Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 5)

— Ну-ну, — Гринев решил воздержаться от комментариев, однако полковник ждал именно их.

— Как тебе тема? — самодовольно поинтересовался он, разливая по второй.

— Мелковата…

— Что? Миллион долларов — это, по-твоему, мелочь?

— В масштабах современного государственного воровства и коррупции…

Полковник «крякнул» еще, после чего ответил эпической строкой:

— Но органы на страже и бдят неустанно…

— Да не бдят, а дурака валяют ваши органы! — разозлился Гринев. — Хотите, я подарю вам готовый сюжет, о котором еще не писали в газетах, но, рано или поздно, обязательно напишут?

— Опять какие-нибудь проделки демократов? — подозрительно поинтересовался Донецкий, который, несмотря на все свои успехи в условиях рыночной экономики, регулярно голосовал за КПРФ.

— Насчет этого не скажу — не знаю, — отмахнулся Гринев, который был совершенно равнодушен к политике. — Ну что — будете слушать?

— Рассказывай, — тоном следователя, добившегося чистосердечного признания, приказал Донецкий, самодовольно откидываясь на спинку дивана.

— Учтите — все это со слов моего приятеля-переводчика, который помогал заключению этой сделки и знает все из первых уст. Так вот, в Мексиканском заливе была найдена нефть, и теперь мексиканцам потребовалась нефтяная платформа для ее добычи. Средняя цена такой платформы — триста миллионов долларов. Однако они смогли договориться с представителями мурманского завода, производящего такие платформы, всего за 50 миллионов. Мексиканцы были рады безумно и потому охотно отстегивали пачки долларов направо и налево. Из этих пятидесяти миллионов государству пошло всего семьсот тысяч — представляете себе! — семьсот тысяч, за платформу стоимостью в триста лимонов!

— А куда пошли остальные?

— А то вы сами не догадываетесь, — усмехнулся Гринев. — Остальные разошлись по карманам представителей нашего славного государства. Полтора миллиона схавала таможня, еще пять городские власти Мурманска, два — доблестная милиция, остальное — по мелочи. Зато директор завода и его заместитель обогатились на два десятка миллионов долларов каждый! А завод, что самое интересное, — государственный, и рабочие месяцами сидят без работы и без зарплаты. Обо всей этой истории знала половина Мурманска, и всем было интересно, что из этого получится. Да, и еще одно — после завершения этой сделки директор в очередной раз отправился в столицу требовать госдотаций — и я в этом уверен — на всех углах клеймил реформы, «развалившие производство». Кстати, мой друг показывал мне несколько фотографий, где он запечатлен вместе с этими деятелями. Красавцы, как на подбор — пузатые, коротконогие, спина и задница неделимое целое, а физиономии — не поймешь, где кончаются щеки и начинается лысина… Одно слово — Мырдины. А вы говорите — кемеровская братва с каким-то жалким лимоном! Ну, что теперь скажете?

— Судя по твоей наводке, тут не роман надо писать, а прокурору, — задумчиво заметил маститый автор, однако вместо пера вновь потянулся за «Смирновкой». — Органы разберутся и, если все это правда, обязательно покарают…

— «Жаль, только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе»… то есть вам, — с горькой иронией откликнулся Гринев. — Ну ладно, черт с этим, я же пришел к вам советоваться.

— А что случилось?

Полковник уже явно осоловел, поэтому Гринев постарался рассказать ему свою историю как можно короче и доступнее. Донецкий выслушал его, не перебивая, а в конце равнодушно пожал плечами:

— Ну и что?

— Как это что? Ведь они же могут нагрянуть ко мне домой или прислать какую-нибудь повестку… Да мало ли что им еще в голову взбредет — и как я тогда смогу их убедить, что у меня нет телефона той барышни?

— А чего ты от меня хочешь?

— Посоветуйте, как действовать в подобной ситуации. Должна же и на них быть управа!

— Да ерунда все это, — брезгливо отмахнулся полковник. — Просто пошутили ребята… Не бери в голову.

— Гавриил Петрович! — укоризненно воскликнул сосед. — Пришьют мне какую-нибудь статью — с кем тогда выпивать будете?

— А ты сделай лучше — дай им телефон нашей соседки Ирочки! — игриво предложил полковник, но Гринев метнул в него столь яростный взгляд, что Донецкий замахал руками: — Ну, шучу-шучу, не смотри таким тигром.

Этажом ниже жил преуспевающий бизнесмен по фамилии Куприянов и его красавица жена Ирина. Гринев увлекался этой дамой еще со времен нежного пионерского возраста, а потому воспринял ее замужество как личную трегедию. Кстати, сам бизнесмен был иногородним, поэтому поселился в квартире жены.

— Ну ладно, — после долгой паузы снизошел Донецкий, которому явно надоел мрачный сосед, и лениво потянулся к телефону. — Какое там отделение, говоришь?

