Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 46)
Ну и что, скажет читатель, название как название… Это так, только именно в кафе «El buen gusto» де Крессэ объяснился в любви к прекрасной Инес! Мы снова попали в мой роман, и он обступал нас со всех сторон. Какое счастье было обняться с любимой на том месте, где это делали герои моего романа в 1810 г.!
Но Сарагоса была не только романтической прогулкой. Здесь собрались приличные реконструкторские силы, всего нас было человек 600 и десяток пушек, и мне фактически доверили не только командование над французской армией, но и общее руководство сценарием битвы.
В первый вечер мы разыграли огромный уличный «бой», от которого жители Сарагосы с их кипящей испанской кровью были в восторге и бурными аплодисментами приветствовали нас после почти двухчасового отчаянного «боя», из которого мы все выходили черные от пороха.
На следующий день мы разыграли штурм городской твердыни бывшего мрачного замка инквизиции Альхаферия. Все было сделано как задумано, и после упорного «боя» замок капитулировал. Мы действовали по сценарию, но испанцы, влюбленные в эффектные моменты, закончили воинский спектакль прекрасной импровизацией.
Замок выкинул белый флаг. Французские войска построились в две линии по краям дороги, по которой должны были выходить сдающиеся испанцы. Забили барабаны, открылись ворота, и из крепости пошла колонна испанских войск, во главе которых четыре человека в офицерских мундирах несли актера, изображавшего раненого героя обороны Сарагосы, знаменитого генерала Палафокса. Нечего и говорить, что «французская» армия дружно отсалютовала оружием и знаменами этому символу героической Испании.
Уличный бой в Сарагоссе
Так прекрасно, просто удивительно прошла наша первая поездка на военно-историческую реконструкцию, и так вышло, что ее местом стала Сарагоса, где мы прошли по местам моего романа. А заодно, участвуя в «битве», сделали очень хорошую презентацию этого произведения в Университете, где Настя показывала смонтированные слайды и кинокадры испанской кампании, помогая мне во всех начинаниях.
Почти тотчас после возвращения из Испании мы приняли участие в интереснейшем мероприятии, историческом бале в честь 200-летия начала знаменитой эпопеи, вошедшей в историю под названием «Ста дней». Этот бал организовал один мой старый знакомый по реконструкции, а художественную часть вечера готовила моя хорошая приятельница из Москвы, отличный специалист по светской культуре XIX в. Вероника Рыбинская (Николь).
Я на этом бале был по фабуле мероприятия хозяином особняка генералом Наполеоновской армии (а для бала был снят очень красивый старинный особняк), который принимает у себя друзей и знакомых, чтобы отметить возвращение к власти Наполеона весной 1815 г.
Символом этого бала стала фиалка. Ведь, если символом Бурбонов была королевская лилия, то символом бонапартистов — фиалка. Николь раздала замечательные фиалки, которыми все собравшиеся украсили свои костюмы, мундиры и платья.
Мой друг лейтенант Арле (Павел Алехин) со своей подругой сумели великолепно нарядить Настю. Это было прекрасное платье, очень простое с точки зрения украшений, но пошитое необычайно элегантно, точно по выкройкам наполеоновской эпохи. Изабель не только со вкусом одели, но и сделали ей великолепную «ампирную» прическу, изысканный легкий макияж, раздобыли длинные красивые перчатки… Словом, казалось, что это прекрасная девушка наполеоновской эпохи, сошедшая с портрета Энгра или Жерара. Я поистине любовался моей возлюбленной, которая словно попала в свою эпоху, в которой уже прожила какую-то радостную светлую жизнь.
Помню, как один из моих офицеров, смотря на Изабель, вымолвил: «Неужели можно быть такой красивой!» Действительно, Настя была несравненна. Мы танцевали с ней, как могли, танцы эпохи Империи и конечно вальс.
Для Насти это был еще один шаг, который ввел ее в мой мир, в котором она чувствовала себя как дома.
Тут я должен сделать небольшое отступление от истории нашей любви, чтобы сказать два слова об очень важном для меня и всего военно-реконструкторского сообщества события 2015 года.
В июне 2015 года отмечалось с невиданным размахом 200-летие битвы при Ватерлоо. На него мечтали приехать все люди, занимающиеся реконструкцией наполеоновской эпохи. Было, если я не ошибаюсь, около 10 тыс. человек, подавших заявки на участие в «сражении», но организаторы отобрали только 5 тыс., половина из которых была реконструкторами во французских мундирах, а половина в английских и прусских.
