Олег Суворов – Искатель, 1999 №7 (страница 15)

Не прошло и десяти минут, как вся идиллия закончилась, он получил этим же букетом по физиономии и искренне обрадовался тому, что купил не колючие розы, а мягкие тюльпаны.

А ведь все было так мило — Динара засыпала его взволнованными вопросами, он мягко отшучивался и, в конце концов, возбужденный чувством отдаленной опасности и радостной близости любимой женщины, не выдержал, подхватил жену на руки и перенес на диван.

— Ну, черт возьми, — задыхаясь, бормотал он, целуя Динару и попутно пытаясь расстегнуть на ней брюки, — где может быть эта проклятая молния — спереди, сбоку или сзади?

— Уже забыл? — лукаво смеялась она. — А ведь мы совсем недавно купили этот брючный костюм.

— Не надо было покупать… На красивой женщине брюки смотрятся как паранджа для ног. Лучше бы купили комплект эротического белья…

И вот в этот-то момент Динара вспыхнула, резко оттолкнула мужа и вскочила на ноги.

— Ах, белья? — зловеще протянула она и вдруг, выхватив букет из вазы, с силой хлестнула им Виктора по лицу. — Мерзавец! Купи лучше белье своей шлюхе взамен того, которое ты на ней разорвал!

Он онемел от изумления, а Динара, видя, что муж молчит, рассвирепела еще больше.

— Только не вздумай мне врать, не вздумай врать, не вздумай врать! — яростно закричала она, метнулась куда-то в сторону и тут же затрясла перед ним какой-то тонкой голубой тряпкой.

Но Виктору было не до вранья. Растерянный, еще не до конца понимая, что случилось, он инстинктивно почувствовал, что все это связано с тем пикантным эпизодом, точнее, даже двумя Эпизодами, один из которых случился еще до его похищения, а другой после…

В тот день он отвез Динару погостить к ее родителям, которые жили на другом конце города. Как правило, она раз в месяц ночевала у них, помогая по хозяйству, но еще никогда он не пытался воспользоваться этими отлучками жены для каких-то эротических похождений. Он ее слишком любил, да и не было у него на примете ни одной дамы, которую бы можно было пригласить провести вечерок вместе. И тогда он тоже не замышлял ничего подобного, тем более что может быть лучше футбольного матча на кубок европейских чемпионов, да еще когда играет его любимый «Спартак»!

И все же, заметив одинокую девушку, голосующую на обочине дороги, Виктор, сам не зная зачем, остановил машину у бордюра. Она еще не успела открыть дверцу, как он узнал Еву, которую до этого видел у Андрея и о которой так много слышал.

— Добрый день, — улыбаясь, произнес Виктор, когда она наклонила голову и уже собиралась что-то спросить. — Садитесь, Ева, очень рад вас видеть.

— Добрый день, — она тоже улыбнулась, — вот так встреча. Вы не подвезете меня до…

— Конечно, я подвезу вас куда угодно. Садитесь.

Она села, и лишь тронув с места, Виктор поинтересовался тем, куда она направлялась.

— Вообще-то домой.

— А хотите, я отвезу вас к Андрею? Давайте сделаем ему сюрприз, а еще лучше устроим небольшую вечеринку. Жены у меня сегодня нет, зато есть бутылочка «Мартини» и замечательная осетрина. Можем еще позвать Федора… вы, наверное, с ним не знакомы?

— А, это который «не затруднюсь получить любую сумму»?

— Верно, — засмеялся Виктор, узнав любимое выражение Федора.

— И который жутко поддает, а с похмелья пишет детективы? — продолжила Ева, доставая сигареты.

— Это вам Андрей его так описал? Вообще-то он не прав, просто Фрэд человек творческий, а все творческие люди — пьющие, хотя и не все пьющие — творческие люди. Богемное положение обязывает, да и времени свободного много. Но вы мне так и не сказали — согласны?

— Так вы меня куда приглашаете — к себе или к Андрею? — хитро поинтересовалась Ева.

— Гм! — и Виктор, удивленный ее кокетством, на мгновение оторвался от дороги. — К нам, ибо мы трое живем как братья… Так едем?

— Едем!

Несмотря на веселую разговорчивость девушки, уютно покуривавшей в салоне его «Вольво», у Виктора действительно не было никаких задних мыслей — он просто хотел доставить приятелю удовольствие. Однако в тот вечер сама судьба устроила все так, что надо было или проявить такое же мужество перед искушением, как толстовский отец Сергий, или же…

Андрея не оказалось дома, и это было тем более странно, что Виктор видел его сегодня утром, когда тот вернулся после ночной смены. Федор был дома, но даже не открыл дверь, сказав, что сейчас у него Света и ему некогда.

— Ну и что будем делать? — растерянно спросил Виктор, стоя рядом с Евой на лестничной площадке.

— Подождем, — невозмутимо качнув головой, ответила она. — Вы что-то говорили о «Мартини»…

— Разумеется. Прошу, — и он распахнул перед ней дверь собственной квартиры.

