Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 63)

Подчеркнём два важнейших и очевидных обстоятельства.

1) В тексте сей книжонки первым делом бросается в глаза та наглая и хамская манера автора обращаться со своими коллегами, которым давным-давно известно, кем на самом-то деле является Понасёнков, которого совершенно заслуженно не приглашают ни на одну из трёх всероссийских научных конференций (в Бородино, Малом Ярославце и Бородинской панораме), которые проводятся ежегодно уже третье десятилетие, и уж тем более на конференции международные!

О своих коллегах Понасёнков пишет, например, так: «Лень и патриархальность в характере многих моих коллег… Ситуация усугубляется малодушием или нежеланием что-либо изучать всерьёз, если можно легко получить бюджетный грант». Другой пассаж: «До чего же дошло (а вернее, докатилось) наше общество и научное сообщество: учёный вынужден заявлять, что он знает и принимает теорию эволюции — и это в XXI веке!.. Какая цивилизационная яма! Какой регресс!». Интересно узнать, и чем же так возмущён наш «первооткрыватель»?

Третий отрывок: «Мои предшественники зачастую вырывали события из контекста, не могли увидеть общей картины. Необходимо было объединить полезную для раскрытия темы информацию об экономике, географии, климате, антропологии, физиологии, дипломатии, военном деле,

законотворчестве, искусстве и т. д.». Как видим, автор имеет весьма превратное представление о целях и задачах исторической науки, поскольку на деле является эдаким философом-абстракционистом.

Далее автор написал, что «эпоха 1812 года — это время блистательного ампира: монументального, роскошного и одновременно утончённого явления в эстетике… И что же? Много ли могут интересного понять и поведать об этом. явлении сотрудники советских (и несоветских) кафедр и музеев-заповедников?». Вот так, одним махом дилетант записал в невежи всех учёных без разбора! А ведь некоторые из них являются достойными искусствоведами и об ампире наверняка знают больше, чем наш дешёвый верхогляд! Да и какое отношение собственно ампир имеет к боевым действиям 1812 года?

В другом месте Понасёнков заявил, будто «абсолютное большинство изданий последних лет (да и десятилетий) потчуют доверчивого покупателя-издателя иллюстрациями тысячу раз опубликованными — и уже набившими оскомину». Это очередная ложь дилетанта, ибо, например, все наши книги (в 2000–2017 гг. их опубликовано 19, 20-я сдана в печать, а 21-я находится в работе) были проиллюстрированы лучшими профессиональными художниками-баталистами А.Ф. Телеником, А.Н. Ежовым и многими другими[2].

2) Вторая черта данной книжонки, также бросающаяся в глаза — это безбрежное самолюбование её автора и непомерное преувеличение его собственных заслуг на ниве науки. Он уверяет, будто ему «фактически всё пришлось начинать заново: по первоисточникам, с логикой и математикой вместо отвлечённых беллетристических категорий, с максимальной внутренней свободой». Ничто не заставит нас поверить в то, будто бы

Панасёнков прочитал «десятки тысяч документов», ибо это попросту невозможно для такого рода невежи.

Ниже автор разоткровенничался: «Я полагаю верным открыто и внятно сказать о следующем. Всё изложенное в книге стало возможным благодаря моей внутренней свободе — и свободе, в том числе и от пресловутых бюджетных грантов, госзаказа». Автор напрасно педалирует эту тему, выставляя себя этаким независимым исследованием. Из двух десятков моих коллег, по-настоящему изучающих эту тему, никто и никогда не пользовался такими грантами, так что они настолько же свободны, как и бездарь Понасёнков.

Далее автор расхваливает свою разностороннюю одарённость. «режиссура, актёрское и певческое мастерство дают очень многое для профессии учёного-историка». Весьма странный симбиоз профессий, доказывающий в очередной раз, что Понасёнков является кем угодно, но только не историком! Как и следующая его фраза: «Я частый эксперт-участник политических ток-шоу — и опять это помогает историку проводить «лабораторную работу»». Сей дилетант даже не подозревает, что «древнейшей мужской профессией» (по аналогии с «древнейшей женской») как раз и является политика!

Далее Понасёнков обратился к покупателям своей книжонки: «Задумайтесь, дорогие читатели, сколько раз вы платите за ложь, за мифы, которыми пичкают вас уже двести лет?». Он нагло приписал себе в заслугу то, будто разоблачил «монструозные мифы» о «партизанке» Василисе Кожиной и о пресловутом «единении всех сословий вокруг престола», хотя мы на самом-то деле сделали это в своей основной монографии и в нескольких статьях ещё в 2000 г.[3] Автор лихо сообщает, что в Москве Кутузов оставил 30 тыс. русских раненых, хотя из моей статьи он мог узнать, что их было только 22 тыс.[4]

Затем Понасёнков перечислил своих рецензентов. «Все последние годы, — пишет он, — мою концепцию в отношении истории 1812 года активно поддерживали многие видные учёные» и назвал в их числе академика А.Н. Сахарова, который на самом-то деле является специалистом по истории феодализма, а императору Александру I посвящена лишь его небольшая книжка. Согласился с авторской концепцией и «знаменитый специалист, автор солидных монографий по эпохе 1812 года, доктор исторических наук, профессор Н.А. Троицкий». Однако по своей основной специализации Троицкий занимался народниками, а историей той войны занялся совершенно случайно. Каким на самом-то деле «специалистом» по войне 12го года был Троицкий, дилетант мог бы прочитать в нашей рецензии на второе издание его нашумевшей работы[5].

