Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 27)

Прижогин сел и вопросительно посмотрел на администраторшу, которая продолжала стоять на месте, слева от мужчины, и явно не собиралась уходить. Возникла легкая пауза.

— Я бы предпочел разговор наедине, — не глядя в сторону женщины, глухо проговорил следователь.

— Маша! — с легкой укоризной окликнул ее владелец машины, и лишь после этого, приняв вид оскорбленной добродетели, дама покинула кабинет.

— Для начала позвольте ваши документы.

— Пожалуйста.

— Так, Гуреев Александр Иванович, — раскрыл паспорт Прижогин. — У вас есть пейджер?

— Зачем? У меня есть мобильник.

— А такой номер пейджера, как 13899, вам не знаком?

— Нет, а в чем дело?

— Кажется, в том, что вы знакомы абоненту этого пейджера, — пробормотал Прижогин. — Еще вопрос — среди ваших знакомых есть Куприяновы?

— Нет.

— И вы никогда не видели эту женщину? — следователь полез в карман плаща и показал фотографию пропавшей вдовы.

— Нет, не видел. Ее что — убили?

— Пока не знаю. Вполне возможно, что она жива-здорова и развлекается с любовником где-нибудь на Канарах…

— Я никогда не был ее любовником.

Прижогин взглянул на часы — тридцать пять одиннадцатого. Если тот, кто назначил ему встречу, все-таки пришел, то сейчас должен сидеть в зале. Пойти проверить? Но нет, это все слишком нелепо… что-то здесь не так, что-то не так!

— Кстати, я тут сам недавно обращался в милицию, — не дождавшись новых вопросов, Гуреев взял вилку и вернулся к завтраку.

— По поводу? — насторожился Прижогин.

— Да был повод, — усмехнулся Гуреев, — точнее, гости. «Крышу» предлагали.

— И вы отказались?

— Сказал, что подумаю.

— И после этого обратились в милицию?

— Точно так.

— В какое отделение?

— Да в местное — тут рядом.

— И после этого вас больше не беспокоили?

— Пока нет.

Прижогин чувствовал, что разгадка вот она — где-то совсем близко, и поневоле начинал волноваться. У него было такое чувство, словно бы он находился в одном помещении с бомбой, имеющей часовой механизм, знал, что она вот-вот взорвется, но никак не мог ее найти. Он так проникся этой мыслью, что даже повнимательнее осмотрел кабинет. Стол, два стула, телевизор на подставке, стеллаж с документацией. Нет, в этой небольшой комнате с единственным зарешеченным окном, выходившим во двор, спрятать бомбу было негде, разве что в сейфе.

— У вас еще есть вопросы? — не слишком любезным тоном поинтересовался Гуреев.

Прижогин открыл было рот, но ответить не успел. В открытую форточку влетел какой-то небольшой предмет, с глухим стуком ударился о стол, разбив вдребезги бокал с пивом, после чего скатился куда-то вниз.

— Ложись! — отчаянно крикнул следователь и первым бросился на пол, закрывая голову руками.

Раздался взрыв, посыпались стекла, и наступила мертвая тишина. Лежа на полу, оглушенный Прижогин вдруг отчетливо понял, в какую ловушку он только что угодил. «Двух зайцев одним махом!» — мелькнула в голове нелепо сформулированная, но все объясняющая мысль. Кто-то уже готовил покушение на несговорчивого директора кафе, во время разговора с Прижогиным что-то заподозрил и решил разом избавиться ото всех проблем.

Словно бы в подтверждение этой догадки у него в кармане затренькал телефон. Все еще лежа на полу, следователь очумело покрутил головой, приподнялся, полез в карман и, только поднеся трубку к лицу, увидел, что обе руки у него окровавлены и иссечены мелкими осколками. Но боли не чувствовалось — видимо, еще не прошел шок от взрыва.

— Да? — хрипло пробормотал в трубку Прижогин.

— Леонид Иванович, это Ястребов, — откуда-то издалека донесся торопливый голос журналиста. — Я только что узнал о том, что на вас готовится покушение…

— Спасибо, что вовремя предупредил!

Следователь поднялся с пола и замер — директор кафе сидел за столом, уронив голову в тарелку с недоеденным шашлыком.

