Олег Шовкуненко – Тест на выживание (страница 53)

– Давай-давай, – Леший был непоколебим. – Кому доктор велел ноги расхаживать? А то так и останешься кошкой-хромоножкой.

Мне показалось, что Лиза сейчас вцепиться Андрюхе в горло. Этакая маленькая разъяренная фурия, готовая сражаться с каменным колосом.

Загребельный видать понял, что ляпнул что-то не очень тактичное и притом не к месту. Поэтому он поспешил зайти с другой стороны:

– Боец, вы что, отказываетесь выполнять приказ своего командира? – чтобы Лиза не подумала, что он намекает на себя самого, Леший уточнил: – По-моему Крайчек ясно и понятно сказал: «Когда Ветров придет в себя, немедленно сообщить».

Тут мне показалось, что Загребельный желает непременно сплавить мою сиделку. И ему это удалось. Услышав последние слова подполковника, Лиза с неохотой сдалась:

– Я быстро, – она обращалась уже ко мне. – Крайчек, он ведь здесь, в убежище. Так что мигом обернусь.

Лиза отстранила протянутую руку Загребельного, который попытался помочь ей встать с краешка моего матраса. Однако Леший проигнорировал этот протест. Он схватил девушку под руки и как пушинку поднял. Только оказавшись на ногах, та наконец поняла, что подполковник избавил ее от довольно неприглядного занятия – вставание с пола на частично парализованных ногах. Не глядя на Загребельного, Лиза буркнула «Спасибо» и довольно сильно хромая пошла к выходу.

Когда дверь за ней закрылась, Леший кивнул мне:

– Хорошая девчушка. Правильная. Завидую тебе, Максим. Видал, как принарядилась? Все ждала, когда ты очухаешься.

– Что у нее с ногами? – я не мог поверить, что только что видел то, во что превратилась легкая пружинящая походка Лизы.

– Доктор сказал – остаточное явление. Газ этот проклятый так подействовал.

– Ей будет тяжело идти.

– Куда?

Мне показалось, что Леший не следит за моей мыслью, что сейчас он где-то далеко.

– Завтра. Вместе со всеми. Ей не выдержать долгого марша.

– Это кто бы говорил, – Андрей притащил откуда-то из-за пределов поля моего зрения низенький колченогий табурет, поставил его рядом с моим матрасом и уселся.

– Да, ты прав, – я горько улыбнулся.

Подумалось, что скорее всего мне придется остаться здесь, в убежище. А вот Лиза… она должна уйти. Леший должен будет ей помочь. Обязательно должен! Я уже собирался попросить его об этом, да не успел. Андрей первым обратился ко мне:

– Слушай, Максим… Это, как его… – Загребельный с трудом подбирал слова. – Сегодня утром… Ну, тогда, когда тебя схватили. Я приказал…

Ах вот он о чем. Вот что не дает героическому подполковнику покоя. И торчит он здесь в санчасти наверняка именно поэтому. Решил не затягивать с выяснением отношений. Молодец. Далеко не у каждого на такое хватит решимости и силы воли.

Размышляя об этом, я продолжал молчать, поэтому Лешему ничего не оставалось как закончить свой, ох какой нелегкий монолог:

– Тот выстрел… У нас не было возможности вытащить тебя. Я приказал снайперу… – тут он запнулся, понял, что произнести это не сможет. Андрей сумел лишь выдавить из себя: – Прости.

Что я мог на это ответить? Разве не точно также поступил я сам, когда колесами БТРа раздавил еще живого Виктора Сотникова. Я просто прекратил его мучения. Вот и Леший… Он сделал… вернее хотел сделать тоже самое. Это правильно. Это скорее милосердие и высшее проявление дружбы в ее нынешнем суровом обличие. Так какого же черта тут каяться!

– Хреновый у тебя снайпер, – медленно протянул я. – В такую здоровую мишень не попал. Ты ему непременно разнос устрой.

Придать своему голосу более или менее дружеские интонации мне было невероятно трудно. Но, тем не менее, я постарался. Правда, видать у меня это плохо получилось. После моих слов Андрюха помрачнел еще больше.

– Нету больше снайпера. И половины тех, кто с нами ходил, тоже нет. Вот такая канитель получилась.

Расспрашивать дальше не имело смысла. Дальше и так все было понятно. Рассказ о том, как кентавры перебили половину людей Лешего, станет лишь еще одной страшной историей, которая отнимет у меня силы и время. Главное время! Спохватившись, вспомнив о нем, я поспешил спросить приятеля:

– Андрюха, что-нибудь выяснилось?

– Ты о кашалотах?

– Да. Куда они подевались?

– Полагаю, сгорели, так же как и тот кентавр, которого ты резал, – Леший с подозрением покосился на меня. – Ты хоть помнишь это?

– Помню, – кивнуть у меня не было сил, поэтому в знак согласия я закрыл глаза.

– Пепел. После него остался пепел, точно такой же, как и на тех огромных кругах, которые мы осматривали. Три круга, и кашалотов было тоже три. Отсюда сам собой напрашивается вывод.

– Кентавра убил я, а кто убил кашалотов?

