В 20 км севернее Утты немцы обнаружили советскую группу: «к югу от источника в нашу сторону быстро несется русский грузовик с 12–14 солдатами в кузове. Русские отвечают, разворачиваются и хотят ускользнуть от нас. Наши мотоциклисты быстрее, своими пулеметами они без остатка уничтожают эту группу, одного русского мы берем в плен, чтобы доставить в наш батальон».
Ойлер уточнил топографию местности и вышел к Юсте и Хазыку, где обнаружил пришедший из Астрахани и окапывающийся 899‑й сп.
Видимо, отряд был замечен курсантами и они сообщили о немецком продвижении в штаб. В 13:30 сразу три штурмовика Ил-2 отработали по колонне противника. Из-за прямых попаданий осколков авиабомб вышли из строя грузовик и бронеавтомобиль Kfz2, но потери в личном составе ограничились одним легкораненым. С помощью пары зениток немцы отогнали Ил-2, и советские самолеты для повторной штурмовки уже не возвращались.
Переночевав в степи, группа Ойлера продолжила движение. Утром в воздухе был замечен советский самолет, но никаких последствий это не имело. Хуже пришлось с естественными препятствиями: несколько грузовиков безнадежно застряли в песках, и их пришлось бросить. В 10:00, обойдя Хазык с юга, немцы достигли деревни Бука: «Здесь впервые мы встречаем местных жителей в полуразрушенных хижинах – только женщины, которые не знают, как себя с нами вести». С юго-востока приблизился грузовик, полный людьми в штатском. Вероятно, это был легковооруженный рабочий батальон. Увидев немцев, бойцы батальона открыли пулеметный огонь и спешились. Вскоре появился еще один грузовик. Куда более подготовленные немцы контратаковали. Им удалось взять одного пленного, а остальные люди спешно погрузились в бортовые машины и смогли уйти на восток.
Затем Ойлер повернул на Астрахань. Оставив в стороне Енотаевку, он подошел к Джакуевке. До Астрахани оставалось 35 км, до Волги – 7 км146.
Группа Ойлера стала подразделением, продвинувшимся на восток дальше любого иного подразделения вермахта. У Джакуевки Ойлер увидел противотанковый ров и расположенные в шахматном порядке бункеры. Группа была замечена. По ней был открыт огонь из пулеметов, и, как показалось немцам, танковых орудий. В ходе короткого столкновения немцы взяли в плен офицера из штаба 36‑го пулеметного батальона и сопровождавшего его рядового, не успевших отойти ко рву. Опасаясь преследования, Ойлер круто развернулся и на максимально допустимой скорости ушел в Утту.
Еще одна группа, обер-лейтенанта Готлиба, вышедшая из Утты 3 сентября, также направилась к Джакуевке. Затем она вышла в местность в 40 км западнее Астрахани, а далее продвинулась еще на 15 км к Волге. По дороге Готлиб расспросил местных жителей о ходе строительства железной дороги, расположении противотанкового рва, а также взял в плен двух советских кавалеристов – офицера и сопровождавшего его солдата. Не рискнув пойти дальше, Готлиб также ушел к Утте.
Эди Мозер, также участвовавший в этой вылазке в качестве командира восьмиколесного БТР, вспоминал: «У Юсты разведгруппа разделилась. Группа Ойлера направилось на восток, в то время как мы вышли на северо-восток. Когда в 03:00 забрезжил рассвет, мы выбрали место в песчаной низине, закрыли люки и поспали несколько часов. Затем мы вновь направились к Волге, держа курс на север-северо-восток. Около 07:00 появилась пара Ил-2, которые долго кружились над нами, но, однако, не атаковали. Так как наши машины не были оборудованы зенитками, мы были совершенно беззащитны перед летчиками.
Никаких проходимых дорог к Волге не вело, и нам пришлось ехать по степной траве и песчаным дюнам, что давалось нелегко. Тем не менее, мы достигли дороги, связывавшей Астрахань со Сталинградом, выйдя на нее северо-западнее села Ленино. В это время по дороге как раз ехал грузовик, направлявшийся к Енотаевке, но мы, похоже, остались незамеченными. Пропустив его, мы выехали на дорогу, намерившись бросить взгляд на Волгу, которая, согласно карте, была от нас всего в ста метрах. Однако вместо Волги мы натолкнулись на плотный лес, через который пройти было невозможно, и нам пришлось повернуть назад.
Поездка заняла весь день. Смеркалось, и мы уходили в степь на ночлег. Ночью мы установили связь с Ойлером и получили команду на следующее утро направиться к Tscanyn Ulan, и попробовать выйти на дорогу Астрахань-Сталинград, а после Ssadowska (на немецких картах этот пункт обозначен там, где сейчас находится город Нариманов). Тем временем Ойлер встретил русский грузовик».
