Олег Шушаков – Зимняя война (страница 7)

Девяностый отдельный танковый батальон двадцатой тяжелой танковой бригады имени С.М. Кирова переправился на правый берег реки Сестры вслед за частями двадцать шестой Златоустовской дважды Краснознаменной стрелковой дивизии. По мосту, который еще до начала артподготовки захватил резервный взвод Майнильской погранзаставы. Сняв финский пост втихую. Ножами.

Яппинен белофинны оставили без боя.

А потом у пехоты начались проблемы.

Около полудня запросил помощи наступавший на крайнем правом фланге дивизии третий батальон восемьдесят седьмого стрелкового полка, который угодил в засаду возле поселка Карвала. И залег посреди поля под огнем противника.

Остальные батальоны восемьдесят седьмого полка были связаны боем в районе Линтулы. А основные силы дивизии (разведбат, два стрелковых полка и танковый батальон), наносившие главный удар вдоль западного берега озера Питкаярви в направлении Каннельярви, к этому времени уже глубоко втянулись в межозерное дефиле и помочь батальону, попавшему в трудное положение, ничем не могли.

Командир дивизии комбриг Федоров, оценил обстановку и принял единственно возможное решение - бросить на помощь третьему стрелковому батальону передовую роту двадцатой танковой бригады. Которая находилась на полпути от Яппинена к Линтуле, медленно двигаясь вслед за саперами по сплошь минированному и перегороженному завалами Выборгскому шоссе.

Получив по радио приказ ускоренным маршем выдвинуться к Карвале и поддержать пехоту огнем и гусеницами, лейтенант Хохлов вылез из башни, и осмотрелся. Позади него, развернув пулеметные башни в сторону редколесья, начинающегося сразу за обочиной, урчали девять «двадцать восьмерок» его роты. Впереди, разбирая очередной завал, копошились саперы.

Хохлов достал планшет с картой и прикинул пройденное расстояние. За три часа они одолели четыре километра. До перекрестка осталось около трех. От перекрестка до Карвалы еще столько же. Итого пять часов пути, если двигаться с той же скоростью. А с другой скоростью по шоссе двигаться нельзя! Потому что - мины!

Вот тебе и ускоренный марш! Лейтенант сдвинул шлем на затылок. Что же делать? Приказ надо выполнять в любом случае. И пехоту жалко. Полягут, ведь, ребята!

Хохлов посмотрел на припорошенный снегом мелкий молодой сосняк, поднимающийся слева и справа от шоссе, и прищурился. А может, махнуть напрямки, по азимуту?..

А что? Для его «двадцать восьмерок» этот сосняк не преграда!

Средний танк Т-28 был замечательной машиной! Несколько уступая в вооружении пяти башенному «сухопутному линкору» Т-35, трех башенный Т-28 был почти в два раза легче своего старшего собрата. Поэтому, имея тот же самый пятисот сильный двигатель М-17Т, мог разгоняться до сорока пяти километров в час! Хорошо бронированный (лоб и борт - тридцать миллиметров, корма - двадцать, днище - пятнадцать) и прекрасно вооруженный (трех дюймовая танковая пушка и четыре пулемета), он не имел равных в своем классе и являлся символом мощи Рабоче-Крестьянской Красной Армии!

Хохлов подозвал к себе командиров взводов, объяснил свой замысел и приказал:

- Делай, как я!

Лихо развернувшись, головной танк повернул направо, сполз с шоссе и, врубив первую передачу, двинулся вперед. Сметая все на своем пути.

Натужно ревел двигатель. Одна за другой валились сосны. Парила развороченная танковыми гусеницами земля.

Рота вытянулась в колонну и скрылась в лесу вслед за своим командиром. А саперы остались на шоссе. Дальше разминировать…

Обойдя несколько болот, лейтенант вывел роту к Карвале и развернул в боевой порядок на опушке леса. А потом собрал командиров экипажей у своего танка:

- Слушай боевой приказ! Уничтожить противника, окружившего третий батальон восемьдесят седьмого стрелкового полка! Направление атаки - высота сто двадцать пять и два. При обнаружении врага - атаковать с ходу, на больших скоростях. Экипажам внимательно следить за соседними машинами и в случае вражеского нападения - поддерживать друг друга огнем. При встрече со своими войсками не останавливаться, проходить их боевые порядки и продолжать выполнять боевую задачу. Сборный пункт после атаки - высота девяносто восемь и пять. За товарища Сталина! За ВКП(б)! Вперед!!..

Появление танков оказалось для белофиннов совершенно неожиданным. Впрочем, как и для окруженного батальона. Ведя огонь из пушек и пулеметов по разбегающимся вражеским солдатам «двадцать восьмерки» выскочили к поселку, разнесли в щепки несколько домов и сараев, и отогнали врага.

Собрав роту после боя, лейтенант Хохлов доложил по радио о выполнении поставленной задачи и получил новый приказ - посадить пехоту на броню и организовать преследование отступающего противника.

