Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 52)

30-летний Петр Шичков стал заметным политическим лидером, сумев сцементировать новую партию и добиться признания у коммунистов. 2 декабря от имени ПРК он приветствовал новый состав горсовета, оказавшись единственным астраханцем среди официальных гостей (остальными гостями были Шляпников, Бош и Александров)[901].

В состав партии ревкоммунистов вступили такие авторитетные люди, как комиссар земледелия Митенев и зав. подотделом внешкольного образования Мануйлов, а также бывший член объединенной группы студентов-социалистов Варшавского университета Зорин[902].

Комиссар образования Бакрадзе предпочел стать беспартийным, как и две трети бывших левых эсеров. Часть членов партии перешла к большевикам. Наиболее известным из перешедших стал член губисполкома Левин[903].

Исчезновение партии левых эсеров как системной неизбежно способствовало монополизации политической системы. 24 ноября чекисты Каскавфронта по приказу Карла Грасиса провели облаву на максималистов. Цыпин к этому времени отбыл из города, но другие активисты пострадали. Первым был арестован бывший комиссар продовольствия Шведов, у которого изъяли партийную литературу, а затем задержали еще 13 человек. Двое из них – лидер организации Бак и его заместитель Конев – были арестованы на 20 дней, остальных отпустили спустя трое суток. Помещение максималистов было опечатано[904].

Самороспуск левых эсеров и преследования максималистов закрепили политическую монополизацию.

В конце декабря в Астрахани прошла серия собраний активистов малых партий. На всех были приняты решения о полной поддержке советской власти.

Ревкоммунисты «заклеймили позором партию Марии Спиридоновой и заявили, что никогда не допустят никакого восстания против советской власти»[905]. Максималисты в крайне решительных тонах опровергли слухи о намерении осуществить вооруженное восстание и выразили «сожаление, что не могут по-настоящему расправиться с распространителями этих слухов»[906]. Меньшевики подчеркнули, что решили «прекратить всяческую борьбу с большевиками и равным образом не мешать им вести пролетариат по пути, который им признается правильным». Свою местную организацию они решили распустить и продолжить работу на индивидуальной основе в советских учреждениях[907]. Провела собрание о полной поддержке советской власти еврейская партия «Бунд»[908].

Нельзя сказать, что такие заявления не смягчили ситуацию. ПРК продолжала довольно свободно работать и даже приняла участие в краевом съезде Советов. А максималистам за аресты и обыски принес публичные извинения в газетах председатель ЧК Карл Грасис. Литературу и помещение им вернули.

Однако вес и влияние малых социалистических партий теперь были несравнимы с коммунистическим.

К концу года в губернии имелось 6100 коммунистов (из них 2000 кандидатов в члены партии), сто членов ПРК и 50 эсеров-максималистов[909].

Перемены в компартии

20 ноября прошла первая губернская конференция РКП(б). ЦК поручил ее организацию группе коммунистов, прибывших из захваченного противником Баку и усиленных москвичами.

Именно из них и было создано Оргбюро конференции, полностью оттеснившее астраханских большевиков[910].

Наиболее многочисленная, интеллектуальная и самостоятельная городская парторганизация была поставлена Оргкомитетом в заведомо невыгодные условия. Ей было предоставлено всего 20 мандатов, в то время как села прислали 136 делегатов. В результате зал был заполнен новыми коммунистами с минимальной степенью политического опыта и максимальным доверием к Президиуму.

Само партийное начальство оценивало уровень подготовленности этих людей весьма невысоко, отмечая, например:

«Почти во всех селах Царевского уезда существуют организации компартии, но за отсутствием опытных организаторов и агитаторов почти всюду в партию записалась масса лиц, совершенно не понимающих и не имеющих идеи коммунизма»[911].

Если в январе 1918 года в РКП(б) состояло 175 человек, то к весне 1919 года – уже 5452. 95 % из них имели низшее образование[912].

Основные доклады сделали Лазьян, Колесникова, Флеровский, Бош, Александров и другие эмиссары, присланные ЦК. Трусов и его товарищи, отдавшие долгие годы работе в Астраханском крае, оказались полностью вытеснены.

