Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 78)
В воззвании содержалось признание важного факта «различного рода насилий со стороны отдельных агентов Советов» по отношению к калмыцкому народу. Ленин дал обещание, что со злоупотреблениями будет вестись борьба. Далее он объявил о создании оргкомитета съезда калмыцкого народа во главе с Чапчаевым и Амур-Сананом. Тем самым у калмыков возникла возможность создания собственной власти, уже вне пределов Астраханского края. В рамках политики примирения провозглашалась амнистия белокалмыкам, включая юристов Баянова и Очирова, входивших в руководство «Астраханского казачьего правительства». Кроме того, Ленин заявил, что «будут приняты меры для защиты экономически слабых и культурно отсталых калмыков от подавления их более сильными группами населения, в том числе присвоившими землю в революционный период»[1298].
В обмен на эту программу реальных реформ председатель Совнаркома предложил калмыкам вступать в Красную армию. Программа перемен сработала. Осенью 1919 года 1-й калмыцкий кавполк вступил в бои с белыми, а на занятой деникинцами территории степи даже появились калмыцкие партизанские отряды.
Программа перемен реально работала. Калмыцкие улусы стали снабжать непосредственно из Москвы, минуя Астрахань и посылая чай, мануфактуру и муку.
В январе 1920 года белые, потерпев сокрушительное поражение под Орлом и Воронежом, откатились далеко на юг и были вынуждены оставить Калмыкию.
Пройдет еще полгода, и в июле 1920 года на съезде в поселке Чилгир калмыцкие делегаты провозгласят создание Автономной области, подчиненной напрямую Москве. Руководителем области стал Араши Чапчаев.
Бои у «красного Вердена»
Выйдя в середине июня к Волге у Каменного Яра, Астраханская казачья бригада из состава армии Врангеля начала концентрировать силы для последующего движения вниз по правому берегу Волги.
Вначале все сводилось к мелким стычкам.
Положение резко обострилось 1 июля, после падения Царицына. Значение этого города трудно переоценить. Контроль над ним означал контроль над коммуникациями по Волге и угрозу полного отсечения Советской России от контрабандной бакинской нефти.
Взяв Царицын, часть своих сил Врангель направил на север, к Камышину, и далее на Саратов. А часть – на юг, вдоль Волги, к Астрахани.
В районе села Солодники, где в 1774 году приняли последний бой повстанцы Емельяна Пугачева, встретились во встречной атаке белые и красные кавалеристы. Белые оказались более удачливы. Красные дрогнули. Части охватила паника. Некоторые группы были прижаты к Волге, бросая оружие в воду и пытаясь переплыть могучую реку.
Попытка выбросить красный десант у Солодников оказалась неудачна. Белые быстро двигались на юг. На их пути оказался уездный город Черный Яр.
Оборону советского Черного Яра возглавил 32-летний полковник бывшей царской армии Никифор Нестеровский. Нестеровский приобрел опыт германской войны, командуя на Северо-Западном фронте ротой, а затем батальоном. Это был настоящий боевой офицер. На фронте он получил контузию и ранения, но его смелость и профессионализм были отмечены. За боевые отличия Никифор Авраамович был награжден орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степени, Святой Анны 3-й и 4-й степени, Святого Владимира 4-й степени, Святого Георгия 4-й степени, а также английским военным крестом.
Обе революции Нестеровский встретил положительно. Весной 1917 года солдаты избрали его командиром полка, а в апреле 1918 года он вступил в Красную армию, организовывая мобилизацию и создание частей в Донецком бассейне, то есть против Краснова. После того как Донецк был оккупирован немцами, Нестеровский отбыл в Царицын, где стал председателем мобилизационной комиссии.
Захват Черного Яра был поручен Астраханской конной дивизии генерала Савельева. Дивизия насчитывала пять полков, включая два собственно казачьих, два калмыцких и один горский. Доля коренных казаков не превышала четверти. Общая численность соединения оценивается в 2500 штыков и сабель, 36–40 пулеметов и 8–10 орудий[1299].
28 июля конница генерала Савельева дважды пыталась овладеть Черным Яром, но была отброшена со значительными потерями. С тем же эффектом – много убитых и раненых, но никакого результата – белые повторили атаки 29 июля и 6 августа, после чего отошли в степь и блокировали город с севера, запада и юга.
Продвигаясь за отошедшим противником, 37-й кавполк Красной армии занял широкое предполье, овладев Зубовкой, Старицей и Подами.
15 августа под Вязовкой завязался исключительный по своей ожесточенности десятичасовой бой. 37-й кавполк предпринял рейд через степь, стремясь создать угрозу с тыла для занятых белыми Солодников. Ему противостояли превосходящие силы кавалерии, оборона белых была усилена четырьмя бронированными тракторами, тремя тяжелыми и десятью легкими орудиями. Но напор красной кавалерии оказался сильнее, и к вечеру белые были вынуждены оставить Вязовку[1300].
