Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 37)

Батурин хотел, чтобы я переехал в особняк на Рублевку, располагавшийся поблизости от его дома. Арендовал он этот особняк специально для меня, или так, на всякий случай для гостей, не знаю. Ему очень хотелось, чтобы новый 2006 год мы встретили вместе, и чтобы я приехал в этот шикарный дом 31 декабря. Я согласился, но просил, чтобы для переезда он направил за мной какую-нибудь солидную машину, ведь хоть и не для окончательного, настоящего переезда, но вещей надо было взять немало, хотя бы одежду, какие-то особо важные для меня книги, бумаги…

Батурин сказал: «Все будет». На этом собственно разговор и окончился. Время шло, а его секретари так и не могли сказать, ни какая машина за мной приедет, ни когда точно. Было уже 30 декабря, вечер. Я окончательно решил, что переезд откладывается, ведь не может за один день 31 декабря машина выехать из Москвы и вернуться до Нового Года.

Но вдруг раздался звонок, и секретарь лаконично заявил: «Ваш самолет будет подан завтра в 10.00». Сначала я вообще ничего не понял, я никак не собирался с грудой вещей лететь на самолете, но только через мгновение, переспросив секретаря, понял, что речь идет о персональном самолете, который Батурин высылает за мной, и что если я хочу, я могу взять с собой и жену, и хоть кучу багажа, а если надо, то и родителей в придачу.

Конечно родителей мне с собой брать было не надо, и в назначенное время самолет для меня был подан, вещи в него загружены, и мы с Анной оказались в роскошном салоне, где очаровательная стюардесса в течение более двух часов (У небольшого частного самолета скорость меньше, чем у больших лайнеров.) не знала, как нам угодить, подавая самые вкусные деликатесы и наливая самые дорогие вина и коньяки. Конечно, когда арендуют самолет, это уже рассматривается как копеечные расходы по сравнению со стоимостью самой аренды самолета для полета из Москвы в Петербург и обратно. Думаю, хороший автомобиль стоит дешевле. Подобный жест был вполне в стиле Батурина, который любил удивлять свих деловых партнеров.

Новый год, как и предполагал Батурин, мы провели вместе. Он был необычайно любезен и весел. В гостях у него было, по меркам праздников миллионеров, немного людей, но все чем-либо известные.

В частности, я познакомился со знаменитым доктором Рошалем и другими интересными людьми. Почти все это были умные, достойные люди, которым Батурин щедро помогал, давая деньги на многие добрые, гуманные проекты.

После пира я разместился в шикарном особняке с огромной гостиной, библиотекой, бильярдным залом, наверно шестью спальнями на выбор, спортзалом, сауной, бассейном. Шофера с машиной я себе нашел… Но эта роскошь длилась очень недолго. Если я не ошибаюсь, в феврале 2006 г. Батурин насмерть рассорился со своей сестрой, благодаря которой в основном, как я полагаю, и шло финансирование его роскошной жизни.

Визуально факт ссоры я увидел уже буквально на следующий день. До этого Батурин ездил на огромном бронированном лимузине в сопровождении машины с вооруженной милицейской охраной. Сразу после разрыва с сестрой бронированный лимузин превратился просто в обычную дорогую машину, а милицейская охрана исчезла.

Наше сотрудничество началось, к сожалению, не в самый удачный момент. Конфликт Батурина с его сестрой, а, следовательно, и с мэром Москвы Лужковым сразу внес не просто коррективы, а можно сказать, перечеркнул все его грандиозные планы.

Теперь на Виктора Николаевича обрушились многочисленные судебные дела, инспирированные его врагами. Было теперь не до проектов «для души», а надо было выживать в жестокой борьбе за сохранение хоть какой-то части его бизнеса.

Из роскошного особняка на Рублевке я переехал в квартиру, которую пришлось снимать уже не на специально выделенные для этого деньги, а на свою, пусть и очень большую зарплату, шоферу также нужно было платить самому.

Вместо предполагаемого роскошного особняка штаб-квартира Батурина переехала в скромный офис рядом со станцией метро Киевская, правда, располагался этот офис в дорогом отеле.

Но, тем не менее, Батурин был человеком упорным, и я бы даже сказал упрямым. Сказал что-то, значит, должен это сделать, и, хотя видно было, что с огромными трудностями, он спонсировал ряд наших интересных проектов, продолжал закупать предметы для своей коллекции, для будущего предполагаемого музея. Ездил во Францию на самые престижные аукционы и скупал оружие, картины, книги, рукописи, представляющие огромную историческую ценность. Потом он стал посылать меня для этой цели, зная, что я хорошо разбираюсь в предметах эпохи Империи, и я старательно пополнял его прекрасную коллекцию. На нее он денег не жалел даже в трудное время.

