Олег Шеин – На астраханском направлении. Хулхута – неизвестный участок Сталинградской битвы (страница 15)

Эти остатки были переданы 21‑й армии, а штаб придан вновь создаваемой 4‑й танковой армии.

Основой третьего формирования 28‑й армии стали 34‑я гвсд и 152‑я осбр.

В оперативное подчинение 28‑й армии были переданы 47‑я отдельная железнодорожная бригада (командир – полковник В.М. Голышин), 30‑й и 33‑й отдельные дивизионы бронепоездов (командиры – капитан И.М. Сафонов и майор Г.Ф. Атанов), 35‑й отдельный бронеавтомобильный батальон в составе моряков‑мотористов и пулеметчиков. Эти части обороняли железную дорогу на Кизляр. 33‑й отдельный дивизион бронепоездов патрулировал участок Астрахань – Зензели. В него входили три бронепоезда – № 1 «Пермский рабочий» (лейтенант Фишман – запомним это имя!), построенный в Коломне № 2 и оснащенный мощными трофейными 88‑мм орудиями «Литерный». До Астрахани дивизион служил на Северо-западном фронте и охранял побережье Азовского моря. 30‑й дивизион в составе двух построенных в Коломне бронепоездов действовал южнее, между Зензелями и Улан-Холом.

Еще южнее стояла 110‑я советская калмыцкая кавдивизия, очень ослабленная в предыдущих боях.

Ввиду специфики формирования армия получилась очень интернациональной. К ноябрю 1942 года 63,8 % ее личного состава приходилось на русских, 17,2 % на украинцев, 19 % – на белорусов, азербайджанцев, армян, грузин, казахов, узбеков, татар, чувашей, калмыков, евреев и представителей других народов. Так, в 1‑м осбат 152‑й осбр по состоянию на 4 ноября числилось 310 русских, 105 украинцев, 73 казаха, 71 узбек, 21 осетин, 18 евреев и 35 представителей иных национальностей¹³⁶.

Как уже отмечалось выше, армия имела проблемы с мехчастью. В этой связи ей было придано 7000 верблюдов. Бойцы опытным методом осваивали общение со своеобразным животным. В 1945 году эти верблюды дойдут до Берлина.

Военный Совет Армии состоял из командующего армии генерал-лейтенанта В.Ф. Герасименко, членов Военного Совета – корпусного комиссара А.И. Мельникова, бригадного комиссара Д.П. Семенова, начштаба полковника Я.Ф. Еременко. Армия дислоцировалась на рубеже Енотаевка – Юста – Хулхута.

10 сентября на базе курсантских полков Астраханского военного училища была сформирована 248‑я сд, влитая в состав 28‑й армии и ставшая наряду с 34‑й гвсд ее основой.

В основе 248‑й сд оказались курсантские полки: 1‑й сводный сп был переименован в 899‑й сп, а 2‑й сводный сп – в 902‑й сп.

90‑й сп был создан 3 сентября на базе в Мошаике – восточном татарском пригороде Астрахани. Офицерский состав прибыл из отдела кадров Сталинградского военного округа. Половина офицеров уже воевали и прибыли из госпиталей, остальных дали Астраханские пехотные училища. 10 сентября прибыли рядовые (1300 человек). 19 сентября – сержанты. Полк был весьма разнороден: 27 национальностей в возрасте от 19 до 43 лет¹³⁷. «Все это был сырой, необученный материал с разными привычками, нравами, обычаями»¹³⁸. Впрочем, сказанное можно было отнести ко всей дивизии.

Кроме трех стрелковых полков, дивизии был придан 771‑й артиллерийский полк. Полк формировался очень медленно и крайне долго искал место дислокации на разных окраинах Астрахани, пока не было решено остановиться в правобережном пос. Трусово. Командиром полка стал майор Миронов. Из Ташкентского кавалерийского училища к нему прибыли средства передвижения – 300 лошадей. Комплектация полка продолжалась до начала октября, поскольку небо над железной дорогой контролировала Luftwaffe, и часть прибывших орудий пострадала под бомбежками¹³⁹. Тракторы так и не поступили, и для тяжелых гаубиц в качестве средств тяги были задействованы верблюды. С верблюдами дело обстояло сложно. Они никак не хотели тянуть упряжь одновременно, и возчикам приходилось впрягать впереди кораблей пустыни более организованных лошадей.

Командовать соединением поручили 39-летнему полковнику Леониду Алексееву. Леонид Николаевич Алексеев родился в предместьях Санкт-Петербурга, в молодости участвовал в гражданской войне на стороне Красной армии, а после того, как бои отгремели, поступил учиться на артиллерийские курсы. С этого времени вся его жизнь оказалась связана с армией. Он учился, стал кадровым военным и к лету 1941 года командовал артиллерией 162‑й стрелковой дивизии в Харькове. После начала войны Алексеев был переведен на Западный фронт и пережил тяжелые дни Смоленского сражения, командуя артиллерией 127‑й сд. Дивизия участвовала в успешном контрударе под Ельней, была преобразована в гвардейскую, а Алексеев получил повышение, став заместителем командира дивизии. В июне 1942 года он был переведен в Сталинград, руководить спешно создаваемым из местных мужчин ополчением, а уже оттуда – на должность столь же спешно создаваемой в Астрахани 248‑й сд.

