Олег Сукаченко – Ох уж эти женщины (страница 4)

Вожатая постоянно норовила ласково погладить меня то по руке, то по ноге, то по всем моим членам сразу. Она даже периодически вытягивала ко мне свои губы, дабы запечатлеть на моем смущенном лице пламенный пионерский привет. Увы, я тогда был чрезвычайно застенчивым подростком, шарахающимся даже от собственной тени (не говоря уже про девушек). А потому, сильно зардевшись и лепеча что-то сумбурное про оставленных на футбольном поле друзей, старался как можно быстрее покинуть пионерскую комнату. Не знаю, может зря я тогда от нее бегал?

Не так давно я где-то прочитал, что беспощадная американская Фемида, словно ядовитая паучиха, уволокла за решетку очередную свою жертву – несчастную учительницу. Та имела неосторожность заниматься любовью со своими прыщавыми учениками. Теперь ближайшие двадцать лет она проведет без секса. По крайней мере, без любимых ее сердцу школьников. Причем случай этот далеко не единственный. В США за аналогичные прегрешения женщин сажают и на большие сроки, вплоть до пожизненного.

Я смотрю на фотографии этих прекрасных «преступниц», и мне хочется буквально рыдать от обиды! Ведь на месте совращенных американских пацанов должен был быть я!

Но ничего подобного в своей школе я даже близко не видел. Учебные дисциплины нам преподавали какие-то совершенно асексуальные старушки, от которых у меня не стояло ничего, кроме кола в дневнике. А ведь я мог стать очень способным во всех отношениях учеником. И уж точно мне никогда бы не пришло в голову стучать на своих благодетельниц. Эх, где мои семнадцать лет?!. Я хочу обратиться сегодня к американцам – не надо сажать в тюрьму таких обворожительно красивых училок! Отправляйте их лучше в Россию. При таком раскладе я бы и сам еще раз с огромным удовольствием пошел в школу…

Должен заметить, что в наше время интерес к девчонкам среди парней был на порядок выше, чем сегодня. Вернее сказать, он тотально преобладал над всем, что можно было тогда представить. Да, мы любили, условно говоря, вино, кино и домино, но девушки были вне всякой конкуренции! По сравнению с нынешними, инфантильными и недоразвитыми в половом отношении подростками, советские школьники демонстрировали прямо-таки запредельную маскулинность! У нас глаза все время горели похотливым огнем, и мы взглядом могли поджечь даже то, что гореть, казалось, было не в состоянии. Собственно, ни о чем другом, кроме как о женщинах, пацаны тогда думать не могли и мечтали лишь о том, как бы влюбить в себя, хотя бы на одну ночь, какую-нибудь сногсшибательную красавицу.

И когда я вижу современных, равнодушных ко всему недомерков с потухшими взорами, которые вместо увлекательных сексуальных похождений предпочитают компьютерные игры в гаджете, мне становится жалко их до слез! Ведь юность без романтики мертва! Это все равно что весна без пения птиц или без веселого журчания ручья. Лишить себя счастья первой подростковой любви – значит совершить преступление перед собственной природой! Какими же, простите, редкими дураками надо быть, чтобы поменять яркую, бьющую через край, наполненную невероятными приключениями жизнь на какой-то фальшивый, суррогатный заменитель, не дающий ничего ни уму, ни сердцу! Короче говоря, «Печально я гляжу на наше поколенье! Чье будущее – иль пусто, иль темно. Меж тем, под бременем познанья и сомненья, в бездействии состарится оно»…

Вообще, юные совершеннолетние девушки – это особое блюдо для гурманов, и я прекрасно понимаю, почему старые извращенцы и развратники (сам со временем рискую превратиться в одного из них) так падки до молодого тела. Есть в невинных еще девчушках какая-то неизъяснимая прелесть, которая дается им только в начале их женского поприща, а затем беспощадно отбирается. В эти короткие, как майские ночи, периоды распускания трепетных бутонов, прежде чем они превратятся в полноценные, благоухающие весенними ароматами цветы, девчонки особенно притягательны своей трогательной нежностью и свежестью. У них чистый, неиспорченный еще взгляд. Они обворожительно наивны и умеют искренне и заразительно смеяться, что является большой редкостью среди людей.

Даже глупости, периодически слетающие с их уст, нисколько не портят этих юных прелестниц, в отличие от уже взрослых и манерных женщин. Это потом «добрые люди» втемяшат в их продуваемые всеми ветрами головки, что надо быть хитрыми, циничными, уметь извлекать из всего выгоду и с боем занимать свое место под солнцем. Это потом они превратятся в расчетливых, стервозных дур, думающих только о том, как подороже продать свою молодость и красоту. А пока они верят в лучшее, мечтают о большой любви и неподдельно радуются, когда им удается нам понравиться.