Был и человек, изображавший Наполеона, но он ничем не руководил на поле «боя». Он был лишь актером любителем, весьма внешне похожим на императора. Во главе красивого конного штаба, он показывался публике, неизменно срывая бурю аплодисментов, которые конечно были адресованы не тому, кто изображал Наполеона, а самому императору. Реально управлял организацией баталии бельгийский реконструктор, что вполне понятно. Он местный житель, все организаторы были его близкими знакомыми, и связаны они были далеко не только историческими интересами — «Ватерлоо 2015» было еще и огромным бизнес-проектом, принесшим чистой прибыли много миллионов евро.
А вот командовать войсками на поле боя было поручено людям за их заслуги перед реконструкцией и за их умение работать. Я честно признаюсь, был очень горд этим назначением. Под мое командование была отдала вся линейная (не гвардейская) пехота французской армии, около 1.5 тыс. человек, то есть большая часть армии. Сведены эти войска были в 8 батальонов, каждый почти по 200 человек. Это конечно значительно меньше, чем полагается по штату, но на походе батальоны подобной численности встречались сколько угодно. При таком количестве людей в строю, необходимо командовать в соответствии с регламентом той эпохи и сталкиваешься с теми же самыми проблемами, что и генерал наполеоновского времени. Так, что это было еще и очень интересно с исторической точки зрения.
Вся кавалерия нашей «армии», более 250 коней, находилась под командованием моего товарища, человека, которого я когда-то привел в наше движение, Алексея Рощина (Дорсенна), вся французская артиллерия (около 40 орудий и 250 артиллеристов) была под командованием другого моего старого товарища Алексея Павлова (д'Абовиля). И только пехотой Императорской гвардии (500 чел.) командовал французский реконструктор.
Подобное распределение ролей я рассматриваю, как самую высокую оценку тому, что сделал в своей жизни. Все главное командование международной наполеоновской армией, состоящей из французов, немцев, бельгийцев, итальянцев, русских, испанцев, чехов, поляков, англичан, американцев… было русским! И все эти командиры были выходцами из когда-то созданного мной клуба «Империя».
Ватерлоо 2015, как я уже ранее отмечал, было крупнейшей реконструкцией XXI века в Европе, и посетили ее около 300 тыс. зрителей.
Об этом грандиозном историческом событии стоит возможно рассказать как-нибудь отдельно, но здесь мне не хотелось бы прерывать надолго главную линию моего повествования.
Глава 25. Любовь и наука…совместимы
Наша любовь становилась лишь крепче и серьезнее, и мы уже не знали, как прожить друг без друга несколько дней. Но на «битву» при Ватерлоо я ездил один. Там Насте не было места. Слишком огромное мероприятие, слишком много трудных проблем. А вот в сентябре 2015 на Бородинское поле мы поехали уже вместе. Там кругом были друзья, и я всем представил Изабель, как самого близкого мне человека. Все понимали, все знали, что мы любим друг друга, однако, я никогда не ходил с ней под ручку на биваке, считая, что мне не положено это по статусу, ведь я командир, на которого смотрят, прежде всего, как на руководителя, как генерала.
Изабель же помогала по кухне девушкам из Гренадерского полка Старой Гвардии, которым командовал один из моих лучших друзей — лейтенант Арле. После боя и маневров я всегда приходил к ним на бивак, где всегда встречал сердечный прием, вкусный суп, бокал доброго вина, дружеские лица моих друзей и улыбку моей прекрасной возлюбленной.
Что еще лучше придумать! В 2016 г. Настя закончила первую ступень исторического образования, став бакалавром. На церемонии вручения дипломов в Актовом зале Университета она была просто ослепительно красива в изысканном платье в стиле конца 50-х годов XX в., так что мне казалось, что весь огромный зал не спускал с нее глаз. Но она не пошла после церемонии отмечать этот праздник с друзьями, а осталась со мной, и мы отметили ее диплом только вдвоем.
Более того, после защита бакалаврского диплома, который, как и положено был посвящен истории России конца Х1Х-начала XX в., а именно жизни и деятельности известного тогда члена Государственного совета А.Н. Куломзина, она, чтобы быть ближе ко мне и к моим занятиям, стала поступать в магистратуру на нашу кафедру.
Наша кафедра истории Нового и Новейшего времени была, и я думаю остается самой популярной на историческом факультете (ныне Институт истории), хотя бы потому, что она, во-первых, дает широчайший выбор тем исследователям — от французской монархии Людовика XIV до политики США во Вьетнаме, от английской колониальной экспансии XIX в. до истории Нацистской Германии. Она же обеспечивает наибольшее количество интересных международных связей и поездок.