Олег Шовкуненко – Бегство (страница 25)

В том, что это действительно зараза и позор, Штык тогда убедился самолично, притом на двести процентов. Он своими глазами видел смрадные камеры невольников и ржавые контейнеры, заваленные исполосованными трупами доноров. Среди них тоже были женщины и дети. И Зыков, хотел он того или нет, все равно чувствовал на себе вину. Потому что допустил все это, не спас, не пришел вовремя…

О том, какие мысли посетили голову рязанского полицейского Виктора Ревы по прозвищу Солома, было очень сложно сказать. Да и были ли они там вообще? А может бывший блюститель порядка просто присматривался к тонкому золотому браслету на руке мертвой женщины?

— Ну… Чё стоишь? Будешь здесь шмонать или как? — Штык первым нарушил тяжелую гнетущую тишину.

— Мне и так хватит, — помрачнев, буркнул Солома. — Пусть себе лежат спокойно.

— Пусть лежат, — Зыков повернул голову и поглядел на рядового с нескрываемым удивлением и даже толикой уважения.

— Какого пялишься! Я чё, по-твоему, полное дерьмо?! — обиделся Солома. — У меня между прочим тоже…

Что такого у Соломы «тоже…» капралу на этот раз так и не судилось узнать. Неожиданно на слова рядового наложился требовательный призывный писк. Это очень походило на звук помехи, спровоцированной системой радиоподавления, когда та только-только зацепила тебя своим невидимым сачком. Похоже, именно этот вариант и пришел в голову Соломе. Штык понял это, когда увидел, что рядовой спешно пытается вырубить свою радиостанцию.

— Стой, болван! — капрал остановил напарника. — Это совсем другое. Это датчик!

— Датчик?! — Солома будто очнулся. — Тот самый? Что Виккерс поставил внизу?

— Бегом! — Зыков, не долго думая, схватил рядового за шкирку и толкнул в дверной проем. — Вонючие свинари! Вернулись, твари!

По лестнице наемники слетели, разом перепрыгивая через две-три ступени. В коридоре первого этажа на глаза сразу попалась небольшая баррикада, сооруженная из части того бытового хлама, что валялся там ранее. За баррикадой притаился раненый Жора Хомяк, который держал под прицелом дальнюю часть коридора, ту самую, где и располагался кабинет хозяина фермы.

— Там звук электромотора, — прошептал он, когда Штык и Солома залегли рядом.

— Нихрена не слышу, — Солома покрутил настройку аудиоприемника.

— Еще секунду назад гудело, а теперь затихло нахрен, — уточнил Хомяк.

— Все! Опоздали! — отставной полицейский нервно теребил спусковой крючок гаусс-винтовки. — Они уже внутри!

— Не ссать! Куда этому быдлу против армии!

Штык плавно снял с плеча трофейный БИ-6000 и оставил его под охраной Хомяка. Затем, не спуская глаз с дверного проема, из которого в любую секунду могло последовать нападение, капрал абсолютно бесшумно поднялся на ноги.

— Солома, вперед! Встретим их, пока не осмотрелись!

Рядовой без особого энтузиазма, но все же выполнил приказ унтер-офицера, и они вместе двинулись вглубь полутемного коридора.

— Держитесь левой стены! — прошипел по связи раненый снайпер. — Не суйтесь на линию огня. Тогда я вас прикрою.

Как ни странно, стрелять Жоре так и не довелось. Наемники успели добраться до кабинета прежде, чем оттуда кто-либо появился. Дверь в помещение оставалась не просто распахнутой настежь, но и надежно заблокированной напольным фиксатором. Именно в таком состоянии мародеры ее и оставили, когда полчаса тому назад покидали комнату.

Прекрасно понимая, что в предстоящем поединке победит тот, кто опередит, а главное перехитрит противника, Штык прыгнул вперед, грохнулся боком на пол и, проскользив по нему около метра, влетел в дверной проем. Надо ли говорить, что при этом он крепко сжимал в руках свой четырехствольный «Ремингтон» SK-41, готовый превратить в облако дымящихся кровавых брызг каждого, кто попадется ему на прицел.

Старый, многократно опробованный трюк сработал. Ствол массивного войскового Р-79 оказался направленным примерно на метр выше головы капрала, зато «вышибала» Зыкова глядел точно в грудь рослой, слегка сутулой, перемазанной в грязь фигуре. Чтобы покончить с проклятым фермером, Зыкову требовалось лишь легонько потянуть за спуск, но… Но вместо этого он медленно снял палец со спускового крючка.

— Лёха…! — задыхаясь от адреналина, прохрипел десантник. — Твою мать…! Какого ж хрена ты не откликался?!

— Всем стоять!

Бульдог не успел ответить, так как в дело вступил бывший рязанский полицейский. Инерция атаки вышвырнула Солому прямо на центр двери, где тот и замер, уставившись в дуло лазерного пистолета. Р-79 глядел ему точно в лоб.

