Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 40)
— Нет.
— Но вы ей звонили, сообщили?
— Да, но мы сказали, что заказ выполнен не нами, так что деньги с нее брать не за что.
— Лжешь, мерзавец, — не выдержал Прижогин. — Ты звонил, потребовал деньги, и тебе их привезли… Кто убил проститутку по имени Ольга — ты или твой напарник?
— Не знаю я никаких проституток. Поймаете напарника его и спрашивайте.
— Ладно, — Прижогин оторвался от записей и взглянул на часы. — Ты сможешь опознать ту женщину, что сделала тебе заказ, по голосу?
— Думаю, да, — утомленно заявил киллер. — Если только вы не будете на меня вешать убийство какой-то шлюхи…
Прижогин захлопнул папку, достал мобильный телефон и набрал номер. Быстро поговорив, он глухо выругался. Теплоход «Петр Чайковский» отплыл из Петербурга вчера днем.
Глава 25. История с ожерельем
— Ну что, Леонид Иванович, вас можно поздравить с крупной удачей, — радостно заявил Ястребов, появляясь в кабинете следователя. — Арест Швабрина, арест Зубатова, скоро и до Деркача доберетесь. А что это вы такой мрачный?
Прижогин сидел за столом, на котором была расстелена газета, и с каким-то сосредоточенно-озлобленным видом курил, небрежно стряхивая пепел в пепельницу.
— Да в чем дело? — Ястребов подошел поближе, и тогда Прижогин снял локти со стола и молча ткнул пальцем в одну из заметок. Журналист склонился над столом.
— Это — тот самый Гринев, который был влюблен в свою соседку?
— Тот самый, — глухо отозвался Прижогин. — А ведь я его предупреждал…
— Они были вместе на этом теплоходе? — сразу догадался Ястребов.
— Да.
— И вы думаете — это она?
— Не знаю.
— Вот так история! — восхитился Ястребов. — Жила-была домохозяйка, верная жена своего любящего мужа — и вдруг откуда что взялось! Заказала убийство любовницы, скрылась за границу и там столкнула за борт надоевшего поклонника. В тихом омуте черти водятся!
— А ведь я словно что-то подозревал, когда разговаривал с ними в этом самом кабинете! — сокрушенно заявил Прижогин.
— Да ладно, не расстраивайтесь вы так, — посочувствовал Ястребов. — В конце концов, каждый сам выбирает свою судьбу. Вдруг ему перед смертью удалось переспать с той, которую он любил двадцать лет подряд, и он умер совершенно счастливым? А представляете вариант царицы Клеопатры — она предлагает ему ночь любви в обмен на обещание поутру броситься за борт?
— Хватит фантазировать, мне сейчас не до этого.
— Тогда поговорим о другом. Вы уже допрашивали Зубатова?
— Да, сразу после ареста.
— Ну и?
— Выяснилась совершенно фантастическая история. Оказывается, генерал Деркач души не чает в своей дочери. Недавно ей должно было исполниться восемнадцать, и он решил сделать дорогой подарок. Поехал в ювелирный магазин «Серебряный век» и присмотрел там ожерелье за девяносто восемь тысяч долларов.
— Неплохие деньги для замначальника ГУВД, — встрял Ястребов.
— Еще бы. Но дело даже не в этом. В том же магазине в тот момент оказался и Куприянов. И надо же так было случиться, что ему тоже приглянулось это ожерелье! Наверное, хотел порадовать им свою любовницу. Собственно, Куприянов был первым — ему выписали чек, и он направился в кассу. Ничего похожего на это ожерелье в магазине больше не было, и тогда Деркач попросил его уступить.
— Могу себе представить, как он это сделал, — заметил Ястребов. — Просящий генерал Деркач — это нечто вроде вальсирующего слона…
— Не перебивай, а то не буду рассказывать.
— Молчу! Впрочем, уже догадываюсь — коммерсант отказался, и Деркач пришел в ярость. Какой-то «новый русский», из тех кого сажать надо, перешел дорогу большому милицейскому начальнику. Ну и что дальше?
— А дальше Деркач запомнил номер машины Куприянова, вернулся в управление и дал команду выяснить личность коммерсанта. После этого он вызвал к себе Зубатова и приказал любыми путями добыть ожерелье. Зубатов отправил на задание проверенных людей — Швабрина и Тулембеева, — ну а что происходило дальше, можно только догадываться. В любом случае итог известен — ожерелье было похищено и перекочевало в руки генерала Деркача. Зубатов признался, что лично передал его в руки начальнику.
— Так надо сделать обыск и арестовать Деркача!
— Вот, сижу, дожидаюсь санкции прокурора.
— Ну и история! — покачал головой Ястребов.
— Самое невероятное состоит в том, что сразу после ухода двух этих милицейских негодяев в ту же квартиру явились киллеры — выполнять заказ на убийство Оксаны. Но, как ты сам понимаешь, делать им уже было нечего.