Вот что Ойлер потом доложил командованию:
«Около Бука мы были обстреляны вооруженными гражданскими лицами, спешившимися из грузовика. Они были на расстоянии всего ста метров от нас. Мы сразу же контратаковали и взяли одного пленного, но остальные смогли бежать на грузовике.
Вторую ночь мы провели в 5 км от Berkulza Sohowgur (возможно, Бергин). 16 сентября, на третий день нашей поездки, в 04:15 мы вышли в направлении на север, но после пяти км поездки были вынуждены оставить часть группы, так как дороги были проходимы только для гусеничных машин, к тому же нам нужно было экономить топливо. В 07:30 мы увидели самолет-разведчик FW, что дало прекрасное чувство, что мы не одиноки.
Готлиб направился на юго-восток. Так мы достигли Tscanyn Ulan, откуда поехали строго на восток, до дороги Астрахань – Сталинград. Готлиб достиг местности в 5 км от Садовской, в 7 км от Волги и 35 км северо-западнее Астрахани. Вероятно, это разведгруппа стала частью вермахта, наиболее продвинувшейся за историю войны на восток. Западные окраины Садовской были изрыты противотанковыми окопами, напуганный нашим появлением противник поднял тревогу и вскоре по нам был открыт огонь из танков и станковых пулеметов, а около 200–300 всадников и пехотинцев заняли оборону. Тем не менее нам удалось захватить офицера и его ординарца, которые как выяснилось, принадлежали к 36‑му пулеметному батальону».
Сохранилось описание этой стычки с советской стороны. Командир стоявшего здесь на барханах пулеметного взвода Василий Дивеев очень гордился техническим оснащением своей части: «вооружение у нас было капитальным, были и пулеметы, и 45‑мм орудия, и 82‑мм минометы. В то утро мы открыли огонь по немцам, когда они находились уже недалеко, где-то в 600 метрах. Вскоре после того, как мои пулеметы накрыли их, немцы залегли, потом отступили. После, нас попытались достать с помощью артиллерии, но я всегда строго требовал, чтобы пулеметы хорошо маскировались, чтобы окопы были заранее вырыты, и в случае обстрела можно было уйти на запасные позиции»147.
Советские военные архивы не хранят информации по поводу описанного немцами сражения, но подтверждают факт пленения двух бойцов 116 УК: «отдельные группы противника, 2–3 танкетки и бронемашины. Так, в 35‑м ОПАБ лейтенант зам. командира роты Красильников и старший сержант выехали за передний край на лошадях по выселению калмыцкого населения. Из засады на них напали немцы, взяли в плен как языков»148.
И снова Эди Мозер: «В нашей части третья и последняя ночь прошли без особых происшествий. Наша группа стояла вместе с Ойлером в 5 км восточнее Berkulza Sohowgur. Отсюда, 17 сентября в 04:30, мы повернули на запад и в 12:00 уже были в Утте. В течение этих четырех дней мы проехали более 400 км. Потери транспортных средств были неизбежны, но мы потеряли и товарищей. Мой восьмиколесный вездеход с большим трудом добрался до Утты, и степной песок основательно подпортил мотор. На следующий день я получил команду направиться в ремцех № 545, в Ворошиловск. В обмен на запасное колесо я получил 40 литров бензина»149.
Наиболее подготовленной в 16‑й мд считалась группа лейтенанта Юргена Шлипа, командира танковой разведроты. Она вышла в степь только 13 сентября с целью исследовать наличие железнодорожного сообщения по линии Астрахань – Кизляр. «Рано утром на второй день мы издали заметили, как в лучах солнца поблескивали соленые озера, – докладывал позже Шлип. – Мотоциклы с большим трудом преодолевали километры по глубокому песку, а наш пехотный грузовичок не раз пришлось ремонтировать, хоть и ремонт требовался пустяковый». Продвигаясь на юго-восток, Шлип вышел к станции Зензели. Оставив основную часть группы с целью прикрытия за барханами, на двух БТР вместе с саперами он въехал в село.
«Мы издали увидели человек 50–60 гражданских, которые работали на насыпи, – сообщал далее Шлип. – Линия была однопутной, с обеих сторон тянулась песчаная насыпь. Те, кто надзирал за рабочими, при нашем появлении оторопели и не могли и слова проронить. Зато остальные рабочие с восторгом приветствовали нас. Это были семьи украинцев, пожилые люди – мужчины, женщины – и дети, которых насильственно вывезли с родины и вот уже несколько месяцев держали здесь на тяжелых работах. Многие из украинцев говорили по-немецки, нас воспринимали как освободителей».
Тем временем на юго-западе появился черный паровозный дымок. Отогнав бронетранспортер за бархан, Шлип дождался, когда два паровоза, тянувших длинный состав цистерн с бензином и нефтью, поравнялись с Зензелями. Немцы произвели шесть выстрелов из 20‑мм пушек бронетранспортеров по паровозам. Состав встал, после чего Шлип методично начал расстреливать вагоны. Все это продолжалось примерно полчаса.