— Шлем отрубился, — Сержант будто и не заметил появления рядового. — Поток от «Шквала» совсем рядом прошел. Ну, «кастрюля» тут, значит, и того… накрылась медным тазом, а вместе с ней и вся связь. Вот потому и молчал.

— Офигеть… Сержант?! Живой! — выдохнул Солома, и в этом вздохе слышалось не только удивление, но и несказанное облегчение, ведь пистолет, глядящий ему промеж глаз, держала рука если не друга, то уж точно не врага.

— Витёк… Ты, блин… — для оценки действий подчиненного у Бульдога даже не нашлось слов. Он лишь скривился, сокрушенно вздохнул и, отводя оружие в сторону, пробубнил себе под нос: — И чё я его с собой не взял?! Мог ведь жизнь кому-нибудь из нормальных пацанов сохранить, а этому рязанскому клоуну она все равно нахрен не нужна.

Чудесное воскрешение сержанта хотя и ошарашило Зыкова, однако ни в коей мере не приглушило его инстинктов, не затмило боевых навыков. Именно поэтому, проследив направление, в котором развернулся лазерник Бульдога, он мигом перенаправил туда и свое оружие. Целью оказались две фигуры в штатском. На сей раз ошибки быть не могло, у стены с заложенными за головы руками стояли именно те, кому наемники и были обязаны сегодняшним, в прямом смысле горячим приемом.

Свинарей было двое. Первый — это невысокий плюгавенький мужичок в не новой, но все еще достаточно добротной форменной климокуртке. На спине ее красовалась эмблема: круг перечеркнутый двумя плавными волнами, сверху и снизу от которых расположились по паре небольших четырехлучевых звездочек. Чуть повыше эмблемы проступала надпись латинскими буквами «PHILIPS». Любой военный прекрасно знал как этот товарный знак, так и это название. Голландский концерн «Филипс» являлся крупнейшим производителем лучевого и потокового оружия, как во всей Европе, так и на территории России.

Вторым трофеем Бульдога оказался совсем молодой прыщавый пацан, лет шестнадцати. Богатырским ростом или телосложением он тоже не отличался, а если к этому добавить пришибленный вид и испуганно бегающий взгляд, то вообще становился помолодевшей копией мужика из «Филипса». Штыку не потребовалась особая проницательность, чтобы понять что перед ним отец и сын.

Топот ног отвлек Зыкова от дальнейшего изучения пленных. Метнув быстрый взгляд в полумрак коридора, он заметил две облаченные в керамико-полимерную броню фигуры с винтовками наперевес.

— Порядок, макаки! — капрал успокоил Виккерса и Алферова. — У нас тут радость: старина Бульдог явился с того света.

— Штык, а ты чего тут разлегся? — Виккерс похоже не поверил своим ушам, зато поверил глазам. — Зацепило, что ли?!

— Как явился?! — Алферов проявил куда больший интерес к известию. — Его же вместе с грузовиком перемололо.

Из слов вновьприбывших мародеров Штык тут же сделал два очень важных вывода. Во-первых, он действительно какого-то хрена все еще продолжает валяться на полу. Во-вторых, Курт прав, поверить в спасение сержанта просто невозможно, по крайней мере, пока тот сам все не объяснит.

К тому моменту, как подкрепление оказалось рядом, капрал успел подняться на ноги, после чего все трое наемников ввалились в кабинет. Трое, потому что Солома уже находился внутри и держал под прицелом пленных. Хотя, судя по всему в этом не было особой нужды. Вид пятерых до зубов вооруженных солдат отбил у свинарей не то что желание шевелиться, но даже и дышать.

— Здорово, старый черт! — Зыков обнял давнего боевого товарища, похлопал его по спине и тут же поинтересовался: — А другие…? Кто-нибудь из пацанов еще выжил?

— Хрен там… — Бульдог тяжело вздохнул и угрюмо покачал своей седой головой — Только я выкарабкался.

Новых вопросов сержанту никто задавать не стал, но повисшая в воздухе напряженная тишина сама по себе требовала ответов.

— «Мерс» наш почти нулевый был, одна из последних моделей… — нехотя проскрипел Бульдог. — В кабине вакуумные пузыри безопасности с пенозаполнителем. Антиграв только передок машины задрал, а нас с Чеховым уже подвесило. Во время ударов мотыляло как тряпку, но не смертельно. Вот так и уцелел.

— Так Чех, он тоже… — начал было Виккерс.

— Грузовик кувыркался с нехилым перекосом, из-за чего сторону водителя начисто разворотило, пузырь прорвало. Ну, и… Короче, нету Чеха, а тех, кто в кузове сидел, и подавно. ― Гвардии сержант тяжело вздохнул и, уставившись мутным взглядом в пустоту перед собой, продолжил: — Когда машина, наконец, остановилась, стал выбираться. И вдруг понимаю, что железо рядом распадается, испаряется к такой-то матери! Сразу смекнул ― поток лупит, а из этого следовало, что и самому мне жить оставалось всего несколько секунд.

Дойдя до этой малоприятной части своего рассказа, Бульдог метнул в сторону фермеров самый многообещающий взгляд.