Красными и белыми кавалеристами командовали земляки – комполка-37 Абраменко и генерал Бабиев были родом из соседних станиц.
Один из участников обороны Черного Яра вспоминал, преувеличивая, конечно, потери противника: «Нам, защитникам города, редкий вечер не приходилось выходить вперед за передний край обороны и закапывать в полуметровую глубину трупы убитых белогвардейцев, а их были сотни после каждого дневного боя… Белые думали, что Черноярский гарнизон не превышает 200 ч., но на каждых 2 красных имеется 1 пулемет, тогда как мы, красные, были обладателями весьма примитивного оружия, в основном винтовки системы “Грат” со свинцовыми пулями, 2–3 пулемета, из которого 2 пулемета ручных и не более 2–3 станковых. Правда, так мы были вооружены лишь первые 2 месяца, затем мы обрели оружие более совершенное. Винтовки английские, немецкие и японские и имели их уже не по одной, а не менее 2–3 винтовок на каждого защитника, это оружие мы стали добывать в результате небольших рейдов, совершаемых нами сразу же после неудачных налетов противника на линию обороны. У убитых белогвардейцев мы забирали не только винтовки, но огромное количеством ящиков с патронами, гранатами и пулеметными лентами, не брезговали пулеметами разных систем, и в результате таких рейдов мы оправдали предположение противника. Пулеметов действительно к концу 3–4 месяцев у нас тоже уже подходило близко к сотне. Многим срочно приходилось изучать пулеметное дело и в короткий срок быть пулеметчиками. Лично я предпочитал личное оружие, винтовок у меня было в пределах 8–9 штук, в основном японские, они легки, заряжать можно было сразу шестью патронами, 5 в магазин и 1 в патронник, и в результате стрельбы по врагу ствол быстро накаливался, и поэтому частая смена винтовок предохраняла пальцы от ожогов»[1301].
Гарнизон крепости, помимо винтовок, располагал шестью трехдюймовыми орудиями и несколькими пулеметами.
Изобретательный Нестеровский создал группу своего рода военных джипов и боевых машин. На грузовиках «Фиат» были установлены пулеметные турели и даже легкие орудия, которые передвигались за рядами колючей проволоки и быстро перебрасывались на угрожающие участки обороны. Эта боевая группа получила название Автопулеметного артиллерийского дивизиона[1302].
Прибыло и два аэроплана, которые практически сразу были сожжены на земле английскими бомбардировщиками. Зато красные обладали хорошей поддержкой с реки. Здесь стояла баржа с буксиром. Баржа представляла собой передвижную артиллерийскую точку с четырьмя шестидюймовыми орудиями. Вскоре речные силы возросли до пяти канонерок и двух плавбатерей. Руководил этим корабельным отрядом Александр Векман, во время Первой мировой войны в чине старшего офицера командовавший эсминцем на Балтике.
Август: воссоздание XI армии
В начале августа делами Астрахани занялись командующий Восточным фронтом Михаил Фрунзе и член Реввоенсовета южной группы войск Валериан Куйбышев. Они провели особое совещание, пригласив туда командующего Астраханской группой войск Смирнова, командующего Каспийской флотилией Раскольникова и члена Реввоенсовета X армии Кирова.
Было принято решение сосредоточиться на защите Владимировки[1303], с тем чтобы Астрахань не оказалась отрезана от остальной Советской России. В Астрахань были переброшены резервы, боеприпасы и хлеб. Фрунзе лично определил перечень частей, отправленных на усиление обороны волжского Понизовья. Куйбышев добился переброски сюда 33-го авиаотряда.
14 августа войска Астраханской группы были переименованы в XI армию, подчиненную Туркестанскому фронту, то есть Фрунзе.
Командармом был назначен 38-летний Владимир Распопов, председателем РВС – Валериан Куйбышев, а членами РВС – Федор Раскольников, Сергей Киров, начальник Особого отдела (ЧК) Юрий Торжинский, комендант Астрахани Петр Чугунов, начальник милиции Ашот Хумарьян[1304].
Владимир Павлович Распопов характеризуется современниками как один из самых талантливых командиров Гражданской войны. В 1901 году он окончил Казанское пехотное училище, и вся его жизнь была связана с армией. Он участвовал в Русско-японской и мировой войнах, получил звание полковника и после революции примкнул к Советам, сформировав с нуля 1-ю Пензенскую дивизию, а затем став начальником штаба и еще чуть позже командующим Туркестанским фронтом.