Олег Слободчиков – Чёртов узел (страница 8)
– В город собираешься? – спросил, сухо поздоровавшись.
Алик раздраженно ткнул кулаком в тугой мешок:
– Сначала перетаскать надо, потом идти, машину заказывать.
– Сколько рейсов будет?
– Один!
– Сюда машина порожней пойдет? – выспрашивал гость.
– Хорошо бы загрузиться продуктами на зиму, только вряд ли получится.
– Что так?
– Как всегда, – безнадежно развел руками Алик, – вырвусь в город, получу деньги, загуляю…
Он ждал обычного совета: не пей! Но его не последовало. Виктор что-то прикинул про себя и сказал:
– Если даже не запьешь, в машине, наверное, останется место, чтобы прихватить и мой груз: килограммов триста. А я тебе помогу загрузиться. Идет?
– Какой разговор? – радостно вскрикнул Алик. – Снова выручаешь.
К обеду они натянули трос, спешить уже не было смысла, стали переждать жару в тени.
– Ты рубаху порвал. – Алик сунул палец в прореху на рукаве Виктора. Снял с головы кепку-афганку, отогнул козырек и протянул ему иголку с ниткой. Виктор отмахнулся:
– Людка зашьет! – Его спокойные глаза дрогнули, понял, что проговорился, но ничего не стал пояснять.
Он переночевал в избушке травника. На следующий день, к полудню, они переправили через реку последние мешки, перетаскали их до места, куда могла подойти машина, а на другой день добрались до ближайшего села. Алик заглянул в аптеку, потоптался возле витрины, мучимый соблазном, и купил десять флакончиков пустырника. Под насмешки Виктора парочку из них он осушил на остановке местного автобуса, погрыз на закуску черствую пресную лепешку, при пересадке на другой, рейсовый городской, автобус, освободился еще от пары флакончиков. Закусывать было нечем, Алику хотелось поговорить, но разговорить Виктора не удавалось, а пить он отказывался.
– Нельзя! – отрезал сухо. – Ночевать придется у матери.
– Может, и меня устроишь? – оживился Алик. – До города протрезвлюсь.
– Не могу явиться с гостем! Сам на кухне ночую: в полуторке мать, сестра с мужем и трое детей.
– В моей конторе просторней, – согласился Алик и свернул пробку со следующего флакона.
По договоренности на следующий день они встретились в «Травлекарспроме». Алик уже успел опохмелиться, был весел, насмешлив, беззаботен и, может быть, благодаря настойке пустырника не загулял на несколько дней в долг, но прикупил за счет Виктора пару сапог и кое-что из одежды. Они дождались машину и отправились в магазин, где обычно отоваривались травники. Продавец хорошо знал их спрос и отпускал продукты со склада. Однако и он был удивлен, когда Виктор затребовал пять мешков муки, два сахара, мешками макароны, горох и прочий продукт в большом количестве.
– На бригаду! – веселясь, пояснил Алик, успевший где-то хорошо добавить. И опять в долг, за деньги спутника, закупил продукты для себя.
Вдвоем они загрузили все в машину и тут же отправились в горы. По пути Алик выпил еще пару бутылок вина и навязчиво приставал к Виктору с насмешливыми вопросами, но тот терпеливо отмалчивался. Машина с продуктами пришла к скотопрогонному мосту, возле которого штабелями лежали мешки с сухой эфедрой. Шофер был сердит на плохую дорогу, поторапливал с погрузкой и возвращением. Вдобавок ко всем добрым делам Алику пришлось попросить Виктора перетаскать привезенные им для себя вещи и продукты в избушку, накормить кошку, а сам уехал в город, не заходя домой.
На обратном пути шофер хмыкнул, мотнув головой:
– Ну и напарнички! Что-то не врублюсь: тот, кроме имени, о тебе ничего не знает, да и ты, как понимаю, тоже. А продукты вместе… Кто это?
– Егерь!
– У, е… Предупреждать надо. У меня мультук за сиденьем! – возмутился шофер.
Алик помнил, что сдал траву и получил расчет за траву, помнил, что первым делом отсчитал долг Виктору и зашил деньги в кармане, потом загулял, а заканчивать веселье пришлось одеколоном. От ватного одеяла без пододеяльника несло мочой. Под боком храпела, заливаясь, потрепанная жизнью бабенка. Она вчера просилась в горы, и Алик, пьяный, думал: «Может, взять? А что, баба как баба, все при ней: и лепех напечет, и постирает».
Рассветало. Нет перегара зловонней, чем от одеколона. У бабенки изо рта с прокуренными зубами несло, как из отстойника. Сетка морщин на обрюзгшем лице с утра обозначилась глубже. «И как могло прийти в голову жить с ней?» – подумал Алик, почувствовал, что нагулялся, оделся и вышел на пустынную улицу. За городом высилась величественная гряда гор. Чистая утренняя прохлада стекала с белых ледников, струилась по тихим улицам. Алик пошарил по карманам, деньги на транспорт еще были.