— Да не знаю я, какое отделение, — спохватился Гринев. — Когда меня отпустили, я так быстро ушел, что не обратил внимания. Помню, что это где-то рядом с нашим метро.

— Тогда оно относится к ведению N-ского УВД. Считай, тебе повезло — начальником там полковник Зубатов, мой старый кореш. Как же вовремя ты напомнил — у него сегодня или завтра день рождения. Надо, надо поздравить старого друга, — и Донецкий, приняв сосредоточенный вид, принялся нажимать кнопки телефонного аппарата. Не с первой, но с третьей попытки непослушному пальцу полковника удалось выстроить клавиши в нужный ряд.

— Здорово, Зубатыч, как ты там, хрен старый? — поприветствовал он приятеля. — Узнаешь, кто звонит? Надо же, а я думал, ты уж так наотмечался, что самого Степашина не узнаешь… Ну, поздравляю тебя с рождением, подарок за мной… Супруга нормально? А как же не помнить, я все помню… Встретиться? Ну это само собой — как будешь свободен, так сразу и звони.

Гринев принялся строить гримасы, пытаясь привлечь внимание соседа, но тот не обращал на него ни малейшего внимания.

— Да… да… ну а как же? Еще бы! Все путем, и органы на страже! Хохма? Ну, давай, рассказывай… Гагарин, разумеется… — после этого Донецкий пару минут слушал, затем еще пару минут смеялся, затем простился и положил трубку.

— Почему же вы не рассказали ему о моем деле? — рассердился Гринев.

— Да говорю тебе, все это ерунда, — благодушно заверил полковник. — Давай еще посошок на дорожку.

Однако сосед решительно отказался и встал.

— Так что мне делать, если эти ребята опять появятся? — уныло осведомился он, уже стоя в дверях.

— Заходи опять — разберемся, — бодро пообещал «Соловей МВД».

Глава 4. Ночной рейд

Хохма, так развеселившая Гавриила Донецкого, состояла в следующем.

— Ты знаешь, кто был первым космонавтом? — спросил его начальник УВД N-ского административного округа полковник Зубатов.

— Гагарин, разумеется.

— Нет, совсем не он. Я раньше тоже так думал, но мне тут ребята подсказали… Кто первым живьем вознесся на небо? Иисус Христос! Значит, он и был первым космонавтом… А на Пасху надо отмечать и День космонавтики. Ну, бывай здоров, спасибо, что вспомнил, — Зубатов положил трубку и с самым довольным видом обратился к двум оперативникам, сидевшим в его кабинете. — Знаете, кто мне звонил? Сам Гавриил Донецкий, знаменитый писатель!

Хотя Швабрина и Тулембеева трудно было заподозрить в пристрастии к чтению, их физиономии отразили почтительность и восторг. Это понравилось Зубатову, и он царственным жестом налил каждому по пол стакана дорогого кизлярского коньяка. Бутылка была одной из трех, составлявших подарочный набор. Именно этим роскошным набором, а также скромным конвертом, в котором лежало энное количество стодолларовых купюр, молодые милиционеры поздравили своего почтенного начальника.

Приземистый, коренастый, красномордый полковник с хриплым рыком и мутными глазами при первом знакомстве очень напоминал знаменитого салтыково-щедринского градоначальника, в голове которого играл органчик с двумя словами: «Не потерплю!» и «Разорю!» Словарный запас полковника Зубатова был заметно богаче, однако целиком состоял из так называемых непечатных выражений. Несмотря на всю свою очевидную «держи-мордность», полковник Зубатов был непотопляем. В свое время он оказался замешан в крупном политическом скандале, когда представитель одной финансово-промышленной группировки «попросил» полковника окунуть «мордами в снег» охранников его конкурента, причем все это происходило в самом центре Москвы, в непосредственной близости от Кремля. Зубатов с таким рвением выполнил поручение, что собственноручно сломал руку шоферу. Однако могущественные покровители не подвели. Мало того, что дело не дошло до суда, — Зубатова сделали начальником одного из отделений милиции, находившихся на юго-западе столицы.

Через какое-то время местные жители, прозвавшие это отделение «филиалом гестапо», засыпали прокуратуру жалобами на зверства его подчиненных — и что же? В результате проведенной проверки полковник ушел на повышение — теперь его сделали начальником УВД всего N-ского округа.

Швабрин и Тулембеев являлись «правой» и «левой» рукой полковника Зубатова еще в те времена, когда он возглавлял их отделение. В данный момент они явились к нему с тройной целью — во-первых, поздравить, во-вторых — вручить заветный конверт, в-третьих, пожаловаться на «злобную мурку» — именно так они окрестили между собой следователя МУРа Прижогина.

С ходу употребив полбутылки дареного коньяка, Зубатов небрежно выслушал жалобы своих приспешников, суть которых сводилась к одной фразе: «Копает под нас, сволочь!» — после чего заявил им следующее: