Олег Шушаков – Шквал над фиордами (страница 7)

Секунды шли. Лиман кружился под «Савойей». Вместе с косой. И городом Ейском. А «гитара» выходить из штопора, как это давно уже сделал бы У-1, даже не собиралась. Сергей изо всех сил давил на педаль. И на штурвал. Но это не помогало. Стрелка альтиметра не останавливалась. Тысяча четыреста метров. Тысяча триста. Тысяча двести. Тысяча сто…

И тут Сергей запаниковал.

Он никогда и никому об этом не рассказывал. И никогда и никому не расскажет! Но из песни слов не выкинешь. Было!

Море неумолимо приближалось. Собираясь поглотить его. Вместе с взбеленившейся машиной. А перед этим переломать кости. Порвать сухожилия. И мышцы. Раздавить сердце. И все внутренние органы. Собираясь убить его. Навсегда!

Кровь бухала в висках. Заглушая все остальные звуки. Даже мотор. Поле зрения сузилось до размеров циферблата высотомера. А на альтиметре была уже тысяча метров. Девятьсот. Восемьсот. Семьсот…

Сергей лихорадочно искал выход. И вдруг вспомнил! Что надо убрать газ. Он забыл убрать газ! Рычаг сектора газа был в крайнем переднем положении. На полном. А надо было убрать газ! Чтобы остановить вращение.

И он рванул рукоятку на себя.

Это его и спасло. Взревел двигатель. На полных оборотах. Рули заработали более эффективно. «Савойя» словно нехотя опустила нос. Перестала кружиться. И перешла в пикирование. Быстро разгоняясь на снижении.

А дело было в том, что на этой иностранке было обратное, то бишь, «французское» расположение сектора газа. И для увеличения оборотов рычаг надо было не толкать, а тянуть.

Когда Сергей запаниковал, это просто вылетело у него из головы. Сработал рефлекс и, желая убрать газ, он его, на самом деле, прибавил. Что, кстати, и требуется для вывода гидросамолётов из штопора. В отличие от их сухопутных собратьев. Для вывода которых, обороты надо уменьшать.

Набрав скорость, Сергей взял штурвал на себя. И вышел из пике. Над самой водой. А потом аккуратненько приводнился. Подрулил к спуску. Выключил двигатель. Повернул голову. И присвистнул: «Мать твою! Растак её, и так, и эдак!».

Как только самолёт остановился, края бипланной коробки опустились, и консоли нижних плоскостей почти коснулись поверхности воды. А подкрыльевые поплавки притопились.

При выходе из штопора и пикирования стальные расчалки растянулись от перегрузок. И стали длиннее. Во время полёта в набегающем потоке крыльевая коробка держалась нормально. А когда воздушное давление прекратилось, концы крыльев опустились вниз…

На следующий день на утреннем разводе начальник и военком школы Бажанов вызвал Сергея из строя и объявил:

– За предотвращение тяжёлого лётного происшествия и проявленное геройство курсанту Шамшурину объявляется благодарность с вручением наградного жетона!

Бажанов повернулся к своему заму, начальнику отдела лётной подготовки Мырсову, взял у него серебряный жетон с цепочкой и протянул Сергею:

– Поздравляю с наградой!

Жетон в виде геральдического щита с двумя самолётами по углам и красной эмалевой звёздочкой наверху был размером с рублёвую монету. Понизу шла выпуклая штампованная надпись «В.Ш.Морлетчиков им. Сталина», а над ней – гравировка «За геройство». На реверсе было выгравировано: «Курсанту Шамшурину С.И. от Командования школы 1934».

– Служу трудовому народу! – с трудом придя в себя от неожиданности, ответил Сергей. Он-то думал, что сейчас получит очередное взыскание. За небрежное пилотирование. И повреждённый самолёт. А его взяли и наградили!

– Встать в строй! – приложил ладонь к козырьку фуражки начвоенкомшколы.

– Есть! – вытянулся по стойке «смирно» Сергей и вернулся к своим товарищам.

В очередном номере многотиражки «Лётчик-Сталинец» было напечатано его фото и заметка «Геройский поступок».

Расписав случившееся в самых ярких красках, автор заметки призвал всех курсантов бороться за безаварийность по-шамшурински и равняться на Героя в учёбе.

Сам Герой, однако, на свой счёт нисколько не заблуждался. Хотя и прицепил цепочку с жетоном к воротнику форменки. Так, чтобы он висел рядом со знаками «Ворошиловский стрелок», «Парашютист-инструктор» и осоавиахимовским ромбом «За активную оборонную работу».

Жетон этот был дорог ему не меньше, чем крылышки красвоенлёта на левом рукаве, носить которые имели право лишь курсанты, освоившие боевой самолёт. Но Сергей отлично понимал, что на самом деле ему просто повезло. Во-первых, он запросто мог убиться. Как Митрофан Коровкин. А, во-вторых, запросто мог получить пять суток ареста. Вместо награды.

Но тогда Сутьба к нему ещё благоволила.

Не то, что сейчас! А, ведь, прошло всего пять лет. Когда же это случилось? Когда от него отвернулась удача?

Не в тот ли яркий весенний выходной, когда он, находясь в увольнении и прогуливаясь с друзьями – Николаем Шутовым и Филиппом Усачёвым – в Парке культуры и отдыха имени товарища Калинина, заглянул на танцы?

На танцплощадке толкалось немало парней с ленточкой «ВОЕН. ШКОЛА МОРСКИХ ЛЕТЧИКОВ» на безкозырках. Но не заметить этих троих было просто нельзя!

Дело в том, что все будущие красные военморлёты были физически хорошо развиты. Имели мощные бицепсы, трицепсы и квадрицепсы. Все были комсомольцами. Имели оборонные и спортивные значки. И даже знак «Парашютист». Да, только большинству из них не было и двадцати лет.

Эти салажата изо всех сил старались выглядеть видавшими виды моряками. Носили неуставной клёш. Стрелки на рукавах. И безкозырки-итальянки. В смысле, блином. Чтобы звёздочка смотрела под ноги. А ещё, само собой, ясное дело, а как же иначе! Выцветшие «гюйсы» и не больше четырёх полосок в вырезе форменной рубахи. Как оно и положено. Настоящим мореманам. Видавшим виды. И прочие ураганы. Хотя никаких ураганов вышеупомянутые «альбатросы морей» и в глаза не видывали. А просто стирали свои воротники в хлорке.

С восхищением на этих хорохористых мальчишек смотрели только школьницы. А девушки постарше в ответ на неуклюжие попытки пришвартоваться лишь снисходительно улыбались.

Сергею и его друзьям застирывать «гюйсы» было незачем. И без того было ясно. Что не дети. Прекрасная половина человечества такие вещи просекает с первого взгляда.

Все трое были с девятьсот восьмого года. Все имели по три узких старшинских галуна на рукавах. И нашивку красвоенлёта. Не носили комсомольских значков. Поскольку были членами Партии. И резко выделялись на общем фоне. Уставными безкозырками, рубахами и брюками. Считая это особым шиком. Которого салагам не понять. Потому что салаги.

Почему Тамара пригласила на танец его, а не Филиппа или Николая, и ежу было понятно! Геройский жетон имелся только у Сергея. Вот, он и вляпался. По самое «не хочу».

А, ведь, у него был выбор! Девушки заглядывались на Сергея не только из-за значков. Среднего роста, крепкий широкоплечий шатен успел смутить не одно девичье сердечко. Ясным взглядом карих глаз и твёрдыми правильными чертами лица. Каких ещё немало осталось на Руси. Добродушных и улыбчивых в обычной жизни. Грозных в минуту гнева. И безпощадных к врагу в мгновения боевой ярости.

Мог бы орлом летать. Рядом с орлицей. А он! Попал. Как кур в ощип…

На самом деле всё было просто. Даже банально. С женой Сергей простился на перроне. Год назад. И с тех пор обнимался только с подушкой. А тут в его руках оказалась такая роскошная женщина! Стройная полногрудая блондинка. С серыми глазами. Которые глянули на него так, что у него сразу же пересохло во рту. И всё внутри вспыхнуло. Когда она обняла его за шею. И прижалась грудью. И животом. Потому что танго!

Ничего удивительного, что Сергей проводил её до дома. И зашёл на минутку. Чайку попить. Да и заночевал.

Тамаре давно уже перевалило за двадцать пять. Когда-то она была замужем. Пока не развелась. Потом ещё раз сходила замуж. И снова неудачно. Поэтому жила одна. Абсолютно свободная и независимая. И больше в ЗАГС не собиралась. Ни за что! А пока училась в школе медсестёр. И подрабатывала санитаркой в городской больнице. Девятилетнюю дочь она отвезла в станицу. К сестре. Потому что присматривать за дочкой было некому. И вообще! В городе – пыль и духота. А на хуторе – свежий воздух. Речка. Сад. Корова. Яйца.

И маме надо как-то личную жизнь устраивать!

В тот вечер Николай и Филипп вернулись в расположение одни. Искусно отвлекли внимание дежурного. И сдали личный знак Сергея вместе со своими бляхами. Прикрыв отсутствие друга. Который появился в кубрике лишь под утро. Полностью ошалевший.

С этой ночи все увольнительные он проводил в гостях у Тамары. И самоволки тоже.

Ловушка захлопнулась…

Глава 3

…Так уж устроены люди.

Мужчина готов пойти на многое, лишь бы произвести на женщину впечатление. Чтобы добиться её любви. И совершает всяческие подвиги по этой причине. И добивается своего.

Во всяком случае, сам так считает. Пока не убедится, что обманулся. Ибо, получив женщину, часто так и не получает любви. И только тогда понимает, что любви нельзя добиться. Ведь, это – дар! И понимает, что если женщина не полюбила сразу и безусловно, то уже никогда не полюбит. И никакие подвиги тут не помогут. И деньги тоже. И даже приворот. Только хуже будет.

Как в поэме писателя А.С. Пушкина. Про красавицу Наину. И финна. Который стал вещим. Когда, наконец, понял. Кто кому что. И впредь зарёкся. По граблям ходить.