Олег Шовкуненко – Приговор судьи (страница 53)

– Кость! – от неожиданного возгласа идущего впереди мужика я вздрогнул.

– Тише, ты! – зашипел я. – Где? Какая еще к дьяволу кость?

– В-вон там, около колеса, – Острие подрагивающего в руках багра указало на белую человеческую кость, которая и впрямь лежала рядом с передним колесом того самого «Урала», борта которого благополучно пошли на дрова.

– Вчера ее тут не было, – пробурчал я себе под нос и тут же понял, что несу полную чушь. Конечно же, не было. Ведь это совсем свежая кость, на которой еще поблескивали клочья мягких, только что объеденных хрящей.

– Крови нигде не видно, – прошептал Леший. – Странно.

– Хряща завалили здесь, в трюме, это точно, – я изо всех сил пытался совладать с гуляющим по венам адреналином, и начать думать логически. – Значит должна быть и кровь. Видать, мы ее пока просто не нашли.

– А кость? С неба она что ли упала?

Загребельный произнес эти слова и тут же замер. Рожа у ФСБшника вдруг стала такая, будто он только что ненароком продал родину, честь и саму душу. Ничего не говоря, Андрюха медленно стал задирать голову. Еще до того, как я понял, что это не просто спонтанное желание воздеть глаза к небу, произошло нечто совершенно неожиданное и смертельно опасное.

Сверху, из густого переплетения ферм, трубопроводов и кабелей, проложенных под потолком на протяжении всего танкового трюма, прямо нам на головы рухнул здоровенный шевелящийся темно-красный клубок. Еще находясь в воздухе, он закрутился как юла, хлестнул по гладкому металлу стен длинными гибкими щупальцами. Само собой, удары этих смертоносных плетей предназначались вовсе не ржавому мертвому железу, а нам, живым смертным людям.

Мы с Лешим смогли защититься лишь потому, что стояли рядом и одновременно подняли свое оружие. Шершавая как наждак, красная плоть налетела на металл, скользнула по нему, едва не вышибив из рук, и ушла сантиметров на двадцать выше головы Загребельного.

Но далеко не у всех из нашей команды оказалась такая завидная реакция и слаженность в действиях. Одному из мужиков, тому самому, что и обнаружил кость, щупальце рубануло прямо поперек груди. Его отбросило в сторону, но прежде, чем бедолага упал, я граем глаза успел разглядеть, что после этого удара вся грудная клетка «серого» начисто лишилась как одежды, так и большей части мягких тканей. В тусклом желтоватом свете мелькнули голые белые ребра, под которыми неистово билось еще живое человеческое сердце.

– Берегись!

Леший оттолкнул меня в сторону, чем уберег от следующего удара беспощадной живой фрезы, которая щедро сеяла смерть в чреве старого боевого корабля. Сам же подполковник размахнулся и со всей силы рубанул ломом по летящему, теперь уже точно в него, смертоносному красному хлысту.

Очевидно тварь в отличие от наших осьминогов или кальмаров имела внутри своих чудовищных лап что-то наподобие костной ткани. Только этим можно было объяснить тот резкий хруст, что послышался в момент, когда оружие Лешего врезалось в живую плоть.

Красное чудовище конвульсивно дернулось и стало быстро складывать щупальца. Оно наматывало их на себя, превращаясь в крупный шевелящийся клубок около метра в диаметре. Самым непонятным являлось то, что до этого хищник умудрялся каким-то невероятным образом висеть прямо над нашими головами. Скорее всего, его бешено вращающиеся конечности работали не только как оружие, но еще выполняли функцию вертолетных лопастей, удерживающих тварь в воздухе. Однако неистовый выпад Загребельного нарушил работу этого живого пропеллера, и теперь тот падал вниз с явным намерением изменить свою тактику нападения.

Только вот тварь просчиталась, не успела. Еще до того как она опустилась на ржавый пол танкового трюма, в ее отвратное красное тело вонзился остро отточенный багор, а за ним кирка и топор. Подопечные Хряща изо всех сил сражались за свою жизнь, и надо отдать им должное, делали это слаженно и умело. Правда, оружие им выдали не ахти какое, можно сказать самое завалящее, таким много не навоюешь. Понимая это, я тут же кинулся на раненного, но вовсе не поверженного врага, покрепче стиснул рукоять тесака и с диким воплем «А-а-а!» что есть силы рубанул сверху вниз.

Вот тут-то и проявились все достоинства тяжелого, остро отточенного лезвия. Сталь отсекла твари одну из конечностей, которую та успела на себя намотать, и сантиметров на двадцать вошла в крупный бугор посреди приплюснутого, усаженного мелкими наростами туловища.

Что я попал именно туда, куда и следовало, стало понятно по тому, как красный осьминого-паук рухнул на пол: безвольно и тяжело, будто груда полусгнившего хлама, найденного где-то в старом сарае. Тесак так плотно засел в глубокой ране, что я был вынужден его отпустить, иначе вполне мог повалиться на эту многоногую дрянь, чего мне, естественно, хотелось меньше всего.