– Интересный вопрос, но я не знаю на него ответа. – Несколько секунд подполковник думал, а затем робко, как будто стесняясь своих слов, предположил: – А вдруг их никто и не убивал. Тот человек… Ну, тот белорус, с которым мы говорили на стене. Он ведь сказал, что кашалоты ушли. Ушли в туннель. Может и кентавра ты того… отправил назад, в то самое место, откуда они все и появляются. – Леший пожал плечами. – Теория. Это всего лишь открытый вопрос. Точно такой же, как был ли вообще весь тот разговор и тот одноглазый лесник.

От слов Загребельного у меня в мозгу что-то щелкнуло. Цирк-зоопарк! А ведь это был именно он! Тот человек, что спас меня и Нестерова от призраков. Серый плащ, ружье, бандана. Точно он, белорус, Олесь!

– Нет, Андрюха, похоже, то был совсем не мираж. Этого лесника я видел снова.

– Не может быть! – выдохнул Загребельный. – Когда? Где?

Я не успел ответить. Дверь распахнулась, и в комнату вошли трое: Крайчек, Горобец и тот невысокий крепыш, заместитель Нестерова. Как же его, Колесов… или Карцев… Вспомнить мне так и не дали. Возле двери возникла маленькая заминка. Четвертой в палату пыталась прорваться Лиза, но Горобец ее притормозил. Произнеся отцовское: «Погодь, дочка. Дай людям поговорить», он захлопнул дверь перед девушкой.

Крайчек выглядел очень усталым, но, даже не смотря на это, улыбнулся увиденной сцене:

– Шикарно ты устроился, Макс. Личные апартаменты, хорошенькая сиделка.

– Я всего этого вроде как не просил, – я нахмурил брови.

– Шучу, – Томас примирительно махнул рукой. – Я сам приказал положить тебя отдельно от всех остальных. Тут у нас имеется возможность спокойно поговорить.

– А Нестеров?

– Пока в общей палате. Когда очнется, тоже сюда перенесем, – при этих слова Крайчек поглядел на медика, и тот кивнул, подтвердив тем самым, что прекрасно помнит приказ начальства.

– Как он? – мне действительно хотелось это знать, я действительно волновался за Анатолия.

– Лучше, чем можно было ожидать, – вопрос относился к медицинской части, поэтому и ответил на него врач. – Отравление фосфатами имело место в гораздо меньшей степени, чем у Лизы Орловой.

– Странно, – протянул я. – Он ведь был в этом проклятом подвале столько же, а может даже и дольше, чем она.

– Ничего странного… – начал было медик, но его перебил Горобец.

– Повезло нашему сыскарю. Я гадав, шо такого в жизни не бывает, только в кино.

– Это ты о чем? – не моими мозгами сейчас разгадывать загадки.

– У Нестерова язва желудка, – доктор вновь завладел нитью разговора. – Сейчас у него обострение. Появились боли. Так что перед самым вашим выездом к магазину я ввел Нестерову атропин. Надо было уменьшить выделение желудочного сока. Вот как удачно вышло. Получилось, нежданно-негаданно подготовил человека ко встречи с этой дрянью.

Слова медика многое прояснили. Вот значит почему Анатолий остался жив, выжил там, где погибли все остальные, выжил даже без моей помощи. Надо же, выходит, я сделал правильный выбор, истратил аптечку на того, кого и следовало. Тут я вспомнил тот миг у входа в полуразрушенный магазин, мгновение, когда я принимал решение. Почему тогда я выбрал именно Лизу? Только ли по каким-то своим личным причинам? Или… Или мне подсказали верное решение? Кто? Несколько мгновений этот вопрос занимал все мои мысли. Однако это длилось все лишь несколько мгновений. Глупости. Кто мог повлиять на мое решение? Этот выбор сделал я сам. И если послать к дьяволу все моральные составляющие данного дела и учесть только результат, то получается, что не ошибся. Уцелели два человека. Два! А это намного лучше, чем один.

– Ладно, буде про Нестерова балакать. Даст бог выдюжит наш доблестный милиционер, – голос Миколи Горобца стал доходить до моего сознания, пробиваясь сквозь пелену неуверенности, сомнений, перепутанных, крутящихся как в водовороте мыслей. – Мы сюда зовсим за иншим пришли. Рассказывай, Максим, шо там да як було? Може чего новенького про цих тварюк разузнал.

В помещении тут же повисла гробовая тишина. Четыре пары глаз буравили меня с надеждой и нетерпением.

То состояние, в котором я находился, не очень-то способствовало мыслительному процессу. Но я напрягся и заплетающимся языком кратко поведал товарищам всю историю сегодняшнего дня. Опустил только лишь две вещи, две встречи. Первая это с тем зловещим повелителем кентавров, вторая – с одноглазым лесником в самом конце нашего путешествия. Не думаю, что Крайчек, да и все его помощники готовы узнать о них, тем более сейчас, когда все уже на пределе, когда нервы и так сдают.

– Ничего, что могло бы нам помочь, – в конце моего рассказа сделал вывод крепыш разведчик.