Не понимая всего этого, графоман объявил, что противниками его «концепции» могут быть только «сотрудники музеев и прочих бюджетных организаций», «только ущербные маргиналы и дешевые философы, которые смеют сегодня тщится принизить уровень признания моих работ». Аминь! Только признания никакого не существует — все настоящие учёные-историки прекрасно понимают, что Понасёнков — «съехавший с катушек» дилетант, невежа и хам, недостойный никакого их внимания. В самом тексте книжонки автор позволил себе нагло «наехать» на весьма уважаемых специалистов — Л.Л. Ивченко, одного из лучших знатоков Бородинского сражения, и О.В. Соколова — поистине крупнейшего в России специалиста по наполеоновской эпохе, одного из отцов-основателей движения реконструкторов в нашей стране, которые ежегодно радуют десятки тысяч россиян на полях сражений при Бородино, Малом Ярославце и других.

В качестве заключения приведём ещё один «наезд» хама и верхогляда на своих коллег: «А как «младшие научные» смогут понять такую важнейшую вещь в психологии общественных процессов, как зависть?». Сдаётся нам, что это и есть то ключевое слово, которое позволяет понять главный мотив Понасёнкова при написании своего пасквиля. Будучи сразу распознан мною и моими коллегами как верхогляд и невежа, он стал «персоной нон грата» на всех научных конференциях, и из зависти к тем, кто является истинными учёными-историками обрушился на них с нелепыми и наглыми обвинениями.

А издателям эта публикация должна послужить суровым уроком на будущее, которого у них после издания этой ничтожной книжонки может и не быть! Прежде, чем публиковать какую-нибудь книгу, особенно по такой широко

известной теме, как война 1812 года, необходимо было обратиться к настоящим специалистам, благо, что это не составило бы никакого труда, поскольку недавно была опубликована монументальная 3-х томная энциклопедия, авторский коллектив которой и составили истинные учёные-историки[6].

д. и.н., профессор А.И. Попов, член международного Наполеоновского общества, награждённый юбилейным крестом «За увековечение памяти Отечественной войны 1812 года» № 1437

г. Самара

В.Н. Земцов

Книга Е.Н. Понасенкова «Первая научная история войны 1812 года», вышедшая в 2017 г. в издательстве АСТ, характеризуется, по нашему мнению, тремя фундаментальными чертами.

Во-первых, весьма поверхностным, изначально сориентированным исключительно на определенную мировоззренческую и политическую идею, знакомством автора с источниками. Библиографический список, который привел автор, является во многом случайным перечислением архивных фондов (с подавляющим большинством которых автор явно не знаком) и опубликованных работ (которые автор также глубоко не изучил, а многие даже и не пролистывал).

Во-вторых, слабым знакомством автора с историографий темы. Упоминания отдельных авторов и их произведений носят исключительно тенденциозный характер, а выбор этих произведений часто просто случаен. Особо бросается в глаза превосходящая все допустимые человеческие, не говоря ужу о научных, нормы самовосхваления и присвоения себе чужих заслуг и достижений. Практически все «новации», предложенные Е. Понасенковым и приписываемые их себе, в том или ином виде фигурировали в исторической науке до него — проблема обострения социальной борьбы внутри российского общества в 1812 г. была поставлена и рассмотрена в работах А.Н. Попова, В.И. Семевского и др. в конце XIX — начале ХХ в, в публикациях Б.Ф. Ливчака, А.И. Попова и др. — в ХХ и начале XXI в.; вопрос о формальном объявлении А.Б. Куракиным войны Франции в мае 1812 г. затронул еще А.И. Михайловский-Данилевский, затем — М.И. Богданович, А.Н. Попов и др.; о проблеме численности противоборствующих армий и их потерь в Бородинском сражении, как и о причинах пожара Москвы, весьма убедительно писали десятки авторов; проблема судьбы русских военнопленных освещена в ряде статей А.И. Попова… Даже, казалось бы, такие частные вопросы, как происхождение статуи Наполеона работы А. Шоде в отечественных музеях уже много лет назад осветил французский историк Ф. Бокур, о чем Е. Понасенков, как водится, предпочел не упоминать; и т. д., и т. д.