Молоденькие восемнадцатилетние девчонки зачастую и сами не догадываются, до чего же они хороши! Как же наивны, прекрасны и милы могут быть эти проказницы! Они еще не растрясли свои задницы и буфера на ухабах времени, и даже смотреть на их восхитительные, точеные фигурки – одно сплошное, мужское удовольствие. Чаровницы буквально завораживают нас своей естественной, нетронутой еще красотой, и отвести наши нескромные взоры от их пленительных, колдовских прелестей просто невозможно! А уж обладать такими очаровательными созданиями – ни с чем не сравнимое блаженство!

Некоторые девчушки настолько сочны и аппетитны, что их хочется мять, тискать, грызть и любить до умопомрачения. Всякий раз, когда судьба сталкивала меня с молодой девичьей порослью, кровь начинала бурно закипать в моих жилах, сердце сладко и надрывно пело и сам я становился будто пьяный в предвкушении чего-то нового, захватывающего и интересного! В такие моменты я был похож на человека, готового от охватившего его восторга прыгать вокруг своей счастливой находки, но старающегося ничем не выдавать радостных чувств, чтобы не спугнуть добычу.

Поговорим на щекотливую тему самоудовлетворения. Должен вам признаться к стыду своему, что в подростковом возрасте я взял за обыкновение встречаться с Дуней Кулаковой, хоть и считал это дело стремным. Когда мои школьные товарищи (грешившие этим не меньше меня) однажды со смехом заявили, что у тех, кто занимается онанизмом, растут волосы на пальцах, я не на шутку перепугался. Помню, начал даже старательно выдирать их, чтобы пацаны не уличили меня в постыдном пристрастии к рукоблудию.

Но потом я от кого-то услышал, что дрочить не только не вредно, но даже полезно для здоровья. Якобы, это простой и прекрасно зарекомендовавший себя способ сбросить накопившееся напряжение. Как говорится, не удовольствия ради, а пользы для… После таких воодушевляющих новостей меня уже было не остановить – я принялся мастурбировать с утроенной энергией! Это было что-то ужасное, сродни алкогольной или наркотической зависимости. Но я ничего не мог с собой поделать – меня постоянно тянуло на сладкое.

День и ночь я терзался жуткими эротическими фантазиями, которые разжигали в моих чреслах такой адский пожар, что я чувствовал себя грешником, поджариваемым на чертовой сковородке! Один только вид хорошенькой девушки, встреченной мною на улице или в магазине, мог довести меня до столь свирепого возбуждения, что мне приходилось срочно спрыскивать себя холодной водой, чтобы хоть как-то остыть. Но это давало лишь небольшую передышку, поскольку красавицы, будто нарочно, не переставали провоцировать меня на грех, то и дело попадаясь мне на глаза. Я уж не говорю о всяких звездах эстрады, спорта или кино, бесстыдно мелькающих на экране в полуобнаженном виде. Думаю, не очень ошибусь, если скажу, что во времена моей юности не было ни одной известной певицы, спортсменки или актрисы, которую бы я мысленно не оттрахал самым энергичным образом.

Да уж, как всякий не в меру озабоченный подросток, я занимался рукоблудием гораздо чаще, чем это требовалось для удовлетворения моих половых потребностей. Можно было, наверное, делать это и пореже, но мой дикий темперамент не оставлял мне никакой надежды отказаться от столь увлекательного времяпрепровождения. Помню, с каким пылким вожделением набирал я в видеопрокате целую стопку эротических кассет, чтобы провести затем чудесный вечер наедине с самим собой. И даже уже отсмотрев все фильмы и отсалютовав по несколько раз их героиням, я любил еще понежиться в постели, вызывая в своем воображении только что увиденные мною женские образы. Мне грезилось, как я раздеваю всех этих умопомрачительных киношных красавиц, как страстно целую их разгоряченные тела и губы. Все это, конечно, некоторым образом отвлекало меня от реальных девушек, которые нетерпеливо толпились в сенях, ожидая своей очереди…

Самое интересное, что после занятий онанизмом на меня постоянно накатывало чувство неискупаемой вины и мне становилось очень стыдно за то, что я доставляю себе удовольствие таким нехорошим способом. «Ладно бы бабу какую-нибудь ублажил, – думал я, – а то, как последний эгоист, передернул по-быстрому затвор, выстрелил холостым залпом в молоко, и на боковую!» Меня также смущала некоторая двойственность той ручной работы, которую мы периодически проделываем над собой. С одной стороны (и это всем известно), удовлетворять себя очень приятно. С другой же – рукоблудие почему-то считается крайне позорным и не заслуживающим одобрения хобби.