Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 87)
Остановить стихию оказалось невозможно. Под Петропавловкой, Хожетаевкой и Тепличным были залиты посевы. Все окрестности Красного Яра залила вода, и город стал островом, причем паром вышел из строя. По всему уезду были залиты промыслы, включая склады с рыбой. Картофельные поля утонули. В Петропавловке, Хожетаевке, Джанае и Сеитовке оказались повреждены дома. Жители села Атал переселились под открытое небо, поскольку их землянки превратились в ямы с водой (домов в современном понимании этого слова не имелось)[1410].
Природа обрушилась и на Астрахань. Река Бехча прорвала дамбу и затопила район ипподрома[1411]. Глубина здесь достигла полутора метров. Городская купальня оторвалась от берега, и судовладельцы просили небеса, чтобы выдержал соединявший ее с пристанью трос и она не пошла крушить баркасы и лодки[1412].
К поздней осени 1919 года общий хозяйственный кризис усилился. Победы Красной армии на Нижней Волге были достигнуты в условиях, когда резервов практически не оставалось. 20 ноября Киров и Раскольников телеграфировали Ленину: «положение с жидким топливом в Астраханском крае критическое. Исчерпаны все имевшиеся здесь запасы. Военный флот имеет нефти такое ограниченное количество, которого едва хватит до конца навигации. Воинские перевозки почти прекращаются. Имеющееся на железной дороге дровяное топливо едва обеспечит нас на участке Астрахань – Красный Кут на три месяца. Предприятия Совнархоза останавливаются»[1413].
Образование
В начале января было открыто речное училище. Несмотря на все сложности, удавалось сохранить сетку детских садов. К концу года их было восемь: на Криуше у церкви Ильи Пророка, на Эллинге в доме Муравьева (3-я Адмиралтейская улица)[1414], в обществе «Сокол» у Коммерческого училища, на пристани общества Нобель, а также немецкий детсад у Кирхи и два мусульманских – у Ак-Мечети в Махалле, и у мечети Гайрат на Цареве. Осенью 1919 года было открыто еще несколько детсадов – № 8 в обществе «Волга» на пристани, № 11 в доме Муравьева, № 15 за Царевом у пристани Макарова и т. д.[1415]
Работали семь детских площадок: в доме Маслова у Ямгурчеева моста, в обществе «Сокол», в Николаевском парке, в Луна-Парке, в порту, у церкви князя св. Владимира, у Кирхи и мечети «Гайрат».
Занятия в детсадах проходили с утра, а после обеда дети играли. В Кирхе также были организованы курсы по дошкольному воспитанию.
Был открыт детсад на 60 мест в городе Красный Яр[1416].
В июле власти провели выставку детского рисунка. Ее посетили 1000 взрослых и до 3000 детей. Играл духовой оркестр, а по распоряжению коменданта города Петра Чугунова детей угощали хлебом, яблоками и черешней[1417].
При поддержке комиссариата образования работало «Общество детей улиц», разместившееся близ Ямгурчеевского моста. Женский коллектив вел занятия с беспризорниками, выдавал им на руки детские и приключенческие книги, привлекал при необходимости к помощи доктора. Это была важнейшая социальная практика, смягчавшая нравы и дававшая подросткам возможность подняться над жестоким безысходным миром. Дети менялись, вместо арго они учились использовать литературный русский язык, учились позитивному сотрудничеству и формировали для себя образ положительного будущего[1418].
Беспризорных было очень много. Весной 1919 года были открыты детские дома в Камызяке, Чагане, Каралате и отдельный детдом для мусульман в Зацаревском ауле[1419].
Также для детей был организован санаторий на 600 мест[1420]. Весьма возможно, что под санаторием имелся в виду летний трудовой лагерь, резко раскритикованный в «Коммунисте» за плохую организацию. В нем работали дети в возрасте от 8 до 14 лет, босиком, без кипяченой воды и со скверной организацией обедов, когда ожидать еду приходилось целый час[1421]. Впрочем, это могли быть и разные учреждения. Но даже если речь идет об одном и том же, критика в газете почти наверняка способствовала устранению недостатков.
Возникали проблемы и с всеобщим начальным образованием. В Красном Яру, Архаровке, Сеитовке из-за отсутствия керосина пришлось закрыть курсы для взрослых-мусульман. Из 39 детей школьного возраста, живших в красноярском приюте, занятия посещали только 17, так как у остальных не было обуви[1422]. Эксперимент по выбору учителей сопровождался утратой части опытных кадров, обвиненных в ретроградстве. Наконец, часть родителей предпочитала привлекать детей к работе на полях, в качестве предлога пропуска занятий высказывая протест ввиду отмены закона Божьего. Начальник отдела образования Нариман Нариманов использовал метод кнута и пряника. Детей он завлекал играми, а родителей пригрозил лишить хлебных карточек. Это сработало[1423].