Но как я уже сказал, все шло рывками. То у него появлялась наличность, и мы срочно начинали что-то делать, то не было денег для оплаты даже его личного персонала, который находился в этом смысле в привилегированном положении. В результате атмосфера в его окружении была сложная, нервозная, трудная.

Один из его главных проектов, мечту о котором он долго лелеял, была реконструкция города Правдинска (бывший Фридланд) в Калининградской области, где произошла решительная битва 14 июня 1807 г. Исторический центр города сохранился неплохо, при мощном финансовом вливании его можно было бы отреставрировать и превратить в интереснейший музейный комплекс. Но едва мы только приступили к разработке этого поистине «фараонического» проекта, быстро стало ясно, что денег на такое огромное предприятие не будет.

Другим его проектом, с моей подачи, было создание исторического парка, где были бы созданы сектора по разным историческим эпохам: Древняя Русь, Европейское средневековье, Наполеоновская эпоха…где постоянно происходили бы исторические реконструкции, функционировал бы как живые замки и дворцы, были бы открыты таверны в старинном стиле и т. п. Но едва мы только начали подходить к проекту подобного центра, очень быстро выяснилось, что подобное дело нам явно не по зубам.

Однако какие-то деньги у Виктора Николаевича все-таки были кое-какие интересные идеи мы реализовали. Так летом 2006 г. в Польше собирались отмечать 200-летия сражения при Пултуске. Эта была битва с относительно ничейным результатом, где русская армия под командованием генерала Беннигсена отразила отчаянные атаки корпуса знаменитого маршала Ланна. Правда после битвы русская армия вынуждена была отступить и, как часто бывает в подобных случаях, обе стороны заявили о своей победе — русские потому, что остановили наступление французов, французы — потому что русские в конечном счете ушли с поля боя.

Для Польши, где едва ли бы стали отмечать победу русского оружия, результат идеальный — боевая ничья, все дрались как герои, и для развития туризма событие весьма интересное — ведь Пултуск всего в 60 км от Варшавы, сюда можно было бы по поводу 200-летия привезти кучу народа, только вот денег у польских властей на серьезное мероприятие не было, хотя все группы военно-исторической реконструкции центральной Европы мечтали бы приехать на такой праздник.

Батурин согласился по моей просьбе стать меценатом этого мероприятия, при условии конечно, что «его» человек будет главнокомандующим на поле сражения, главным, кто будет решать вопросы сценария организации этого огромного исторического действия. Переговоры при этом, как ни странно, шли трудно и нервно. Несмотря на то, что деньги давали мы, поляки гнули свою линию, часто отличную от наших идей. Очень неприятным сюрпризом для нас было то, что фактически нам запретили продавать билеты на трибуны, что могло бы вполне окупить мероприятие, как это делается на Ватерлоо в Бельгии. Ссылались на очень сложное польское законодательство в этом вопросе, которое фактически не дает возможности на подобных мероприятиях продавать билеты. Это можно сделать только при условии внесения какой-то космической страховки и.т.д. и т. п.

В общем, мы этого никак понять не могли, и Батурин хотел было уже послать польских чиновников ко всем чертям и плюнуть на это мероприятие, но тут польская сторона проявила смекалку: Батурину позволили за довольно умеренную плату развернуть выставку своей коллекции, и не где бы там, а в самом престижном театре Оперы и балета в Варшаве, где было грандиозное помпезное фойе, а летом театр не работал. В результате фактически только ради этой выставки, по правде говоря, великолепной, но также обошедшейся Виктору Николаевичу в копеечку, он согласился платить и за все остальное. Оформителем декора выставки я уговорил быть известного московского художника-декоратора Левенталя, который создал поистине грандиозную имперскую выставку, получившую название «Наполеон в Варшаве».

В результате Батурин дал деньги на все, что я просил: Во-первых, каждому участнику по окончании мероприятия мы выплатили по 100 евро, как компенсацию транспортных и иных расходов по прибытии на мероприятие. Редко, а почти никогда организаторы этого не делают.

Мы арендовали более сотни прекрасных, можно сказать «боевых коней», т. е. тех, которые уже участвовали во многих реконструкциях съемках фильмов. Кроме того, для их содержания на наши деньги были сооружены специальные боксы для каждой лошади. Мы обеспечили питание участников и мощнейшую пиротехнику.