Светлана Казакова была совершенно равнодушна к сексу. Всю ее недолгую жизнь, начиная с четырнадцати лет, ее грубо и торопливо трахали разные скоты мужского пола, нисколько не заботясь о том, получает ли она хоть какое-нибудь удовольствие. Естественно, что в подобных условиях фригидность являлась лучшим средством самозащиты. Порой Светлана даже удивлялась тому, что за удовольствие можно получать от столь диких, животных содроганий, а само понятие оргазма считала не менее вздорной выдумкой, чем любовь.

Гораздо приятнее выпить хорошего вина, покурить в свое удовольствие, посмотреть какую-нибудь мелодраму с красивыми заграничными актерами, чем лежать под очередным потным и пьяным мужиком, злобно думая только об этом: «Скорей бы ты кончил, скотина!» Особая злость возникала в те моменты, когда это приходилось делать бесплатно, причем не просто покорно разводить ноги, а играть самую активную роль. Именно так это и было с ментами из отделения «Аллегорическое»…

О своем будущем, в частности, о семейной жизни, Светлана почти не задумывалась — да и не до того было. Тем удивительнее оказалось для нее неожиданное знакомство с Иваном Коваленко — тем самым «ночным спасителем», избавившим ее от подозрительно-настойчивых приставаний старшего лейтенанта Швабрина.

После того как лейтенант рухнул на асфальт, Коваленко задал ей два четких вопроса:

— Ты живешь в этом доме?

— Да.

— И ты знакома с этим ментом?

— Да, — вновь подтвердила Светлана.

— Тогда тебе нельзя возвращаться домой.

— А куда ж мне деваться?

— Едем ко мне — и побыстрее, пока он не очнулся.

Светлана хотела было задать традиционный вопрос: «А сколько ты мне за это заплатишь?» — но вовремя прикусила язык, сообразив, что в данном случае это прозвучит крайне неуместно.

Они поймали тачку, отправились к нему — и вот уже три дня Светлана, с неожиданным для самой себя удовольствием, обживалась в его замечательной двухкомнатной квартире, где все было к ее услугам — два телевизора с «видаками», отличный бар с выпивкой на любой вкус, самые дорогие и изысканные сигареты, красивые иностранные журналы. Насчет денег Иван не скупился — судя по всему, они у него не переводились.

Самое удивительное, что о взаимной симпатии они не говорили ни слова и никаких планов на будущее не строили — просто с первой же ночи начали вести себя как муж и жена. Светлане это так понравилось, что она лишь на второй день позвонила матери, сообщила, что жива-здорова, и посоветовала не открывать дверь ментам, которые обязательно придут ее искать.

Отношения с Иваном строились на удивление просто — он абсолютно ничем в ее прошлом не интересовался, ни в чем «не напрягал», ничем не обязывал. В благодарность за это Светлана старалась вовсю — готовила прекрасные обеды, стирала одежду и убирала квартиру, когда он уходил. Забавно, что все ее старания Иван воспринимал абсолютно как должное, словно привести в свой дом совершенно незнакомую женщину с улицы и при этом обращаться с ней как с женой было для него самым обычным делом. В постели он вел себя сдержанно, нежности не проявлял, зато и удовлетворялся быстро, не требуя никаких особых стараний со стороны партнерши.

Кем он был и где работал, Светлана не спрашивала, но, несмотря на наличие самого настоящего удостоверения и не менее настоящего пистолета, была твердо уверена, что никакой он не мент. Почему? Да просто потому, «что таких ментов не бывает!».

На третий день Иван ушел рано утром, а когда вернулся, Светлана невольно ахнула, увидев огромный синяк под глазом и кровавый шрам на щеке:

— Господи, кто же это тебя так?

Он улыбнулся, прошел в ванну и включил воду.

— Может, помочь? Йоду принести? — заглянула в открытую дверь Светлана, но Иван, склонившись над раковиной, лишь отрицательно покачал головой. Когда он вытерся полотенцем и хитро подмигнул ей, она ахнула вторично — никаких синяков и шрамов, лицо совершенно чистое!

— Хорош фокус, а?

— А как это ты?

— Потом объясню.

Он прошел в комнату, к бару и налил большой стакан водки.

— Случилось чего? — забеспокоилась Светлана, поскольку до сего дня он позволял себе лишь бутылку-другую пива.

— Все в порядке, — выпив стакан и отдышавшись, заявил Иван. — Все просто замечательно. Вот выполню еще один крупный заказ — и поедем мы с тобой на какой-нибудь курорт, куда-нибудь на Канары… За границей была?

— Нет.

— А загранпаспорт есть?