Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 21)

Наполеоном, и с блеском её закончив, выполнил завет Делатра. Жорж Грийо стал офицером.

Едва пройдя одну «горячую точку», он оказался в другой. Как известно, в 50-е годы началась так называемая «национально-освободительная война алжирского народа против французских колониалистов», как писали тогда в нашей прессе.

На самом деле Алжир был довольно своеобразной «колонией», которая в отношении с метрополией была похожа чем-то на кавказские республики бывшего СССР. Французы, завоевавшие Алжир в начале XIX века, теперь всеми силами старались способствовать его развитию. Усилием французских специалистов здесь строились больницы, школы, жилые дома, фабрики, заводы, прокладывались дороги, а местное население постепенно приобретало все права французских граждан. Французские переселенцы за долгие годы абсолютно ассимилировались на алжирской земле, мирно уживаясь с алжирцами, просвещённая часть которых полностью приняла французский язык и культуру, дети учились по программе французских школ и маленькие алжирцы, как и их сверстники в Париже читали здесь первую фразу в учебнике истории для младших классов: «Наши предки, древние Галлы…»

Короче говоря, всё шло к полной интеграции Алжира во французскую республику и превращению его просто в часть этой страны. Вероятно, подобный сценарий был бы выгоден прежде всего алжирцам, и видимо несколько менее для коренного населения Франции. Однако подобный вариант не устраивал мусульманских интегристов и некоторую часть левых сил, боровшихся против «империалистической колониальной системы». В результате в 1954 г. началась война, которая длилась более семи лет. В этой войне противники французов действовали прежде всего методами партизанской войны и террористическими актами.

Жорж вспоминал, что он с патрулём своих солдат оказался в зале кинотеатра после того, как там произошел теракт. То, что он увидел там — изуродованные, разорванные в клочья тела детей, произвело на него неизгладимое впечатление. Он, воин, привыкший видеть кровь, убивавший врагов в рукопашной схватке, был так потрясён, что решил биться с террористами до конца.

Его отряд был всегда в бою на острие атаки, а его молодой командир был образцом для солдат. О том, насколько его подчинённые были преданы отважному офицеру, говорил тот факт, что в одном из яростных боёв, он внезапно ударившей с фланга пулемётной очереди, Жоржа закрыл своим телом один из солдат. Солдат погиб, спасая командира ценой своей жизни… Что может быть выше подобной жертвенности!

Когда мне говорят, что в жизни есть только деньги и материальные интересы, я вспоминаю об этом эпизоде. Моего друга спас ценой своей жизни его солдат, доказав, что есть те, для кого преданность, честь и отвага не пустые слова, есть ещё рыцари и герои!

Вдохновлённый этой жертвенностью, Грийо сражался, служа всегда примером для своих подчинённых, и в одном из боёв был страшно, тяжело ранен. Его эвакуировали во французский военный госпиталь, где врачи спасли его от смерти. но сообщили молодому офицеру, что его судьба — это инвалидная коляска, и он едва ли когда-либо сможет встать на ноги.

Для Жоржа это был страшный приговор, ведь он был весь воплощением энергии и отваги молодого воина. И тут, через каких-то знакомых ему на помощь пришла пожилая русская женщина из первой волны эмиграции. Какими-то снадобьями, каким-то своим особым уходом, она сумела совершить чудо. и раненый офицер полностью оправился и снова был готов вернуться туда, куда звал его долг!

С тех пор в голове Жоржа Грийо до конца жизни сохранилась признательность к человеку, излечившему его от, казалось бы, неизлечимой раны и симпатия к России, которая и сблизила нас и предопределила в частности и будущее геополитической концепции уже генерала Грийо.

Ну а тогда Жорж сразу вернулся туда, где шла война. И здесь у него на основании того. Что было сказано о французском Алжире, возникла идея. Ведь наверняка многие партизаны стали таковыми обманутые пропагандой экстремистов. Быт может многие сожалеют об этом, и может даже готовы будут вступить в бой за процветающий французский Алжир?

С этой идеей уже капитан Грийо обратился к генералу Бижару, ставшему легендой во французских воздушно-десантных войсках. Отважный генерал, внимательно выслушав Жоржа, согласился дать ему возможность попробовать реализовать эту идею.

Капитана Грийо допустили в лагерь военнопленных алжирцев, и он побеседовал с теми, кто потенциально мог стать его будущими бойцами. Три человека согласились. Жорж забрал их из лагеря и разместил в казармах французских войск. Но одного, который показался Жоржу самым сильным и самым положительно настроенным, капитан взял с собой в квартиру в городе Алжир, где он располагался. Ложась спать, Грийо сказал Ахмеду (так кажется звали его «новобранца»):

— У меня нет сегодня моего солдата охраны. Ты заменишь его. Вот возьми мой пистолет на всякий случай, а мне надо выспаться.

Закрываясь одеялом, Жорж, как он рассказал, подумал:

— Если завтра я проснусь, значит я был прав.

Как можно догадаться, Жорж проснулся. И не только проснулся, но вскоре набрал отряд в сотню человек, а потом численность отряды выросла до более двух сотен бойцов. Был создан фактически небольшой ударный батальон, который звали «Commando Georges» (боевая группа Жоржа). Девизом этого отряда стала, казалось бы, странная фраза «Chasser la misere» (прогнать нищету).

Этим девизом молодой капитан декларировал, что его солдаты сражаются не против алжирцев как таковых, а против тех, кто мешает сделать Алжир процветающим и богатым, страной из которой будет изгнана бедность.

Отряд Грийо был убийственно эффективен. Его бойцы, бывшие партизаны, прекрасно знали тактику и привычки своих теперешних противников, говорили на их языке. В результате «Commando Georges» разгромил десятки групп боевиков. Грийо утверждал, что его боевая группа уничтожила в ходе многочисленных операций более 2,5 тысяч боевиков, а потеряла лишь 36 человек, настолько великолепно продуманными и блистательно осуществленными были удары отважного «командо».

Но вот наступил 1962 г. Пришедший незадолго до этого к власти генерал де Голль, принял политическое решение, до сих пор вызывающие острые дебаты. Несмотря на то, что к этому времени война была практически выиграна, де Голль решил уйти из Алжира. Этот выдающийся государственный деятель не без основания полагал, что в настоящей ситуации, только полная интеграция и приравнивание в правах французов и алжирцев принесёт окончательное успокоение. Но это означало, что в не очень дальней перспективе Франция станет алжирской.

Французское правительство подписало в марте 1962 года с представителями отрядов сопротивления так называемые Эвианские соглашения, согласно которым французские войска выводились из Алжира, а власть в стране переходила к руководству отрядов боевиков.

Для генералов французской армии в Алжире, для многих офицеров и солдат, героически сражавшихся за французский Алжир, это было пощёчиной, предательством… Ведь ценой огромных жертв они победили. Сопротивление превратилось лишь в отдельные вылазки и теракты, с которыми тоже вскоре всё должно было быть покончено.

Под руководством генерала Шалля, Зеллера, Салана и Жуо в апреле 1962 г вспыхнул мятеж французской армии, и мятежные генералы собирались уже выслать на самолетах несколько батальонов десантников, чтобы захватить Париж и установить во Франции военную диктатуру. Но де Голлю удалось, поставив на карту весь свой политический авторитет, внести разлад в ряды мятежников и арестовать наиболее опасных. Мятеж был подавлен, а парашютисты не стали десантироваться на Елисейский дворец.

Но для миллионов французов, проживавших в Алжире, это была страшная катастрофа. Им нельзя было более оставаться в стране, где захватили власть экстремисты и французам грозили теперь не просто проблемы с работой, учёбой или бизнесом, но и жизни их были в опасности. Это был страшный исход, более чем двух миллионов человек, живших здесь не просто с рождения. У многих семьи приехали ещё в XIX веке, и алжирская земля была не только их родной, но и землёй их отцов, дедов, а у кого-то даже и прадедов! И вот теперь, бросая всё нажитое несколькими поколениями, бросая на произвол судьбы могилы отцов, надо было бежать с одним чемоданом в руках на забитых до отказа кораблях!

А для капитана Грийо этот исход стал не просто трагедией, а чудовищной катастрофой. Он должен был поставить перед своими бойцами вопрос — либо они становятся солдатами французской армии, и вместе с ней, оставив дома и семьи, уходят во Францию, либо остаются в Алжире, но на свой страх и риск. Только 24 бойца решили вступить во французскую армию, а 180 остались…

За капитаном Грийо прилетел вертолёт, и он получил приказ улететь на нём, оставив отряд, носивший его имя! Грийо, как офицер для которого слово приказ было священным, не мог ослушаться. Он улетел, покидая против воли своих бойцов, зная, что им грозит. Жорж сказал, что это был единственный раз в его военной карьере, когда он зарыдал. Слёзы текли из глаз сурового воина, прошедшего огонь страшных битв, ведь он понимал какая участь ждёт его бойцов, оставшихся в Алжире, но ничего не мог сделать. Действительно, почти весь личный состав его отряда, оставшийся на родине был в последствии уничтожен, а многие его воины приняли мученическую смерть, растерзанные боевиками. Это был самый трагический момент в жизни Жоржа Грийо.