Олег Сухонин – Короткий метр Бонча (страница 1)
Олег Сухонин
Короткий метр Бонча
Предсмертное письмо
Как обычно пишут предсмертные записки?
Импульсивно. В порыве эмоций. Дрожащей рукой. Черкая бумагу кричащим почерком – с надрывами и надломами… Второпях – чтобы сразу в петлю или бритвой по венам, или пулю в висок – тут уж много вариантов…
Хотя вон Маяковский, прежде чем застрелиться, два дня носил предсмертное письмо в кармане. То самое, где карандашом нацарапал миру свои прощальные: «инцидент исперчен», «любовная лодка разбилась о быт», «я с жизнью в расчёте» и всё такое прочее…
Но сделать это так, как режиссёр Арсений Бруевич: оставить после себя лист формата А4, испещрённый с обеих сторон компьютерным курсивом Segoe Script… Такое встретишь нечасто.
Сеню нашли не сразу. Горничные «Hôtel Le Royal Vacances Bleues» в Ницце долго обходили его номер с вывешенной снаружи табличкой «Ne pas déranger» – «Просьба не беспокоить». А когда наконец вошли – обнаружили Бруевича мёртвым на кровати. Он лежал на спине раскинув руки. На столе и на полу вперемешку грудились бутылки из-под красного вина и коньяка, а рядом на тумбочке – тот самый листок:
Я первым и перевёл это письмо полицейским с русского на французский, когда меня пригласили в номер на опознание тела: служащие отеля рассказали фликам, что несколько раз видели меня вместе с мертвецом. Вечно я попадаю в истории…
Знакомство
Мы познакомились с Бруевичем за три дня до его смерти. Это произошло совершенно случайно, при заселении в «Hôtel Le Royal Vacances Bleues». Крупный, коротко стриженный моложавый мэн в голубых джинсах и лавандового цвета майке с жёлтой надписью «Mistral» стоял передо мной на ресепшн, пытаясь на ломаном английском объяснить портье, что приехал на Каннский кинофестиваль представлять свой фильм «Внутри тьмы». Но так как в самих Каннах поселиться ему не удалось: ушлые и бывалые киноманы застолбили там все гостиницы за несколько месяцев до фестиваля, – то он бронировал номер в этом отеле на Английской набережной в Ницце. Причём окна его или балкон непременно должны выходить на Лигурийское море. А на меньшее, мол, он не согласен. Режиссёр настолько ужасно коверкал английские слова, что портье никак не мог понять, чего же он хочет. Тут я и встрял со своим французским. Решил помочь на свою голову…
Кончилось тем, что Бруевичу и впрямь достался единственный на тот момент свободный номер с видом на море. Меня же поселили на одном с ним этаже, но в комнатке с окном на узкую боковую улочку с мусорными баками внизу, и только высунувшись за перила французского балкона, я мог разглядеть в просвете между домами крошечный кусочек Английской набережной… Не сунулся бы тогда ему помогать – глядишь бы сам успел занять номер с морским пейзажем из окна…
В благодарность за помощь в удачном заселении режиссёр тем же вечером пригласил меня поужинать с ним в соседний ресторанчик. И опять я зачем-то согласился…
За ужином после первого же тоста «за знакомство!» он сразу предложил перейти на «ты», великодушно разрешив называть себя Сеней или «просто Бончем»: друзья, мол, в России обратили внимание на сходство его фамилии с революционером Бонч-Бруевичем – вот прозвище и прилипло к нему. И тут же, хотя я ни о чём и не спрашивал, стал с упоением рассказывать, как он приехал на Каннский фестиваль покорять мировой кинематограф со своим шедевральным хоррором «Внутри тьмы».
Когда я из вежливости всё же поинтересовался: «Что за фильм?», – на поверку оказалось, что это короткометражка, и заявлена она на площадке «Уголок короткого метра».
– Арсений, – развёл я руками, – но ты же понимаешь, что «Уголок короткого метра» – это не совсем Каннский фестиваль…
– Ну да, – сразу сбавил гонор Бруевич, сообразив, что я не профан в мире кино, – мой фильм не попал в конкурсную программу короткометражного кино фестиваля, ну так там и конкуренция жесточайшая… Но зато он участвует в международном кинорынке параллельно с Каннским фестивалем.
– Но ты в курсе, что Золотую пальмовую ветвь тебе за это не дадут? – подколол его я.
– А, – махнул он рукой. – Главное – не победа, а участие… Чем хорош «Уголок короткого метра»? Платишь регистрационный взнос восемьдесят пять евро – и ты уже участник!
– Ну, если посмотреть с этого угла… – хмыкнув согласился я.
– Спонсоров под это дело найти несложно, – разоткровенничался Бонч. – Не все же разбираются в таких нюансах. Зато какие открываются возможности! Здесь на каждом шагу – продюсеры, кинопрокатчики, критики, актрисы. Где ещё заведёшь столько полезных знакомств? Только ходи да фоткайся со знаменитостями и почаще выкладывай в соцсетях для отчёта спонсорам… Ты, кстати, случайно не знаменитость? – неожиданно спросил он меня.
– Что ты, – смутился я. – Скажешь тоже…
– Но я смотрю, тоже шаришь в кино? – прищурившись сверлил меня взглядом режиссёр.
– Не то чтобы очень… – замялся я. – Сюжеты для фильмов – предлагал, было дело. В киногруппах иногда участвовал…
– Тогда сфоткай меня, пожалуйста, на фоне вон того билборда, – показал он, протянув мне свой телефон, на огромную афишу с эмблемой Каннского фестиваля на Английской набережной.
Я легко выполнил его просьбу, и как только мы вернулись за свой столик, Арсений словно капризная актриска начал придирчиво отсматривать сделанные мною фотографии – хмурил лобик, надувал губки, периодически восклицая: «а тут я классно получился!», «офигенная фотка!» и всё в таком духе. А когда наконец отобрал понравившиеся ему снимки, тут же увлечённо стал постить их в своих соцсетях, совершенно забыв про меня.
От нечего делать я тоже зашёл на его ленту и обнаружил там много интересного. Свои соцсети «просто Бонч» вёл в режиме дневника, ежедневно выкладывая по нескольку постов. При этом не щадил ни себя, ни своих подписчиков, выворачивая душу наизнанку по каждому поводу, без стеснения делясь шокирующими откровениями и потаёнными желаниями в самых интимных проявлениях своей жизни. К примеру, постоянно тусуясь на сайтах знакомств, Арсений беззастенчиво выставлял напоказ отношения со своими часто меняющимися пассиями, подружками, сожительницами или просто случайными половыми партнёршами, непременно иллюстрируя всё это фотографиями их оголённых бёдер, грудей, животов и ягодиц. Но надо отдать должное: лиц своих многочисленных дам он всё же старался не светить. Когда же они всё-таки проскакивали – поднимался жуткий срач в комментариях, но Сеня от этого, похоже, только кайфовал: словить хайп он явно любил, а хейтеров моментально банил. И ещё я заметил, что после каждого расставания с очередной девицей Бонч непременно впадал в жуткую депрессию и грозился всему миру покончить с собой – таких постов в его ленте тоже хватало. Впрочем, и про кино в соцсетях он не забывал: я даже нашёл там ссылку на его короткометражку «Внутри тьмы» и хотел было уже посмотреть её, но тут Бруевич наконец-то закончил выкладывать новые фотки, и мне пришлось прерваться…