Олег Сухонин – Короткий метр Бонча (страница 2)

– Скажи, классно? – обратился он ко мне, показывая на телефоне только что выложенные в сети свои фотографии на фоне афиш Каннского кинофестиваля. – Пусть спонсоры полюбуются, что я уже здесь. А завтра начну постить всё подряд…

– С «Уголка короткого метра»? – зачем-то вставил я.

– Не только, – немного обиделся Бруевич. – Там у меня всего два показа в маленьком зальчике – сколько на аренду хватило. Но бонусом за участие в кинорынке тебя вносят в списки приглашённых на фестиваль и дают билеты на конкурсные просмотры. Мне обещали два приглашения на «Субстанцию» Корали Фаржа во Дворец фестивалей на набережной Круазет, – многозначительно сказал он. – Буду искать теперь, где арендовать фрак и спутницу поэффектнее!

– А у меня таких проблем нет, – не удержался похвастаться и я. – Мне прислали контрамарки на фильм «Первая партия» в кинотеатр Cineum Cannes IMAX. Это на авеню Фрэнсиса Тоннера в районе Ла-Бокка. Там, говорят, нет никакого фейс-контроля и дресс-кода: никто и не смотрит, во что ты одет.

Арсений прикусил губу:

– А как ты достал приглашения?

– Я же говорил, что предлагал режиссёрам идеи сюжетов для кино…

– Это как? – нахмурился тоже режиссёр.

– Очень просто, – пожал я плечами. – Как Пушкин подсказал Гоголю сюжеты «Ревизора» и «Мёртвых душ», так и я подарил режиссёру Молоканову идею для фильма. Он снял его и пригласил меня в Канны на конкурсный показ. Правда, не во Дворец фестивалей, как у тебя, а ближе к окраине. Но я не в обиде.

– Странно, – поднял брови Бруевич, – предыдущий фильм Жоржа Молоканова «Вирус в твоей голове» полностью провалился в прокате. Интересно, кто же ему после этого дал денег на новое кино?

– Не иначе, как Илон Маск… – сказал я первое, что пришло мне в голову.

После ужина, когда мы не спеша прогуливались по променаду вдоль моря от нашей гостиницы до «Le Negresco», Бруевич все мозги мне выел, чтобы я взял его с собой на показ молокановского фильма.

– Ты же понимаешь, как мне это важно для спонсоров… – беспрестанно канючил он.

Назойливость Сени начала меня раздражать. И когда он в очередной раз попросил сфоткать его рядом с фестивальным баннером у виллы Массена, я, сделав пару снимков, полушутя посоветовал ему нанять для этих целей личного фотографа. Режиссёр озадаченно посмотрел на меня, я же, изобразив деланную улыбку, сослался на неотложные дела и вежливо откланялся.

«Внутри тьмы»

Отделавшись от Бонча, я отправился прогуляться по Старому городу. В густом переплетении его пешеходных улиц я словно потерял счёт времени: среди их шума и суеты медленно бродил и рассматривал пастельные фасады узких домов, вдыхал в себя запахи цветочного рынка на бульваре Салейя, заходил послушать тишину в старых церквах и капеллах в итальянском стиле, прятался от жары и искал прохлады возле статуй дворца Ласкари и в тени деревьев парков…

Уже поздно вечером, возвращаясь с прогулки в отель на Английской набережной, я снова столкнулся нос к носу с Бруевичем: он вёл к себе в номер какую-то длинноногую лахудру. В руках у него были разбухшие от покупок полиэтиленовые пакеты, а из-под мышки торчала бутылка коньяка.

Перед сном я всё же решился из любопытства посмотреть в интернете его короткометражку «Внутри тьмы». Она небольшая – всего-то минут пятнадцать, но настроение мне испортила…

Действие в ней происходит в большой современной библиотеке. К концу года там в просторном книгохранилище установили огромные, метра три высотой, передвижные паллетные металлические стеллажи. Те, что катают по рельсам, крутя рукоять. И в самый канун новогодних праздников стали заполнять их бесчисленные секции разными книгами, подшивками газет и журналов. В последний рабочий день перед недельными выходными, когда почти все библиотекари уже разошлись по домам, в книгохранилище задержались трое: сексапильная миниатюрная брюнеточка, влюблённый в неё прыщавый юнец и их начальник – женатый мужчина постарше, к которому эта местная «Дюймовочка» липла как кошка. И вот когда им оставалось заполнить последнюю ячейку в центре стеллажей, девушка случайно выронила одну из подшивок на пол. Та разорвалась, и из неё посыпались журналы Playboy, радуя глаз полуголыми красавицами в самых разнообразных позах. Библиотекарша с начальником, взглянув на картинки, игриво перемигнулись и принялись целоваться… Наблюдая за ними из-за соседнего стеллажа, прыщавый юнец сперва, затаив дыхание, кусал губы, а потом рванул к столу, открыл заготовленную к Новому году бутылку шампанского, всыпал в неё снотворного порошка и, прихватив бокалы, вернулся к коллегам, якобы ненароком застукав их. И вовремя: начальник к тому времени успел уже задрать Дюймовочке юбку прямо на журналах. Библиотекари, конечно, стушевались и поднялись с пола. Но старший коллега от предложенной выпивки отказался, сославшись на то, что он-де за рулём и ему пора домой. А вы, мол, тут закругляйтесь, запирайте двери и тоже двигайте праздновать Новый год. И ушёл.

