Олег Шовкуненко – Тест на выживание (страница 52)

Не смотря ни на что пока мы были все еще живы, и этот бесспорный факт позволял нам начать действовать. Вот только как?

– Выходим? – прошептал я. – До периметра менее километра.

– Сдурел! – Нестеров вцепился мне в плечи, не позволяя даже шелохнуться. – Они ведь рядом.

Словно в подтверждение слов майора что-то пронеслось перед дверью погрузчика. Оно на мгновение заслонило сияние периметра, и только благодаря этому я увидел. Что именно? Сложно сказать точно. Что-то бесформенное, похожее на комок спутанных, ветхих от древности кусков ткани. Цирк-зоопарк, и эта штука может убивать?!

Как оказалось эта штука была способна на многое, например, она свободно и легко крушила стекло и металл. В мгновение ока ткань, вернее то, что я принял за ткань, плотно намоталось на кабину и… В это было невозможно поверить. Дверь и защищавшая ее решетка стали таять. Они словно были нарисованы акварельной краской, а сейчас разыгравшийся вдруг ливень бесследно смывал ее. Еще одно мгновение и от нашей единственной защиты не останется и следа.

Однако дверь просуществовала гораздо меньше, чем мгновение. Ее разнес вдребезги, вышиб, вышвырнул наружу неистовый огненный шквал. Стволы двух Калашниковых били в считанных сантиметрах от моего лица. Жар опалил кожу, грохот оглушил, но как ни странно именно в этот миг я ощущал дикую радость. Глядя, как вместе со стеклом рвется и разлетается тело призрака, я понимал, что хоть на миг, хоть на секунду мы победили.

– Бежим!

Нестеров буквально вышвырнул меня из машины. Лишь каким-то чудом удалось не расшибиться о ковш. Я перелетел через него и грохнулся уже где-то впереди погрузчика. Ничего не видно. Из всех ощущений лишь дикая боль в сломанных ребрах, колючий жесткий асфальт под ладонями, ну и, конечно же, страх.

Именно от страха, а совсем не от боли я вскрикнул, когда в меня вцепилась сильная рука.

– Вставай, Максим!

Уговаривать меня долго не пришлось. Я вцепился в Анатолия как в спасательный круг. Намертво вцепился. Ведь сейчас меня поджидала не смерть, а что-то еще более страшное.

Мы пробежали не более десяти шагов. Анатолий одной рукой поддерживал меня, а другой стрелял из автомата. Он вскидывал Калашников и, когда ствол упирался в небо, нажимал на спуск. В кого целил майор было не разглядеть. Скорее всего, ни в кого, в пустоту. Анатолий просто хотел добыть хоть каплю, хоть искорку света. Как будто это могло остановить их… тех, кто пришел с того света.

Нас накрыло одним махом, сразу обоих. Словно сотканные из ледяных нитей бинты навились вокруг рук и ног, поползли по груди и животу. От их прикосновения тело теряло чувствительность. Нет, его не парализовало. Паралич это что-то иное. Здесь же я понимал, что чувствовать уже нечем. Мое тело просто исчезало, превращалось в ничто. При этом я понимал, что поднимаюсь вверх, словно возношусь на небо. Хотя нет, это не вознесение в рай, это скорее дорога в ад. Только он, как выяснилось, находится на небесах, черный, бездушный и холодный. А свет это наш мир. Свет он всегда был и остается на Земле.

Свет… Мои закрывающиеся, теряющие способность видеть глаза, похоже, действительно различили свет. У него был источник. Яркая светящаяся голубым точка. Она освещала круг, участок шоссе, который перечеркивал белый пунктир дорожной разметки, и еще что-то… какую-то тень… фигуру…

Я собрал остаток сил и попытался противостоять пожиравшей меня чудовищной ледяной пустоте. Сопротивляться оказалось возможным всего лишь несколько мгновений, однако, и их оказалось достаточно, чтобы увидеть и осознать увиденное. Свет шел от зарешеченной керосиновой лампы, такой, какую сто лет назад брали в забой шахтеры. В высоко поднятой руке ее держал человек. В нем чудилось что-то знакомое. Длинный, ниже колен плащ, закинутое за спину помповое ружье и вылинявшая зеленая бандана на голове. Я знал его. Точно знал.

Дальше этого открытия мое сознание не продвинулось. Не было у него на это сил. Все что я смог, это быстро угасающим зрением заметить, как человек вытянул из кармана… Что именно? Не разглядеть. А, впрочем, нет, вижу. Что-то округлое, тускло поблескивающее зеленым окрашенным боком. Когда человек поднес предмет ко рту и зубами оторвал от него металлическое кольцо, сомнений не осталось. Граната!

Оказывается это летучее отродье можно глушить обычными гранатами. Как рыбу. Когда где-то рядом грохнул взрыв, я уже ничего не видел. Все что помнил и понимал, был смех. Я и вправду смеялся. Без звука и без улыбки, без губ, голосовых связок и гортани. Ибо ничего этого у меня уже просто не было.

Глава 13.

