Олег Смирнов – Неизбежность (страница 74)

У начальника инженерных войск Первого Дальневосточного фронта Аркадия Федоровича Хренова весть о тех десантах вызвала в памяти давние события: Крым, Феодосия, торпедные катера, врывающиеся в занятый гитлеровцами порт, высаживающиеся на причал батальоны. Дерзкий, внезапный десант! А почему бы идею десантирования не использовать для взятия Харбина и Гирина — главных объектов наступления фронта? Хотя моря тут нет и корабли не нужны. Другое нужно...

Взвесив все и продумав, генерал-полковник инженерных войск Хренов рискнул доложить о своей идее Мерецкову. Тот принял незамедлительно, любезно предложил:

— Чайку попьешь?

— Не до чаю, Кирилл Афанасьевич! Есть предложение по скорейшему захвату Харбина и Гирина.

— По скорейшему? Интересно! — Мерецков оживился, отодвинул стакан с чаем. — Докладывай.

— Предложение такое: срочно готовить воздушные десанты и высаживать там!

Мерецков поглядел на Хренова исподлобья:

— Инженер, ты разве не знаешь, что у нас нет парашютных полков?

— У нас достаточно транспортной авиации. Десанты можно высадить прямо на аэродромах. Сыграем на полной внезапности.

— Ну что ты, что ты! — быстро, в своей манере как бы открещиваться, проговорил Мерецков. — И не говори, это авантюра чистой воды.

— Почему же авантюра? Я тут кое-что рассчитал...

— Нет, нет! Не будем об этом...

Сутулый, располневший Мерецков и маленький, удивительно статный Хренов заговорили об инженерных нуждах фронта. Но каждый думал о своем, проистекавшем из только что оборванного разговора. Аркадий Федорович знал, что командующий ценит его и доверяет ему, однако знал и другое — командующий осторожен.

Мерецков позвонил Главкому, Василевский идею десантов одобрил, позвонил и другим командующим фронтами, довел до их сведения инициативу Первого Дальневосточного и дал каждому комфронта право подписывать с японцами конкретные документы о капитуляции.

Два дня спустя, когда главная группировка продвинулась уже на полтораста километров, Мерецков вызвал Хренова и как ни в чем не бывало спросил:

— Ну, Аркадий Федорович, готовы твои десанты?

— Готовятся, товарищ командующий. Под непосредственным руководством подполковника Забелина Ивана Николаевича.

— Десанты формируются из саперов?

— Да, из штурмовых подразделений преимущественно. Народ отборный.

— Вот и хорошо. На днях десанты могут пригодиться. Если японцы взорвут в Харбине и Гирине мосты через Сунгари, нашим войскам придется там долго топтаться. Стало быть, одна из задач десантов — захватить мосты, не допустить их разрушения. И разумеется, захват ключевых объектов в городе... Готовь людей и жди команды...

— Слушаюсь, товарищ командующий!

— А операцию назовем — «Мост»...

Восемнадцатое августа. Десанты, сформированные из личного состава 20-й штурмовой бригады — в каждом по сто пятьдесят человек, — расселись по самолетам. Саперы-штурмовики вооружены автоматами, пулеметами, огнеметами, гранатами, взрывчаткой, ножами. Каждому бойцу вручен план города, где помечены объекты для захвата и пути подхода к ним. Отлажена и радиосвязь: отряды снабдили радиостанциями «Север».

Наконец взлет! Его ожидали долго, мучительно. Дело в том, что молчал главнокомандующий Квантунской армией генерал Ямада. В семнадцать часов маршал Мерецков позвонил генерал-майору Шелахову, особоуполномоченному Военного совета фронта, вылетавшему с первым эшелоном десанта на Харбин:

— Ответа от командующего Квантунской армией на радиограмму нашего Главкома о вылете вашей группы нет. Ждать больше не будем. Приступайте к выполнению поставленной задачи. Желаю успеха.

Предельно загруженные людьми, вооружением, боеприпасами транспортники в сопровождении истребителей и бомбардировщиков прикрытия поплыли над сопками, над деревнями. Бойцы прильнули к иллюминаторам: разливы речек, тайга, поля, ленты дорог, догорающие пожары — японцы сжигали за собой что можно, это напоминало тактику выжженной земли, которой гитлеровцы придерживались на советско-германском фронте.

Первый отряд летел курсом на Харбин, второй — на Гирин. Пересекли линию фронта, где еще шли бои, и через два часа, преодолев двести пятьдесят километров, отряд под командованием подполковника Забелина был над Харбином. Забелин доложил Шелахову:

— Товарищ генерал, мы у цели!

Шелахов кивнул, прижался к иллюминатору. Город на правом берегу Сунгари просматривался в вечерней дымке, позолоченной закатом, отражая солнце, — слепо поблескивали бесчисленные окна. Город Харбин ни о чем не ведал...