Он уехал рейсовым автобусом до районного городка, дальше добирался на попутных машинах, потом пару дней шел пешком. Вернулся в Жим-Жирт трезвый и веселый. Ключ от избушки лежал в условленном месте. Почуяв хозяина, где-то под нарами заорала кошка. Купленная одежда лежала на полке. К матице были привязаны мешки с мукой и другими продуктами: сахар, горох, крупа… Алик сел, закурил и подумал: «Мне бы такого компаньона!»
Спадала жара, приближалась теплая осень с грибными дождями. Алик поднялся вверх по притоку Байсаурки, туда, где еще весной приметил грибные места, и не ошибся: на замшелых тенистых склонах было много груздей. Он быстро наполнил ими рюкзак со вставленной в него цинковой вываркой и наткнулся на свежий медвежий след. Зверь недавно ушел на хребет, в те самые места, куда весной его не пустили. На траве и кустарнике еще держался его резкий запах.
Алик оставил рюкзак под деревом и стал подниматься по следу. На влажной топи альпийских лугов медвежьи следы были отчетливей. Медведь пошлялся по ложбине, вышел на перемычку между хребтом и скальным гребнем отрога, спустился по осыпи. Внизу было озеро. Широкую лощину вокруг него покрывали невысокие каменные столбы и плиты с зеленым лабиринтом лужаек между ними. Алик увидел медведя сверху. Опустив голову, зверь неторопливо вышел на берег озера и скрылся за камнями.
С медведями ему не приходилось сталкиваться, но он знал наверняка, что ни один нормальный зверь не тронет человека, если вести себя правильно. К тому же не хотелось упускать случай понаблюдать. Стараясь не шуметь, Алик спустился к скальнику и стал осторожно пробираться лабиринтом к воде. Это были монолитные каменные глыбы, торчащие из грунта. Самые высокие из них поднимались над почвой почти на десяток метров. Между скалами были то узкие, то широкие коридоры с зеленой поникшей травой. Алик осторожно выглядывал из-за каждого поворота, крадучись шел дальше.
В очередной раз, высунувшись из-за скалы, он разинул рот и замотал головой с дурными, выпученными глазами: в трех метрах от него оказалась полуобнаженная женщина. Так же, неожиданно, он не раз встречал туристок, альпинисток, просто отдыхающих, но на них был знак гор: грубоватая одежда, обгоревшие на солнце лица. Эта же, в распахнутом махровом халате, с голыми ногами и открытой грудью, будто выглянула из уютной квартиры на лестничную площадку, или появилась из снов.
Ничуть не испугавшись оборванца, не удивившись незнакомцу, она пролепетала:
– Медведь?! – Шагнула к нему, зажмурив глаза, откинула голову и положила руки ему на плечи. Единственная пуговица на ширинке брюк, болтавшаяся на одной нитке, как показалось Алику, пулей куда-то отлетела. Опуская податливую женщину на траву, он боялся проснуться именно в этот миг, что-то лихорадочно соображал, то приходя в себя, то снова впадая в бредовый восторг. Она вытянулась, чуть слышно застонав, открыла проясняющиеся и какие-то ненормальные, мутные глаза:
– Так ты не медведь?! – сказала, отстраняясь двумя руками от его груди.
– Ты кто? – прохрипел он, тяжело дыша и подтягивая штаны.
Она раздраженно запахнула халат. И тут Алик словно увидел себя со стороны: резиновые сапоги с подвернутыми голяшками, штаны в заплатах, один бахромившийся рукав рубахи едва прикрывает плечо, другой спускается до локтя…
Стрелок не был садистом и, видимо, обладал здоровым юмором. Он выждал, когда ошарашенный случившимся Алик поднимется на ноги. И тут, одна за другой, шмелями запели в синем небе три пули, отрикошетившие от скалы.
– Беги! – резче оттолкнула его женщина. – Убьют вместо медведя.
Алик снова пристально всмотрелся в ее странное лицо с чуть подкрашенными веками.
– А ты? – спросил, все еще держа ее за руку.
– Да откуда ты тут взялся? Здесь был медведь! – Она резко вырвала из его ладони свою руку, и он удивился силе этого рывка. Что-то нездоровое было в ее лице, в резкой перемене мимики.
Снова пропела отрикошетившая пуля. Осколки камня брызнули сверху. Стрелок, угрожая, взял прицел ниже.
– Да беги же! – Она, как собачонка, оскалила остренькие зубки.
Алик шагнул в сторону и, не прячась, стал взбираться по осыпи. Какое-то время он постоял на перемычке, затем поднялся на хребет, сел на открытом месте, рассматривая далекое озеро. Один раз ему показалось, что внизу мелькнул и исчез халатик. «Ну и дела!» – хохотнул, сомневаясь в реальности произошедшего.
На обратном пути он еле отыскал свой рюкзак с грибами. Потом сбился с тропы и спускался напрямую по крутому склону, ободравшись в зарослях барбариса. Даже возле избушки все валилось из рук: навязчиво стояла перед глазами женщина. Алик помнил ее глаза, чуть вздернутый нос, тонкий, аккуратный рот, розовую мочку уха, острый сосок на груди и не мог представить всю. Да что там всю, даже лицо.