А Дюймовочка взяла да выпила. И минут через пять отключилась и уснула. Что тут началось! Дорвавшись до вожделенного тела, прыщавый… В общем, вы поняли – вытворял со спящей всё, как в песенке: «Нравится, не нравится – терпи моя красавица». А когда удовлетворил похоть, осознал, что натворил, и поначалу отчаялся. Но потом, покумекав, хладнокровно перенёс спящую красавицу в последнюю остававшуюся пустой ячейку в центре стеллажей, забрал у девушки мобильник и сдвинул к ней по рельсам с обеих сторон все бесчисленные громады книг… Так под Новый год миниатюрная библиотекарша оказалась замурованной тоннами томов, журналов и прочей макулатуры. Заперев дверь и сдав ключи на вахте, юнец вышел из библиотеки и отправился домой, по дороге разломав и разбросав по частям телефон спящей библиотекарши.

Но это было ещё не так страшно: ужасы в фильме начались, когда девица очнулась одна в кромешной тьме… Фонарика с телефоном, чтобы посветить, у неё не было, но Дюймовочка быстро догадалась, где находится: лёжа на холодной железной полке и вытянув вверх руки, она упёрлась ими в металл. В него же она билась головой и стучала ногами. Справа и слева плотными рядами её тесно сжимали бесчисленные груды пахнущих плесенью книг. Сначала библиотекарша дико кричала в темноте от ужаса, надеясь, что кто-то её услышит. Но нет: во всей огромной библиотеке на долгие новогодние каникулы оставался один только вахтёр на входе. Сторожа в эти бесконечные выходные, конечно, менялись, но от каптёрки с пультом сигнализации далеко не отходили.

Немного успокоившись, девушка попыталась проложить себе туннель среди залежей книг, перекладывая их с соседней правой полки на свою. Но плотно сдвинутых стеллажей было так много, что, продвинувшись на пару метров, библиотекарша поняла тщетность своей затеи: как ни пыталась она сдвинуть многочисленные тома и подшивки, это ей не удавалось – впереди не виделось даже просвета. Она начала задыхаться в книжной пыли, и тут ей пришло в голову, что в обратную сторону путь к свободе, возможно, короче. В панике и отчаянии попятилась она назад, снова добралась до своей ячейки и в темноте на ощупь принялась перекладывать к себе на полку подшивки с левой стороны. Но и там надолго сил ей не хватило: она снова упёрлась словно в бетонную стену. Тут ей нестерпимо захотелось пить, и, затрепыхавшись в ворохе навалившихся на неё старых книг и подшивок, она, словно гусеница, в горячке и беспамятстве принялась жевать их. А потом силы вконец оставили её, и в непроглядном мраке она умерла от жажды и удушья в пыли старых книг, газет и журналов…

По иронии судьбы, когда вернувшиеся с долгих новогодних каникул сотрудники обнаружили в стеллажах скрюченное тельце маленькой библиотекарши с выпученными от ужаса глазами, изо рта у неё торчала вся изжёванная обложка Playboy.

Уснуть после такого кино было невозможно, а потому я оделся и, захватив полотенце, вышел подышать к морю. Оглянувшись на фасад отеля, увидел, как высунувшийся с балкона с голым торсом Бруевич курит сигарету, а из глубины его номера раздаётся задорный женский смех. Сеня приветливо помахал мне рукой: давай, мол, заходи – у нас тут весело! В благодарность за приглашение я приложил правую ладонь к сердцу, после чего, сомкнув кисти в рукопожатии, потряс ими над головой и пошёл искупаться в море.

В это время суток плавал я в одиночестве, испытав неимоверное наслаждение: ласковые волны прогревшегося за день Лигурийского моря с мягко мерцающими на его поверхности отблесками бесчисленных огней вечерней Ниццы быстро вернули меня в благостное расположение духа.

Ночью я снова зашёл на Сенину страницу в соцсетях и ожидаемо обнаружил там фотографии голых ляжек очередной его подружки с подписью: «Познакомился на фестивале с известной итальянской актрисой. Это полный улёт! Не скажу пока кто она, но все её знают. Гадайте и завидуйте!»

Вспомнив про давешнюю лахудру, что он тащил к себе в номер, я прямо-таки «позеленел от зависти». Хотел было поделиться своими догадками в комментариях под его постом, но удержался…

Рыбный день

Утром я встретил Бруевича за завтраком в отельном ресторане. Увидев меня, он кивнул и без приглашения уселся напротив. Режиссёр выглядел хмурым и подавленным.

– Ты сегодня один? – тоже вместо «здрасьте» спросил я его. – А где же твоя вчерашняя спутница?