Развернувшись над городскими кварталами, транспортные самолеты пошли на посадку. Шелахову видно в иллюминатор: к посадочной полосе бегут японские солдаты. Главное — ошеломить внезапностью и решительностью, чтоб поняли сразу: сопротивление бесполезно. Колеса коснулись посадочного поля, самолеты пробежали и остановились. Дверцы открыты, десантники спрыгивают наземь. Генерал Шелахов торопит:

— К объектам! Живо!

Винтовочные выстрелы и ответные автоматные очереди.

Неужто будет бой? Но стрельба на этом прекратилась, и Шелахов вздохнул облегченно. Аэродромная охрана разбежалась, а спешившие к аэродрому солдаты-пехотинцы были схвачены и отконвоированы в казарму. Автоматчики заняли ангары, мастерские, прилегающие к взлетно-посадочным полосам каменные здания. Когда весь аэродром оказался в руках десантников, Шелахов вторично вздохнул с облегчением. На все про все ушло полчаса, и в 19.30 он уже радировал маршалу Мерецкову: «В 19.00 авиадесант приземлился на аэродроме Харбин и приступил к выполнению задачи».

Еще через полчаса Забелин доложил Шелахову: в служебном помещении аэродрома обнаружена группа японских генералов. Шелахов приказал:

— Ведите ко мне!

Это была крупная удача! Среди задержанных оказался начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хикосабуро Хата с сопровождающими лицами. Хата и его генералы до странности однообразны: желтые вытянутые физиономии, очкастые, сутулые, в сапогах-бутылках, коричневых мундирах с орденскими ленточками и маленьких фуражках с кургузыми козырьками — ненатурально улыбаются, прячут растерянные, унылые взгляды. Хата встал, представился и представил свою свиту Шелахову. Тот задал пяток вопросов, и стало ясно, что Квантунский штаб практически не управляет войсками, нет даже попыток как-то связаться со своими соединениями и частями, где отступающими, где еще сопротивляющимися.

— Выход у вас один — безоговорочная капитуляция! — жестко сказал Шелахов.

— Но почему же капитуляция? Мы можем вести переговоры о перемирии. — Только капитуляция! Иначе аэродром и места дислокации японских войск будут подвергнуты уничтожающей бомбардировке.

Хата и его генералы бледнеют, краснеют, переминаются. Шелахов тем же, не терпящим возражений, тоном говорит:

— Я предлагаю, господин генерал-лейтенант, следующие условия капитуляции японских войск. Первое. Во избежание бесцельного кровопролития командование советских войск предлагает немедленно прекратить сопротивление и приступить к организованной сдаче в плен, для чего через два часа представить данные о боевом и численном составе войск Харбинской зоны. Второе. При добровольной капитуляции генералам и офицерам Квантунской армии до особого распоряжения советского командования разрешается иметь при себе холодное оружие и оставаться на своих квартирах. Третье. Ответственность за сохранение и порядок сдачи вооружения, боеприпасов, складов, баз и другого военного имущества до подхода советских войск полностью несет японское командование. Четвертое. До подхода советских войск поддержание надлежащего порядка в городе Харбине и его окрестностях возлагается на японские части, для чего разрешается иметь часть вооруженных подразделений во главе с японскими офицерами. Пятое: Важнейшие объекты в Харбине и окрестностях, как-то: аэродромы, мосты на реке Сунгари, железнодорожный узел, телефон, почтовые учреждения, банки и другие важнейшие объекты — подлежат занятию подразделениями десанта немедленно. Шестое. Для согласования вопросов, связанных с капитуляцией и разоружением всей Квантунской армии на территории Маньчжурии, начальнику штаба Квантунской армии генерал-лейтенанту Хата, японскому консулу в Харбине Миякава и другим лицам по усмотрению японского командования предлагаю в семь ноль-ноль девятнадцатого августа на самолете нашего десанта отправиться на КП командующего Первым Дальневосточным фронтом...

Шелахов умолк. Молчали и японцы. Пауза, как шаровая молния, покружила по комнате и вылетела в форточку. Японские генералы заговорили между собой — громко, сбивчиво. Шелахов терпеливо ждал. Наконец Хата пристукнул костяшками пальцев по столу, генералы примолкли. Хата скрипуче, будто слова терлись друг о друга, сказал, что на подготовку ответа надо три часа.

— Согласен, пусть будет три часа, — ответил Шелахов. — Меня найдете в советском консульстве.

В сопровождении части десантников генерал Шелахов и консул Павлычев отбыли в консульство, а другая часть десантников заняла в городе здания японской миссии, жандармерии и полицейского управления. Была выставлена наша охрана у важнейших объектов — мостов, электростанций, вокзала, радиостанции, телеграфа, главпочтамта, банков. Шелахов принимал донесения по телефону, поглядывая в окна консульского особняка: за железной оградой японские солдаты плотной цепочкой, а с внутренней стороны, со двора, здание охраняется вооруженными сотрудниками консульства вместе с десантниками.