прежнему слоняясь по комнатам, по очереди приглашал всех девушек к себе в гости и в конце концов чуть было не сцепился с Вадимом Гриневым из-за Веры Кравец, которая ему совсем не нравилась.
В конце концов, мы уже достаточно познакомились с нашими будущими героями, поэтому предоставим им возможность спокойно догуливать этот незабываемый вечер без авторской опеки!
СКРОМНЫЕ СТУДЕНЧЕСКИЕ РАДОСТИ
— Осторожнее вези, кретин! — отчаянно возопили Михаил Ястребов и Никита Дубовик, услышав опасный звяк бутылок и дружно, хотя и с разных сторон, бросаясь придержать ящик с пивом, стоявший на детских санках, которые, пыхтя и отдуваясь, тащил Алексей Гурский.
Уже почти пять дней бывшие одноклассники пьянствовали в подмосковном доме отдыха под Клином, наслаждаясь долгожданной свободой от учебы и родителей. Первая в их жизни зимняя сессия была успешно сдана, и начались студенческие каникулы. Год назад все трое успешно поступили с первого раза: Михаил — на факультет журналистики МГУ, Никита — на международное отделение Финансового института, а Алексей, не пройдя творческого конкурса в Литературный институт, был вынужден приткнуться в первый попавшийся технический вуз, находившийся неподалеку от его дома — таковым оказался Автодорожный институт. Путевки в дом отдыха доставал отец Никиты. Он же снабдил сына таким количеством денег, что будущий финансист щедро спонсировал непрерывную попойку, благодаря которой время проходило быстро и весело.
Начав пить сразу после поселения в одном номере: «С приездом!» и «За успешное окончание сессии!», — приятели не останавливались ни на один день, установив для себя четкий распорядок дня. Сразу после завтрака они шли играть в футбол с соседями по корпусу и азартно гоняли мяч по заснеженной площадке до самого обеда. Затем, покуривая, валялись на кроватях, разыгрывая в карты, кому идти в поселковый магазин за портвейном и закуской — кильками в томатном соусе. Часов в пять открывалась первая бутылка, через пятнадцать минут вторая — и так продолжалось до ужина, после которого один из «сокамерников», спьяну проваливаясь по дороге во все окрестные сугробы, темной и холодной дорогой бежал в магазин пополнять запасы, стремясь успеть до закрытия — то есть до восьми часов вечера. Двое других, оставшись в теплой и прокуренной комнате, слушали магнитофон и нетерпеливо поджидали.
После возвращения гонца пьянка продолжалась по нарастающей примерно до десяти вечера, после чего друзья начинали собираться — то есть надевали чистые рубашки и свои лучшие свитера. Особенно отличался Никита, щеголявший в белоснежном американском свитере с красивой эмблемой в виде орла и надписью «Apollo». Прихватив с собой магнитофон и несколько кассет с записями «Аббы», «Бони М», «Смоки», приятели направлялись в соседний корпус. Там, в холле второго этажа, студенческая молодежь устраивала танцы, которые, как правило, продолжались до полуночи, после чего дежурная по корпусу включала свет и разгоняла всех по своим номерам.
Михаил и Никита умели знакомиться и ухаживать за девушками, азартно соревнуясь и ревниво следя за успехами друг друга. Однако дальше тесных объятий, страстных поцелуев на лестничной площадке, проводов до самых дверей номера, за которыми похрапывали соседки, и утренней болтовни за завтраком ни у одного из них дело пока не заходило. Некрасивый и застенчивый Алексей, как правило, не танцевал, а сидел где-нибудь в кресле и отчаянно завидовал приятелям.
— Я понял, в чем дело! — заявил Михаил как-то утром, обращаясь к Никите. — Мы с тобой действуем порознь, и поэтому у нас ничего не получается.
— Что ты имеешь в виду? — бреясь у зеркала, поинтересовался Дубовик.
— Надо снимать не кому какая понравится, а обязательно подруг, — терпеливо пояснил Михаил. — А то что же выходит — моя из одного корпуса, твоя — из другого, и у каждой своя соседка. Естественно, что они стесняются приглашать нас к себе или идти ночевать к нам. А вот если бы мы сняли сразу двух подруг…
— А еще лучше — трех! — вступил в разговор Алексей, на что Михаил неопределенно мотнул головой, продолжая развивать удачно найденную тему:
— …Или трех, тогда дело было бы в шляпе. Более того, мы бы могли разделиться: одна пара — в один номер, вторая — в другой. Что скажешь?
— Может, нам лучше заняться третьекурсницами? — предложил Гурский. — Я сегодня видел в холле трех новеньких и даже успел узнать, что они из инженерно-физического. Одна так просто красавица…
От столь неожиданного нахальства, выраженного в местоимении «нам», Михаил и Никита удивленно переглянулись.
— Нет, двадцатилетними старухами мы заниматься не будем, — отмахнулся Михаил и снова обратился к Никите: — Ну, что скажешь, Дробовик?
— Идея неплохая, и я, в принципе, согласен, — заявил тот, натирая щеки душистым одеколоном, — проблема лишь в том, где найти одинаково симпатичных подруг? Практически всегда одна лучше, другая — хуже.
— Ничего, — утешил его Ястребов, — я, кажется, уже присмотрел подходящий вариант…
Тем же вечером Никита и Михаил успешно познакомились с двумя восемнадцатилетними подругами — первокурсницами экономико-статистического института. Однако от предложения выпить портвейна девушки наотрез отказались, и тогда неугомонный Ястребов утром следующего дня погнал своих приятелей на железнодорожную станцию — за пивом и шампанским.
Позаимствовав в ближайшей деревне санки, веселая троица за полчаса добралась до станционного буфета, где закупила ящик пива. Однако после этого на шампанское денег уже не хватило.
— Что же ты так мало взял? — возмутился Ястребов. — А еще финансист!
— Откуда я знал, что ты потребуешь целый ящик! — вяло оправдывался Никита. — И нечего шиковать, если они согласятся, то согласятся и на пиво. Вообще, глупо тратиться на одну бутылку шампанского, когда на те же деньги можно взять три портвейна!
— Логично рассуждаешь! Ну, тогда тебе и везти санки.
— Почему это мне?
— Потому что ты такой умный.
— Если бы я был такой умный, то поменьше бы тебя слушал!
— И это в благодарность за все мои идеи и инициативы? Одно слово — Труповик! Ладно, так и быть, пусть везет Гурский.
— А почему я?
— Ты самый маленький и худенький, и тебе надо развивать мускулатуру.
— Вы будете поить девушек пивом, а я — санки вези?
— Ну, черт с вами, — утомленный долгими спорами, согласился Ястребов, доставая из кармана коробок со спичками, — тогда давайте разыграем. Кто вытянет самую короткую — тот и везет.