Она уверенно прошлась по комнатам, разглядывая обстановку, затем присела на диван, закинула ногу за ногу и закурила. Доставая бокалы и украдкой поглядывая на свою эффектную гостью — умелый макияж, распущенные черные волосы, элегантное зеленое платье тонкой вязки, с золотым пояском, черные колготки и черные лакированные туфельки, — которая, в отличие от него, держалась совершенно свободно, Виктор чувствовал некоторое смущение. Как-то неловко получается… что подумает Андрей?

— Вы чем-то озабочены? — небрежно поинтересовалась Ева, внимательно наблюдая за ним.

— Я? Нет-нет… почему же… — Виктор был застигнут врасплох и суетливо отводил глаза.

— У вас такое выражение лица, словно вы не знаете, что делать дальше.

«А вы знаете?» — не спросил, но подумал Виктор, избегая смотреть на Еву.

— Если хотите, я могу уйти.

— Ну, что вы, что вы… давайте выпьем, а там и Андрей подойдет. Льда положить? Впрочем, что я спрашиваю, — он умело наполнил бокал, положил кубик льда и протянул его Еве. — Ну, за встречу?

Получился не тост, а какой-то робкий вопрос. Она кивнула, они отпили по глотку, и Виктор сел в кресло напротив Евы. Даже в самой его позе ощущалась явная неуверенность — не облокотившись на спинку, он скрестил руки на коленях, словно выражая готовность в любой момент вскочить с места.

— А с кем сейчас ваш друг Фрэд? — после небольшой паузы спросила Ева. — Что это за Света?

— А-а, — Виктор махнул рукой, — это одна, как бы помягче выразиться, особа легкого поведения, которая живет неподалеку. Фрэд каждый раз, как напьется, звонит ей, а потом жалуется, что «опять не удержался и позвонил».

— Почему?

— Да у него какие-то свои комплексы… сам Фрейд ногу сломит. Но вообще эта Света, судя по его рассказам, довольно занятная девица. Живет с родителями, причем у обоих высшее образование — мать инженер, отец строитель, — и с пятнадцати лет занимается проституцией. При этом, что лично меня удивляет больше всего, родители не только обо всем знают, но охотно принимают от нее деньги и даже успокаивают ревнивых клиентов, когда самой Светы нет дома, — Виктор был рад, что нашлась хоть какая-то тема для разговора, поэтому говорил быстро и охотно.

— Что же тут удивительного?

— Ну как… не знаю, — Виктор пожал плечами и взглянул на Еву, — Фрэд говорил, что в доме полно книг, в том числе есть и полное собрание сочинений Достоевского, а ведь у него все порочные женщины — это несчастные и погибшие создания. А занятия проституцией так вообще трагедия!

— Для тех, кто этого не хочет, — хладнокровно заметила Ева, — но он не писал о тех, кто занимается этим с удовольствием.

— А этим можно заниматься с удовольствием?

— Вы этого не знали?

Виктора несколько тяготил этот разговор, и он слегка нахмурился.

— Ну, абстрактно рассуждая, есть, конечно, и очень темпераментные женщины… но это скорей патология. Каким бы ни был темперамент, ложиться в постель со всяким уродом и мерзавцем, который может за это заплатить, мало приятного.

— А зачем брать такие крайности? — Ева закурила еще одну сигарету. — Почему обязательно урод или мерзавец? Вполне можно выбрать нормального человека… вот, как вы, например, — после этого «например» Виктор внутренне напрягся, ожидая продолжения. — А если он и не нравится, то уж пару часов можно потерпеть.

«Черт! К чему она обо всем этом говорит? Может, сходить, проверить, не вернулся ли Андрей?»

Виктор допил свой бокал, тут же налил еще и предложил Еве, но она отрицательно покачала головой.

— Но ведь все равно в этом есть что-то, — он замялся, подбирая подходящее слово.

— Ну что, что? — подбодрила его Ева.

— Ну что-то стыдное, что ли…

— Дурацкое слово!

— Почему?

В глазах Евы мелькнуло какое-то злое выражение.

— Стыдно, стыдно, — передразнила она, — стыдно не иметь денег на такси и ехать в общественном транспорте, когда к твоему лучшему платью прижимается какой-нибудь вонючий работяга в спецовке или дачник со своим грязным рюкзаком! Стыдно выслушивать оскорбления в очередях от стервозных старых баб! Стыдно отбиваться от пьяных приставаний на улицах, когда никто и не думает заступаться — наоборот, всем интересно, чем это кончится! И вообще, — тут она немного успокоилась и задумчиво посмотрела в сторону, — стыдно может быть только тем, кто верит в загробную жизнь; верит в то, что там, наверху, кто-то постоянно следит за всеми нашими поступками. А если думать, что смерть — это все: мгновенная пустота, в которую все уходит и из которой ничто не возвращается, тогда чего стыдиться? Тем более что смерть может прийти в любой момент, она непредсказуема…

— А вы верите в загробную жизнь?

— Я — нет.

Они обменялись быстрыми взглядами, после чего Виктор отвел глаза и, мгновенно задохнувшись от волнения, забормотал: