Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 10)

Мы провели скромный по теперешним временам парад в Москве у Триумфальных ворот, а потом на автобусах поехали по местам сражений войны 1812 г. — Бородино, Малоярославец, Гжатск, Вязьма, Смоленск, Березина. Березина, как известно, находится в Белоруссии, но тогда это не вызывало ни малейших проблем — все это был СССР. В каждом из этих пунктов мы проводили «парады», изображали наивные по меркам современной реконструкции «баталии», встречались с местным населением.

Трудно переоценить значение этого похода в истории реконструкции в России. До него мы были в подполье, это было младенчество и раннее детство реконструкции, а этот поход открыл перед нами целый, мир! Началась юность нашего движения, полная надежд.

Первый открытый поход произвел огромное впечатление на местах, о нем постоянно рассказывало телевидение (и так как программ было мало — его с неизбежностью видели чуть ли не все), писала пресса.

Люди, тогда не столь привыкшие к необычному, искренне изумлялись. Помню, что в Вязьме нас приветствовали колокольным звоном, духовенство и власти вышли встречать нас с хлебом и солью… и были просто ошарашены, когда увидели, что в строю стоят не только «русские», но и «французы», и не как военнопленные, а как гордые воины с развивающимся трехцветным знаменем с бронзовым орлом!

Но обычно, когда мы все объясняли, все улаживалось, и нас принимали как родных, устраивали в честь нас нехитрые, но хлебосольные вечера с изобилием простых, но вполне вкусных характерных русских напитков и закусок. Люди с удивлением смотрели не только на французские знамена, но и на знамена с русскими двуглавыми орлами, слушали старинные военные команды и военные песни.

Пресса и телевидение представляли поход с самых лучших сторон, восхищались тем, что в стране есть энтузиасты, которые желают напомнить о славе русского оружия, о доблести, о чести, об уважении к противнику.

Репортаж о походе сделала даже первая программа французского телевидения.

Поход произвел воздействие, которое трудно переоценить. Это был качественный скачок. Как грибы после дождя по всей стране стали появляться военно-исторические клубы, почти все занимающиеся тогда историей войны 1812 г.

В результате в самом начале 1989 г. по результатам похода под эгидой ЦК ВЛКСМ в Москве состоялся первый съезд представителей военноисторических клубов. Нас было где-то 70–80 человек, а представляли эти депутаты уже около 40 клубов, созданных по всей стране после поистине исторического похода.

Как основатель военно-исторической реконструкции и ее главный «идеолог» и практик, я был почти единогласно выбран президентом созданной организации, первой крупной официальной организацией, объединившей реконструкторов в «Федерацию военно-исторических клубов СССР». Эта была фактически первая официальная структура, которая, можно сказать, законодательно подтвердила существование самого явления военноисторической реконструкции.

То, что когда-то было записано в 1976 г. в программе «Империи», стало сбываться. Мы были тогда полны энтузиазма, ведь еще недавно казавшиеся несбыточными мечты, становились реальностью.

Глава 6. Франция

Одним из первых важнейших мероприятий, которое сильно продвинуло вперед военно-историческую реконструкцию, было участие русских реконструкторов под моим командованием в празднованиях, посвященных 200-летию Великой французской революции в Париже и его окрестностях.

Чтобы понять, как это произошло, отмотаем историю на несколько месяцев назад и вернемся в лето 1988 г., а еще точнее, в конец июля 1988 г. Тогда, сразу после завершения первого похода, я в первый раз отправился во Францию и сразу на три месяца. Я давно мечтал о поездке в страну, история которой была частью моей жизни. Но до перестройки, в связи с особой службой моего отца, это было невозможно. И вот вдруг впервые в жизни я получил выездную визу. Тогда в СССР, кроме въездной визы государства, куда Вы собирались ехать, Вам требовалась еще так называемая выездная виза, то есть, разрешение советских властей.

Меня во Францию пригласила пожилая пара, с которой я познакомился в Ленинграде, и которым немного показал мой любимый город. Господин Пьер Рэмбло его жена Жинетта прожили непростую жизнь. Пьер до войны работал подмастерьем на заводах Рено, потом в 1940 г. ушел на фронт. Воевал с немцами и попал в плен. После войны работал парижским таксистом, потом был рабочим, стал затем мастером, потом инженером и закончил карьеру одним из ведущих инженеров фирмы Марселя Дассо. К России у Пьера было особое отношение. Он рассказывал, что тяжко было в плену у немцев, но, когда узнали о Сталинграде, весь лагерь ликовал, обнимался, целовался. Память о том, кто действительно разгромил нацистов, дала ему на редкость теплое отношение к русскому народу. Его первая жена давно умерла, а от второй, на которой женился уже в очень немолодом возрасте, детей у него не было.

Может быть поэтому эти люди встретили меня как родного внука. Никогда не забуду, как когда ранним июльским утром (кажется это было 27 июля 1988 г.) я приехал на Северный вокзал Парижа, как радушно приняли меня мои французские «бабушка с дедушкой» (русских бабушек и дедушек, у меня не осталось, оба деда пали в 30-е годы жертвами репрессий, одна бабушка (мать отца) умерла потому, что была очень старенькой, а вторая умерла в относительно молодом возрасте (от рака груди).

«Дедушка» Пьер вел машину по городу с легкостью опытного парижского таксиста, быстро, касаясь руля как бы играючи, постоянно шутя, но что меня поразило, едва видя приближающегося к дороге пешехода, чтобы перейти улицу пусть даже в неположенном месте, тут же притормаживал. Ну а когда это было хорошенькая молодая девушка, он делал это с особой аффектацией, тормозил, пропускал, сопровождая все это обязательной улыбкой и веселой шуткой! Настоящий француз в классическом представлении!

Мы проехали по некоторым самым знаменитым местам города, выйдя из машины прежде всего на холме Монмартр, откуда открывался вид на весь город, залитый ярким светом золотого солнечного утра.

Давно изучив Париж теоретически, я легко узнавал главные артерии города, площади и монументы… но особенно меня изумило, что в некоторых случаях я узнавал места, где раньше никогда не был, и что уже совсем запредельно, вспоминал запахи, которых до этого никогда не встречал… Поверишь тут в переселение душ!

Мы хорошо поколесили по Парижу, но «бабушка» с «дедушкой» жили под Орлеаном в небольшом уютном городке, утопающем в цветах — Шатонёф-сюр-Луар. Иначе говоря, в переводе «Новый замок на Луаре». Должен сказать, что «Шатонёфов» с разными добавочными словами во Франции просто не счесть. В XI–XII веках строилась масса замков, и если кому-то вовремя не придумывали специальное имя — говорили «Новый замок» (Chateauneuf), добавляя к этой очередной характеристике название того места, где он был построен, чаще всего упоминая имя реки.

Устроив мне королевский прием в их просторном доме, выделив мне уютную комнату с окном, выходящим в прекрасный сад, мои «приемные бабушка с дедушкой» принялись возить меня по местным достопримечательностям, а их на берегах Луары было без счета! Это же центр старой королевской Франции. Замки Сюлли-сюр-Луар, Плесси-Буррэ, Шенонсо, Шеверни… и конечно же сам Орлеан!

В замок Ла Фертэ Сент Обен я поехал на велосипеде. До него от нашего дома было километров 30, может чуть больше, не помню. Я долго ехал среди прекрасных пейзажей, старинных деревушек, тучных лугов и полей, пока не очутился среди бескрайних полей роз! Да, да, я нисколько не преувеличиваю, повсюду справа, слева, спереди, сзади, насколько хватало взгляда расстилались поля прекрасных роз всех оттенков — красные, розовые, бордовые, малиновые, белые, желтые, кремовые… «Миллионы, миллионы алых роз», как пелось в песне, но только тут были все цвета радуги. И вокруг никого, никого вообще! Я слез с велосипеда и в восторге рухнул на цветы среди этого удивительного поля, словно сошедшего со страниц какого-то волшебного рыцарского романа! На километры вокруг не было видно никаких современных и даже не современных домов, никаких складов, супермаркетов, только в голубой дали можно было различить контур старинного замка!

Мне казалось, что я приехал в сказку, которая когда-то мне приснилась… Не знаю, остались ли подобные места в современной Франции 2020 года, куда почти повсюду проникла современная «цивилизация» и армии мигрантов, но тогда в 1988 г. я еще успел ее застать.

И все же, несмотря на все чудеса центра Франции, я никак не мог не желать посетить по-настоящему Париж, увидеть его знаменитые музеи, пройти по улицам, описанным в романах Дюма. И дней через десять после путешествий по замкам и полям я направился самостоятельно в Париж, не предупредив при этом никого из своих парижских знакомых, собираясь сделать им сюрприз по приезду в город.

Забегая вперед, отмечу, что никакого сюрприза не получилось. Я не знал, что в августе месяце все парижане разъезжаются: кто на море, кто в свои загородные дома, кто в путешествие по дальним странам. Так что все телефоны (домашние, разумеется, мобильных тогда не было) моих знакомых молчали, или за них говорили автоответчики…