Я чувствовал, что меня гладят по волосам. Ласково так гладят. Как будто это мама. В детстве она садилась мне на кровать и, желая спокойной ночи, вот точно так же гладила. Что же она говорила? Кажется, «Спи, вояка» или «…забияка» или «…разбышака». Я никогда не был ангелом и тихоней, поэтому после моих дневных подвигов душещипательное «зайчик» или «котик» ко мне никак не клеилось. Вот и сейчас мне почему-то казалось, что прошедший день выдался не таким уж тихим и мирным. Что-то в нем было такого… Сейчас я вспомню… Как только услышу слова мамы, так сразу и вспомню.

– Товарищ подполковник, он очнулся!

Голос был женский, но не мамин. Слишком молодой. И еще это «подполковник». Отец у меня сугубо штатский человек, так что… Где же я? Кто рядом со мной?

Попытка открыть глаза принесла боль. Резкий желтый свет ослепил, заставил сморщиться и застонать.

– Свет! Потушите верхний свет!

Сейчас уже говорил мужчина, и голос его был жесткий и властный, командирский я бы сказал. Что ж, все интересней и интересней.

Первый, так бесславно завершившийся эксперимент по прозрению меня кое-чему научил. Второй раз я открывал глаза уже очень медленно и осторожно. Сперва две узенькие щелочки. Сейчас вокруг меня царил приятный мягкий полумрак. Он успокаивал, говорил мне, что теперь можно без боязни взглянуть на окружающий мир, познакомиться с его обитателями. Хотя мне все больше и больше казалось, что я их знаю.

– Лиза… – прошептал я, когда округлое пятно напротив моего лица обрело наконец четкие очертания.

Она была совершенно не похожа на ту девчонку, которую я впервые увидел на грязных, пропитанных запустением и смертью улицах мертвого города. Бейсболка исчезла, свитер тоже. Теперь густые каштановые волосы закрученным в плавную спираль потоком текли по голой, казалось выточенной из мрамора шее. На Лизе была блузка. Сто лет уже не видел женщин в блузках, особенно таких белоснежно-белых. В ушах у девушке блестели сережки, маленькие вкрутки с белыми камешками. Они светились и переливались радужными бликами. Ярко, очень ярко. Но даже бриллиантам было не сравниться с сиянием больших карих глаз.

– Вот и хорошо, Максим! – теперь Лиза схватила мою руку. – Ты пришел в себя. Теперь все будет замечательно. Ты выздоровеешь, ты поправишься.

– Где… – я попытался спросить, но горло ссохлось, и вместо слов на свет появился лишь сиплый хрип.

– Воды? Хочешь пить?

Девушка мигом угадала мое состояние. Я еще не произнес «да», а около моих губ уже появилась белая эмалированная кружка. Сделав несколько жадных глотков, я почувствовал, что смогу говорить.

– Где Толя?

– Милиционер-то?

На этот раз мне уже не пришлось гадать кто он, обладатель этого командирского баса. Загребельный собственной персоной возник в поле моего зрения. Он улыбался. Правда, улыбка была слегка странная, усталая и виноватая. Нет, все же сначала виноватая, а затем уже усталая.

– Милиционер, он тоже здесь. Живой. Только вот в сознание пока не приходил.

– Здесь? – я прополз взглядом по потолку в грязно-желтых разводах.

– Ну да, здесь, в санчасти.

Слова Лешего словно нафтизин прочистили мне нос. Я тут же уловил запах крови, медикаментов и хлорки.

– Как я здесь…

Лиза поспешно приложила к моим губам палец, требуя не напрягаться. А вопрос мой, он и так был понятен.

– Как ты здесь оказался? Товарищ подполковник вас вытащил, спас. Тебя и Нестерова.

Когда я перевел взгляд на Загребельного, тот кивнул:

– Вам совсем немного не хватило. Метров восемьсот до периметра не дотянули. Но вы стреляли, и дозорные услышали.

– Ты рискнул…

– Рискнул, – Леший как-то странно на меня поглядел, зыркнул и сразу отвел глаза.

– Спасибо.

Я уже успел прийти в себя настолько, что даже смог отнять руку Лизы, которая пыталась удержать меня от излишних разговоров. Глупая. Разговоры сейчас для меня самое оно, лучшее лекарство. На том свете ведь не поговоришь, на том свете царит тишина, даже крики и стоны там становятся частью полного ледяного безмолвия.

– Честно сказать, вам с милиционером крупно повезло, – Леший пропустил мимо ушей мою благодарность. – Успели проскочить. А после того, как мы вас приволокли, вокруг такое началось… Я только что со стены. Ночь буквально стонет от воя и рева. Не удивлюсь, если после рассвета мы обнаружим все дома в округе стертыми до фундаментов.

– Призраки? – спросил я.

– Должно быть они, – Леший невесело хмыкнул. – Хотя, честно говоря, я не проверял.

– Что в поселке?

После моего вопроса Загребельный даже как-то вздрогнул, словно очнулся, словно вспомнил что-то. Он положил руку на плечо Лизе и попросил:

– А ну, боевая подруга, сгоняй за мистером Крайчеком.

Девушка тут же одарила подполковника возмущенным взглядом, как будто тот изрек что-то чудовищное, крамольное.