– К-кажись готов? – заикаясь, выдохнул один из молодых «серых».

– Погляди, что там с раненым! – парень стоял ближе других к распростертому на полу мужику, а потому я не дал ему долго наслаждаться видом поверженного противника.

– Откуда эта сука здесь взялась? – произнес мужик с кровоподтеком вокруг глаза, который оставил кулак моего сына. На темной коже он смотрелся как настоящая дыра, в глубине которой нервно дергался глаз.

– Ясно откуда, снаружи приползла, пока мы там с вами отношения выясняли.

– Значит, здесь могут быть и другие! – «серый» тут же стал затравленно озираться по сторонам.

– Если еще нет, то скоро обязательно будут, – пообещал я. – Теперь понятно, почему мне казалось, что песок за бортом местами шевелится. Там они прячутся, тварюки! И окраска соответствующая. Рядом будешь стоять, не заметишь.

– Товарищ полковник, надо срочно закрыть все ворота! – двое пацанов буквально кинулись ко мне.

– Ну-у, это вы размечтались, бродяги! – Загребельный подошел поближе. – Вручную их не поднять. Это у вас на «Джулии» для этого дела всякие вороты и рычаги приспособлены. Можете опускать, поднимать, а здесь мы с этим делом и за неделю не управимся. – Андрюха сделал останавливающий жест, чем окончательно дал понять, что тема закрыта. После этого чекист поглядел в сторону лежащего на полу человека. – Как он там? Живой? – Вопрос был адресован тому парню, которого я отправил на помощь раненому.

– Готов. Отвоевался братан Ляпис, – тот поднялся на ноги с самым сумрачным выражением лица, какое себе только можно было представить. – И крови почти нет.

– Болевой шок, – я назвал самую вероятную причину смерти. – Ему все мясо с груди содрало.

– Мачете свое забери, – подполковник ФСБ зябко поежился и, следуя примеру всех остальных, обвел взглядом пропитанный пылью, ржавчиной и тенями танковый трюм. – Сам ведь сказал, с минуты на минуту могут нагрянуть новые гости.

Леший, конечно же, был прав, а потому я тут же нагнулся за своим оружием.

Чтобы вырвать тесак, мне потребовалось упереться ногой в красную обмякшую тушу и, взявшись обеими руками за рукоять, как следует дернуть. Сразу послышался негромкий металлический скрежет, и по толстому лезвию проскользнула робкая электрическая молния. Не заметить ее в тусклом освещении трюма было просто невозможно.

– Цирк-зоопарк, это что такое? – я вопросительно скосил глаза на друга.

Тот ничего не ответил, а только лишь скривился и беспомощно пожал плечами.

– Ладно, сейчас разберемся.

В моем мозгу безостановочно тикал невидимый таймер, который неумолимо отсчитывал минуты, а может даже секунды до следующей атаки, но недюжинным усилием воли я заставил себя о нем позабыть. Чутье подсказывало: сейчас мы откроем еще одну тайну. Совсем не факт, что это будет общий, глобальный ответ на все вопросы, но очередной шаг в нужном направлении будет сделан, это уж точно.

До этой самой тайны пришлось докапываться при помощи трех или четырех яростных ударов клинка. Именно столько их понадобилось, чтобы раскромсать упругую, оказавшуюся внутри голубовато-серой плоть и докопаться до…

Вот тут я не поверил своим глазам. Треугольная пластина белого металла, по периметру которой медленно догорали синие и красные кристаллы. Чтобы проверить не мерещится ли мне, не брежу ли, я потянулся к прорубленной в теле страшилища дыре, но тут же получил по руке.

– Куда лезешь, дурак! – прорычал Леший. – У этой твари не кровь, а настоящая кислота. Вон гляди, тебе одну штанину уже прожрало.

– Это ведь тот самый прибор?! – невидящим взглядом я скользнул по заправленным в кирзаки замусоленным джинсам, на которых крохотные капельки грязно-белой, густой, будто гной крови едва заметно дымились и расползались хорошо заметными белесыми пятнами, а затем вновь повторил свой вопрос: – Ты понимаешь, это же та самая штука, что упрятана в голове каждого кентавра?!

– Понимаю, – кивнул мой приятель. – Но раньше, чем разговоры разговаривать, ты лучше эту гадость сотри, а то сейчас до кожи дойдет. – Произнося это, Андрюха протянул мне небольшой лоскут тента, который мы удачно не отправили в костер вместе с досками от раскуроченного бортового грузовика.

– Эта приспособуха помогает тварям удерживаться в нашем мире, – я чисто автоматически обтирал штанину, а сам пытался понять, что именно дает нам это открытие.

– Что-то не видал я таких… – задумчиво протянул Загребельный, который в это время с тревогой и подозрением вглядывался в квадрат носовых ворот, за которыми раскинулось бесконечное красное море.