Олег Шушаков – Зимняя война (страница 6)

Пришлось поднапрячь светлые головы инженеров и техников Центрального научно-испытательного железнодорожного полигона РККА во главе с главным диверсантом Советского Союза полковником Стариновым.

И решение было найдено. Простое и технологичное.

Для быстрой и безопасной транспортировки подрывников и взрывчатки под огнем противника по льду и снежной целине было предложено использовать бронесани, прицепленные к танкам.

Опытный образец бронесаней был изготовлен в течение суток и немедленно испытан на полигоне. В очередной раз, подтвердив, что все гениальное - просто!

Двигаясь вслед за танком, бронесани легко преодолевали глубокий снег, надолбы, и заграждения из колючей проволоки, отлично защищали от осколков и пулеметного огня, и даже выдерживали подрыв на противопехотной мине!

Но это было еще не все! Те же светлые головы и золотые руки, в тех же мастерских, за те же сутки изготовили и предъявили командованию еще одно оч-чень полезное изобретение - БТП. Бронированный транспорт пехоты. На базе танка БТ-5. У которого сняли башню, а потом приварили борта из противопульной брони с бойницами для стрельбы из личного оружия. И шкворнем для пулемета в передней части корпуса.

Идея Коневу понравилась. И ее инженерное воплощение тоже. Он вообще был неравнодушен к бронированным средствам передвижения. Еще с Гражданской, когда был военкомом бронепоезда.

А еще, очень остро ощущал беззащитность своих бойцов под шквальным огнем на поле боя, не раз наблюдая с НП, как ряды красноармейцев ложатся под пулями. Чтобы больше никогда не подняться…

Дело было за малым. Изготовить нужное количество этих БТП. И бронесаней.

Выручил член военного совета фронта Кузнецов.

Несмотря на молодость, а было ему всего тридцать четыре, Алексей Александрович являлся правой рукой товарища Жданова, был членом ЦК и вторым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии. Его кипучей энергии и умению находить с людьми общий язык, можно было только позавидовать.

Он и договорился с руководством Кировского завода о выполнении срочного заказа для нужд округа. Так что все ОтИБОНы не только получили новую матчасть, но и потренировать личный состав успели на полигоне.

Вообще говоря, Коневу очень повезло с членом военного совета. В отличие от Жукова, которому достался Мехлис.

Конев содрогнулся и мысленно перекрестился.

Он и сам был крут. И мог без долгих предисловий обложить по-старославянски кого угодно. Для пользы дела. И даже отдать под трибунал. При необходимости.

Но товарищ Мехлис - это был особый случай. Возглавив в тридцать седьмом году Главное политическое управление РККА, он возглавил и борьбу с заговорщиками, шпионами и контрреволюционерами. И принялся шельмовать высший командный и политический состав, пачками сдавая командиров и комиссаров ведомству Ежова. А в отношении низшего звена принимал решения собственной властью.

Ежова уже расстреляли, а Мехлис не только удержался на плаву, а даже стал членом ЦК. И вообще закусил бы удила, если бы не твердая рука товарища Сталина и трезвый подход к делу нового наркома внутренних дел Берия, которые не давали ему развернуться в полную силу.

Впрочем, сейчас, судя по всему, Лев Захарович оказался на своем месте. И выполняет действительно важную задачу. Являясь членом военного совета Северного фронта и присматривая за командующим. Уж он-то забаловать Жукову не даст!

Конев усмехнулся. Нашел таки товарищ Сталин на Жукова узду по мерке!

А он тут, на перешейке, уж как-нибудь сам, без надсмотрщика обойдется!

Попов вскроет УР на главном направлении, пока Батов, со своей Седьмой армией, на правом фланге будет финнов отвлекать. Тринадцатая армия разовьет успех. А когда Рябышев Хельсинки возьмет, зачисткой освобожденной территории и наведением революционного порядка займется товарищ Антила со своими краснофиннами и краснокарелами. Под мудрым руководством товарища Куусинена…

Командир двадцать первой Пермской Краснознаменной стрелковой дивизии комбриг Ксенофонтов ехал в радийном бронеавтомобиле в середине штабной колонны.

Боевой приказ штаба Первой Отдельной Краснознаменной армии от двадцать четвертого ноября гласил: «Двадцать шестому стрелковому корпусу в составе двадцать первой стрелковой дивизии, двадцать второй стрелковой дивизии, двадцать шестой стрелковой дивизии, семьдесят третьего пушечного артиллерийского полка, сорок третьего, сорок девятого и двести седьмого корпусных тяжелых артиллерийских полков, четыреста сорок седьмого корпусного гаубичного артиллерийского полка, девяностого отдельного танкового батальона двадцатой тяжелой танковой бригады по особому приказу перейти в наступление, нанося удар на правом фланге в направлении Сумма, на левом - на Хумалийоки, имея ближайшей задачей разгромить части противника, правым флангом выйти на фронт Илякюля - Каннельярви; левым крылом выйти на фронт Кирьявала - Местерьярви. Последующая задача - овладеть рубежом Сумма, Кархула, Хумалийоки».

Особый приказ был получен двадцать девятого ноября. За час до полуночи.

Утром, сразу после завершения митинга, батальоны заняли исходные позиции. А ровно в восемь ударили гаубицы, пушки и минометы. Корпусная, дивизионная и полковая артиллерия долбила приграничную полосу на финской стороне в течение получаса. Яркие всполохи огня освещали горизонт. Земля ходила ходуном. От грохота закладывало уши. Султаны мерзлой земли и обломки заграждений взлетали в предрассветное небо, в котором гудели моторы бомбардировщиков шедших на бомбардировку вражеских тылов и возвращающихся после выполнения задания.

Когда артобстрел окончился, настала оглушающая тишина.

А потом вверх взметнулись красные ракеты, и над изрытой снарядами и бомбами землей пронеслось раскатистое красноармейское «Ур-р-ра!». Политруки и командиры выскочили на бруствер, героически поднявшись в полный рост, и замахали своими ТТ, призывая бойцов в атаку на подлого врага. И темная волна покатилась по полю вдоль железной дороги…

Белофинны огня не открывали. Ни ураганного, ни какого. Похоже, их тут вообще не было. Хотя, по данным разведки, на этом участке кроме погранвзвода, дислоцировалась самокатная егерская рота, кавалерийский эскадрон и бронепоезд.

Отошли, наверное, гады! На заранее подготовленные позиции.

Ксенофонтов выругался и приказал свернуть пехотные цепи в колонны. Разведбат, саперная рота и танковый батальон - вперед. Остальные за ними. Артполк - в походное положение. И штаб. И политотдел с дивизионной газетой.

Выполнять!..

Комбриг ехал в бронеавтомобиле, не снимая танкового шлема с наушниками.

Судя по докладам командира разведывательного батальона капитана Угрюмова, пока все шло хорошо. Наступление развивалось успешно. К вечеру без единого выстрела были взяты приграничный поселок Луутахантя, железнодорожные станции Оллила, Куоккала и Келломяки. Разрушенные до основания. Потому что противник, отступая, взрывал железнодорожные пути и сжигал дома и хозяйственные постройки.

Боестолкновений пока не было, но без потерь, увы, не обошлось.

Коварные финны не только устроили минированные завалы и установили фугасы на всех дорогах. Отходя, они побросали вдоль обочины много разного барахла. Щегольские офицерские шинели. Сапоги и шапки. Сумки и чемоданы. Рассчитывая, что красноармейцы станут их подбирать. И подорвутся на минах-ловушках.

Они и подрывались. Пока не поняли, что к чему. Те, кто уцелел…

К вечеру разведбат вышел к поселку Терийоки. И попал под пулеметный огонь. Несколько бойцов было убито и ранено. Роты залегли.

Комбат связался с танкистами и попросил помощи.

К этому времени танковый батальон заметно отстал от разведчиков. Так как Курносовское шоссе, по которому он двигался вслед за ними, было испорчено и заминировано практически на всем своем протяжении.

Узнав об этом, Угрюмов предложил двинуть танки по железнодорожному полотну. Мин здесь было установлено гораздо меньше. Да, и те он уже успел обезвредить. Командир танкового батальона капитан Жолудев подумал и согласился.

Час спустя передовая танковая рота прямо по рельсам ворвалась в Терийоки. Немногочисленный финский заслон (отделение егерей и два пулеметных расчета) воспользовался наступившей темнотой и отошел в направлении Райвола.

Получив доклад Угрюмова, комбриг Ксенофонтов сразу же связался по радио с командиром двадцать шестого стрелкового корпуса комдивом Дубковым и отрапортовал о занятии Терийоки. Дубков тут же доложил об этом командующему армией комкору Попову, Попов - командующему фронтом командарму первого ранга Коневу, а Конев - командующему Северо-Западным направлением командарму первого ранга Тимошенко. Который приказал срочно соединить его с наркомом обороны и доложил товарищу Сталину о первом успехе на Карельском перешейке.

Утром во всех центральных газетах появилось сообщение штаба Ленинградского фронта о штурме и взятии важного укрепленного пункта и узла сопротивления противника Терийоки.

Рядом был помещен, полученный с помощью радиоперехвата и переведенный на русский язык текст «Декларации Народного правительства Финляндской Демократической Республики». Которое было создано в первом же освобожденном Красной Армией финляндском городе представителями левых партий и восставших солдат финской армии…