В целом за 1918–1919 годы было открыто 820 (!) учебных заведений разного типа, а также библиотек. Образовательная система Астраханского края включала в себя Университет, 23 средних учебных заведения и 1111 начальных школ. Общее число обучающихся превысило 64 тысячи человек[1424].
Власть шла по пути решительных экспериментов.
8 марта 1919 года в Астраханский университет, которому присвоили имя Луначарского, было разрешено поступать независимо от наличия даже начального образования. Спорное решение отдела образования объяснялось задачами демократизации и доступности высшей школы.
Понятно, что малообразованный человек не только не может быть готов к познанию сложных вещей, но и тянет за собой вниз остальную аудиторию. Поэтому Университет открыл специальные лекционные курсы по основам мироздания, философии, истории и медицины. Подготовительные курсы посещали 75 человек.
Профессура не хотела ограничиваться Астраханью. Было принято решение открыть филиалы Университета для киргизов (в Ханской ставке) и калмыков[1425]. Профессор Усов прочитал несколько лекций в Ханской ставке, после чего продолжил путь к озеру Эльтон в рамках научной экспедиции.
В самом Университете к осени 1919 года работали два курса медицинского факультета (он вырос из естественного факультета), один курс истфака, открывался горный факультет. Было закуплено оборудование для аудиторий, открыта библиотека на 4000 книг и столовая на 250 мест. Восемьдесят студентов находились на полном гособеспечении[1426].
Здравоохранение
Мы уже писали об эпидемии тифа, поразившей Астрахань в начале 1919 года.
Без системных мер город был обречен на большие человеческие жертвы.
Весь 1919 год был посвящен системным мерам. Фактически именно в 1919 году и была сформирована разветвленная сеть медицинских учреждений.
В январе были открыты вендиспансер (100 коек) и инфекционная больница для заболевших тифом (150 коек)[1427].
В течение года появилось до двадцати лазаретов, между тем как число врачей не превышало семидесяти, включая дантистов. К работе активно привлекали студентов-медиков из Университета.
Была развернута 21 амбулатория, представлявшая собой что-то среднее между фельдшерско-акушерским пунктом и поликлиникой. Для них были отведены помещения в Трамвайном дело и нескольких особняках: доме Цветкова на Поперечно-Кутумной улице, доме Пономарева на Татар-базаре, доме Ушакова на Старо-Кузнечной улице[1428]. Однако амбулатории открыли двери не только в центре города, но и на Солянке, Заячьем острове, Эллинге, районе совр. поселка III Интернационала.
В поселках Джанибек, Эльтон и Шунгай были открыты кумысолечебницы летнего типа, в которые было направлено двести туберкулезных больных[1429].
При краевом управлении здравоохранения была открыта баня пропускной способностью 1500 человек в день. Врачи проводили санитарные инспекции в школах. В селах читались лекции о профилактике сыпного тифа и чумы.
Это был великий подвижнический труд. К апрелю от тифа умерли 22 врача[1430]. Задерживалась – почти на месяц – зарплата[1431]. Но врачи и медперсонал делали все, чтобы выручить родной город.
Врачам помогали студенты университета. В конце апреля был опубликован список из 296 студентов, мобилизованных на борьбу с эпидемией[1432].
Осенью тиф вновь вернулся. В октябре было зафиксировано 139 случаев, за первую декаду ноября – уже 178. Больницы испытывали дефицит лекарств, расходных материалов и продуктов питания. Пациентов кормили кашей, ухой и соленой рыбой. Молоко, кофе, сахар и яйца отсутствовали.
К проблемам снабжения добавлялся управленческий хаос. На протяжении трех дней в объединенной городской больнице не было электроэнергии, пока не вмешался губисполком. Если врачи и медсестры работали самоотверженно, то с техперсоналом были проблемы. Распространенным явлением стали кражи вещей у больных.
На этом фоне выгодно отличалась больница на Паробичевом бугре. Ее главврачом был бывший комиссар народного здравия Павел Гузиков. При общей бедности он поддерживал дисциплину, порядок, санитарию и уважительное отношение к пациентам[1433].
Культура
В самых сложных ситуациях астраханцы проявляли оптимизм. Они стремились уйти из мира голода, темных улиц и насилия в мир литературы, искусства и научного просвещения.
На Христорождественской улице[1434], в доме Касьянова, квартира 2, работали курсы эсперанто – нового языка, призванного объединить человечество и стереть границы между народами. При технических курсах для подростков были открыты особые занятия по истории, географии, природоведению, арифметике, рисованию и т. д. Мальчишки и девчонки открывали для себя новый мир – безраздельно широкий, завораживающий и полный потрясающих открытий.