Однако финны улепетывали так стремительно, что догнать их не представлялось возможным. В спешке они даже дорогу заминировать не успели.

Зато мост через Линтулайоки, явно подготовленный к взрыву заранее, подорвали прямо перед носом у советских танкистов.

Повезло, с облегчением подумал лейтенант. Потому что рвануло здорово. И если бы он успел заехать на мост, то сейчас лежал бы вверх гусеницами на дне реки. Со всем экипажем. В бронированной братской могиле.

Смерть прошла совсем близко. В двух шагах…

Разведав броды, Хохлов в темпе форсировал реку, а потом ударил в тыл окопавшимся в Линтуле финнам. В ходе скоротечного боя его рота уничтожила два дзота. Пехота довершила разгром.

Незаметно опустились сумерки. По-зимнему короткий, последний день осени подходил к концу…

Но еще не окончился.

Лейтенант вздохнул. Передышка оказалась очень короткой. Пять минут на сухпай. Пять - на осмотр ходовой части и проверку вооружения. Еще пять - на уяснение очередной боевой задачи.

Опять предстоял ускоренный марш. А потом - бой.

Ночной бой!

Капитан Ушаков, командир отдельного девяностого танкового батальона, был как всегда краток:

- К двадцати трем ноль-ноль выйдешь в район северо-западнее Кирка Кивеннапа. Вот сюда, - ткнул пальцем в планшет капитан. - Перегруппируешься. А затем, - он сжал кулак. - Взаимодействуя со второй, третьей и четвертой танковыми ротами. Ориентировочно в ноль часов. По моему сигналу. Две красные ракеты, одна зеленая. Ударишь вдоль шоссе на юг! В тыл этой сволочи! Вопросы есть? Вопросов нет! Действуй!

Лейтенант Хохлов козырнул и отправился ставить боевую задачу личному составу.

Как потом выяснилось, в Кивеннапе засели две роты отдельного самокатного егерского батальона и отряд шюцкоровцев. Шоссе у въезда в поселок было перекрыто минированным завалом и пятью рядами гранитных надолбов. Подходы с юга прикрывали противотанковые рвы и эскарпы с заграждениями из колючей проволоки поверху. А также четыре пулеметных деревоземляных огневых точки и батарея новейших противотанковых тридцати семи миллиметровых орудий «Бофорс». Система огня была хорошо продумана, а все основные рубежи тщательно пристреляны.

Интуитивное решение капитана Ушакова атаковать Кивеннапу ночью силами одного танкового батальона и нескольких стрелковых рот (а больше на броню не влезло) спасло множество жизней.

Во-первых, потому что финны никак не ожидали ночной атаки. Во-вторых, они никак не ожидали такой массированной танковой атаки (тридцать машин!). И, в-третьих, они не ожидали атаки «двадцать восьмерок». Потому что отдельные танковые батальоны стрелковых дивизий имели на вооружении только легкие танки БТ-7 и Т-26.

А тут на их позиции, то и дело, останавливаясь, чтобы выстрелить, со всех сторон надвигались десятки трех башенных гигантов. Повсюду рвались их трехдюймовые осколочно-фугасные снаряды, а все видимое пространство прошивали трассеры пулеметных очередей.

Внезапно с севера в Кивеннапу, стреляя из пушек и пулеметов, ворвалось еще десять огромных бронированных чудовищ.

Что, собственно, и решило исход боя.

Финнам все же удалось подбить и повредить несколько танков, прежде чем их противотанковые орудия были уничтожены. Но это ничего уже не могло изменить.

К двум часам ночи в Кирке Кивеннапе не осталось ни одного белофинна. Которые бежали так, что только пятки сверкали.

Догонять их не стали.

Денек выдался длинный и кровавый. И танкисты, и пехотинцы просто валились с ног от усталости. Поэтому Ушаков решил не искушать судьбу, организуя ночное преследование противника в незнакомой местности, перенасыщенной всяческими противопехотными и противотанковыми заграждениями, приказал организовать круговую оборону и расставить караулы. А всем остальным - спать! До шести утра!..

Командир двадцать шестого стрелкового корпуса комдив Дубков перечитал боевое донесение еще раз, расписался внизу и приказал отправить его в штаб армии.

К исходу дня соединения корпуса вышли на фронт Кирка Кивеннапа, Суулаярви, Райвола, Терийоки.

Комдив недовольно поморщился.

Федоров подкачал, застрял на финских заграждениях и не дошел до Каннельярви! И Ксенофонтов тоже хорош, взял Терийоки и успокоился! Ничего, хвоста он накрутил обоим, как надо! А с утра еще добавит! Чтобы не спали на ходу!..

Глубокой ночью, собрав, наконец, все донесения о положении частей и соединений фронта на ноль часов ноль минут первого декабря и нанеся их на карту, начальник штаба Ленинградского фронта командарм второго ранга Мерецков отправился с докладом к командующему.