248‑я дивизия, созданная ранней осенью 1942 года под Астраханью, представляла собой уже третье формирование под данным номером. Два предыдущих были уничтожены в первый год войны. Первое формирование 248‑й сд в октябре 1941 года, действуя на московском направлении под командованием генерала К.А. Коваленко, почти полностью полегло под Вязьмой – в нем остался всего 681 боец. В мае 1942 года созданное второе формирование 248‑й сд участвовало в трагическом наступлении под Барвенкова, попало в кольцо и почти все погибло. Начштаба 902‑го сп В. Календа, например, выходил из окружения в сопровождении всего пяти бойцов. В сентябре 1942 года дивизия была воссоздана в третий раз. В ней не было опытных бойцов. В ней были энтузиасты, которых разными путями занесло тем жарким летом в пыльную южную Астрахань. Курсант Андрей Джимбев, уроженец Лагани, поступивший в Астраханское пехотное училище на полугодовые офицерские курсы, вспоминал: «Наш 902‑й и 905‑й полки были курсантскими, в них попали недоучившиеся курсанты, ребята все молодые, 18-летние. Причем тем, кто отучился 2,5 месяца, никаких званий не присвоили, а кто отучился месяца на два побольше нас – им присвоили звания сержантов»¹⁴⁰.

Состав 248‑й сд:

• 899, 902 и 905 стрелковые полки,

• 771 артиллерийский полк,

• 302 отдельный истребительно-противотанковый дивизион,

• 323 разведывательная рота,

• 442 (412) саперный батальон,

• 664 отдельный батальон связи (241 отдельная рота связи),

• 277 медико-санитарный батальон,

• 242 отдельная рота химзащиты,

• 175 автотранспортная рота,

• 469 полевая хлебопекарня,

• 74 дивизионный ветеринарный лазарет,

• 16 200 (1803) полевая почтовая станция,

• 7208 полевая касса Госбанка.

В августе-сентябре 16‑й мд была проведена дальняя разведка к Астрахани. Было сформировано несколько разведгрупп с задачами:

1) выяснить наличие и численность советских сил, их опорных пунктов, переправ через Волгу;

2) выяснить состояние дорог, особенно строящейся железнодорожной линии Астрахань – Кизляр, а также выходы к береговой линии Каспийского моря.

Еще в середине августа боевая группа 111‑й пд вышла к железной дороге и взорвала ее на протяжении 200 метров. Было уничтожено 10 локомотивов¹⁴².

22 августа между разъездами №№ 12 и 13, то есть южнее Кумы, нашей авиаразведкой было обнаружено 13–15 автомашин, с которых по самолетам был открыт огонь. Самолеты сбросили бомбы¹⁴³.

23 августа в 16:00 между разъездами Абрамово и № 12 та же немецкая группа взорвала железнодорожное полотно и вырезала несколько пролетов телеграфной линии, после чего расстреляла несколько паровозов. В отряд входили 11 автомашин и гусеничный тягач¹⁴⁴.

Это была разведгруппа лейтенанта Хильгера из 156‑го мп. По приказу командования группы армий «А» она направлялась к месту предполагаемого железнодорожного моста через Куму, в 20 км западнее Каспийского моря. Проведя четыре дня в пути, немцы вышли к железнодорожной насыпи, имея целью взорвать мост. Взрывать было нечего. Кума река пустынная, а 1942 год был засушливым, и русло пересохло. Наши железнодорожники просто насыпали поперек русла дамбу и положили на нее рельсы. Разочарованным немцам пришлось повернуть назад.

В конце августа – начале сентября в прикаспийскую степь вышло еще три разведдозора из состава 165‑го батальона¹⁴⁵. Каждая группа имела в своем распоряжении восьмиколесный БТР, вооруженный 20‑мм пушкой, взвод мотоциклистов (24 человека), оснащенный 20‑мм или 35‑мм орудиями САУ (часть орудий была смонтирована на БТР), пять грузовиков (два с запасами горючего, два с запасами воды, один – с продовольствием), вездеход с ремонтно-восстановительной бригадой, санитарный автомобиль. В состав каждой группы также входили радист, курьер связи на мотоцикле и переводчик. В общем, это были хорошо организованные и подготовленные группы.

Группа лейтенанта Шредера должна была провести разведку в направлении севернее Астрахани, к Садовскому (Джакуевке, ныне район южнее города Нариманова). Выдвинувшись за Утту, группа практически сразу натолкнулась на аванпост 107‑го стрелкового полка. Гвардейцы метким огнем сорвали продвижение колонны. Шредер был убит, переводчик Мареш и фельдфебель Вейсмейер получили ранения. Группа была вынуждена вернуться на базу. 14 сентября, уже под командованием лейтенанта Ойлера она вновь вышла в степь. Учтя опыт предшественника, Ойлер взял курс севернее.

Вот как описывают этот рейд сами немцы, а именно Ойлер: «Состав разведотряда после неудачного рейда Шредера практически не изменился. Он включал в себя командира, его водителя, связного и оператора радиостанции, отделение мотоциклистов, батарею зениток из трех орудий, отделение саперов и две бронемашины с 20‑мм орудиями. В обоз входили два грузовика с водой, два с бензином, один с продовольствием и одна санитарная машина. Приказ звучал так: «Выяснить расположение войск противника вплоть до Волги, обеспечив разведку на левом фланге подразделения». Нашей первой целью была Юста, примерно в 70 км севернее Утты. Местность была занята противником. До этого на этом направлении было три столкновения с русскими. Мы начали продвижение, и вдруг увидели столб пыли. Неизвестная колонна приближалась к нам. Однако выяснилось, что это – стадо сайгаков, антилоп, живущих в степях России.