— Ну да, менты, опередив бандитов, выполнили их работу! В какой стране мы живем, Леонид Иванович? — Ястребов закурил и принялся взволнованно метаться по кабинету. — Здесь когда-нибудь что-нибудь изменится?
— Спроси чего-нибудь полегче, — буркнул следователь и, вздрогнув от телефонного звонка, сорвал трубку. — Прижогин слушает.
Через минуту он немного просветлел лицом, положил трубку на рычаг и повернулся к Ястребову.
— Что?
— Еду арестовывать и обыскивать Деркача, — коротко отвечал следователь.
— Значит, на всей этой истории человеческой подлости можно ставить большой крест?
— Лучше постарайся поставить крест на своей манере выражаться красиво!
УБИЙЦА ИЗ ПУСТОТЫ
Голова Николая Игоревича Смирнова, президента фирмы «Миранда», болела дьявольски. Дыхание со свистом рвалось из его груди, как будто бы он взбежал, не останавливаясь передохнуть, на четырнадцатый этаж. Руки его тряслись. Он не был в состоянии вспомнить, что произошло только что. Почему он стоит здесь, один, посреди холла для совещаний фирмы? Как получилось, что опрокинуты и разбросаны вокруг роликовые стулья? Задран покрывающий пол ковер, смещен стол… Выбито окно, и из него тянет ледяной сквозняк по полу..
Николай медленно поднял руку к темени, плавящемуся от боли. Он ожидал обнаружить рану, пролом кости, вытекающие мозги, может быть… Однако его ладонь встретила только ровную, гладкую поверхность кожи лысого черепа. Она лишь оказалась липкая от пота.
На подгибающихся ногах Смирнов повернулся к двери, поскрипывающей на сквозняке. У косяка прямо на полу сидел человек, неподвижный, в черно-голубой форме. По уголку надкарманной нашивки Николай понял: перед ним Виктор Берестов, начальник охраны фирмы. Он этого человека ценил. За время работы Виктор успел показать на деле сообразительность, быстроту реакции.
Сейчас он выглядел жалко. Левая нога была подвернута под себя и как будто сломана. Правая нелепо выброшена вперед поперек прохода. Коротко остриженная голова свешивалась на грудь.
Президент фирмы тронул охранника за плечо. Тело соскользнуло вдоль косяка и распростерлось на спине на полу около его ног.
Николая вытошнило.
Из левой глазницы посреди не запекшейся еще крови на него смотрел толстый граненый хрустальный стержень. Радуга преломленного в нем луча перечеркивала обезображенное лицо.
Смирнов узнал эту трубку, с кокетливым утолщением на конце, с отверстием, заполненным теперь кровью. Горлышко затейливого графина, богемского, подаренного ему на его пятидесятитрехлетие. Этот изящный сосуд очень нравился его секретарше Гале. Он обыкновенно стоял в приемной, на столике. Но… кому — сумасшедшему, маньяку — могла прийти мысль использовать осколок его, что убить?.. И как Берестов, профессионал, позволил себя застать вот так врасплох?
Колени у Смирнова тряслись. Он близок уже был к истерике, и спасало его лишь то, что он воспринимал окружающее все-таки не вполне всерьез, а словно бы какой-то сон, бред… Он перешагнул через мертвого и, стараясь ступать бесшумно, направился к себе в кабинет, постоянно оглядываясь на ярко освещенную лампами коридорную пустоту.
Смирнов говорил себе увижу вот в приемной этот графин, целый и невредимый. И сразу будет понятно: все это мне лишь мерещится. Я
Равномерный звук, что-то наподобие тиканья часов, нарастал по мере приближения его к кабинету. Ему вдруг захотелось без оглядки бежать. Но он, преодолевая накатывающий страх, все же заглянул внутрь.
Графина на столе не было. На том месте, где он обыкновенно стоял, лежала размозженная голова секретарши Гали. Текущая из нее кровь, густо пропитав стопку бумаг на подпись, стукающими тяжело каплями падала на паркетный пол.
Мелкие хрустальные осколки поблескивали везде на полу вокруг — ярко, как новогодняя канитель-.
Сознание Николая, видимо, приняло уже какие-то скрытые меры к тому, чтобы ослабить шок. Медленно, словно нерассуждающий бесчувственный автомат, прошел он во внутреннюю дверь и упал в мягкое, обитое кожей кресло.
Привычное положение тела вернуло вдруг некоторое подобие уверенности в себе. Только головная боль вдруг усилилась.
Помаргивал перед ним экран. Смирнов часто — как только выпадала свободная минута между переговорами, совещаниями, бумагами — отдыхал, развлекаясь играми. Вот и теперь в глубине трехмерного лабиринта, воспроизводимого монитором, перебегали, скалясь, разнообразные монстры… Компьютер приглашал возобновить чем-то прерванный поединок по ускользанию и стрельбе.