По предложению Колесниковой было принято решение всю власть в деревне передать Советам бедноты, то есть разогнать и ликвидировать всенародно избранные Советы. Целесообразность данного шага применительно к конкретным ситуациям даже не обсуждалась, что, впрочем, устраивало большинство сельских делегатов, поскольку формально упрощало работу[913].

Удивительно, но данное решение было принято в условиях, когда ЦК РКП(б) свернул курс на развитие комбедов, столкнувшись с массовыми протестами в селах.

Была принята резолюция о полезности применения массового красного террора.

Самостоятельная военная организация местных коммунистов была ликвидирована и влита в «Железный полк» Красной армии.

На VIII съезд партии было избрано пять делегатов, ни один из которых не был членом астраханской организации.

Председателем губкома стал Виктор Нанейшвили, ранее входивший в ядро Бакинской организации РСДРП(б). Он пробыл в городе недолго, вернувшись на Кавказ, и с января 1919 года был сменен Надеждой Колесниковой.

Колесникова переживала личную трагедию, и это не могло не сказаться на ее отношении к людям. Ее муж Яков Зевин был одним из бакинских комиссаров, расстрелянных после падения города. Сама она была старым партийцем с 1904 года, работала в подполье и в условиях кавказских реалий обрела опыт жестких решений.

При этом Колесникова на протяжении долгих месяцев находилась в состоянии психологического срыва. «Моя нервная система совершенно расшаталась, – писала она, – днем на работе я старалась напряженно работать, чтобы забыться, а ночью я не могла спать, у меня начинались галлюцинации, однажды в губкоме меня нашли в обморочном состоянии»[914]. Именно такой человек, а не Трусов, Аристов или Трофимов, и возглавил теперь губернскую партию коммунистов.

Горсовет: перевыборы

Особые проблемы возникли у команды гостей с городским Советом. Орган городского управления был своенравен и подчиняться компартии не собирался.

Выборы в горсовет прошли в середине августа. Профсоюзы численностью до 500 человек избирали одного депутата, более крупные – по одному депутату от каждых 500 членов профсоюза. Предприятия численностью от 50 до 100 работников избирали одного депутата, более крупные – по одному депутату от каждых ста работников. Трех депутатов направляли левые эсеры, трех – большевики, и одного – максималисты. Квоты от союза домовладельцев и мелких торговцев, а также от меньшевиков, правых эсеров, Бунда и Поалей Цион («Рабочие Сиона») были упразднены. Впрочем, Поалей-Цион предлагали дать одно место в горсовете, если партия признает советскую власть, но еврейские социал-демократы к такому поступку оказались не готовы[915].

13 августа состоялось заседание нового городского Совета рабочих и солдатских депутатов. Как мы отмечали выше, председателем был избран большевик Дайковский, должности двух заместителей заняли большевик и левый эсер, также левый эсер был избран секретарем[916].

В середине сентября в рамках раздела полномочий между городом и краем в Астрахани был сформирован свой, городской Исполком. Рабочие лидеры видели в роли председателя Исполкома и заодно руководителя продовольственного комитета 41-летнего пекаря Ивана Лемисова. В конце августа он сменил заболевшего Федора Дайковского, которого отправили подлечиться в Тинаки[917].

40-летний Иван Лемисов стал членом РСДРП в 1904 году[918]. В Астрахани он жил с юности, приехав сюда на заработки из родной Пензенской губернии, женившись и воспитав пятерых детей. В октябре 1917 года Иван Ефимович оказался в Петрограде, участвовал в установлении советской власти в столице и создавал Красную гвардию в Астрахани.

Именно его астраханские рабочие хотели видеть во главе своего города. Однако парткомитет большевиков отозвал Лемисова с должности председателя исполкома, делегировав на эту работу бывшего комиссара финансов Жадаева.

Против парткомитета выступили сами большевики, причем под чисто советскими лозунгами. «Лемисов был делегирован не партией, а Советом, – заявил лидер профсоюзов большевик Унгер, – поэтому партия не имеет права его отзывать». И далее: «предлагаю принять решение, что если партия большевиков стоит на платформе Советов, то она должна подчиняться решениям Советов»[919].

В адрес партийного комитета РКП(б) была отправлена резолюция весьма вызывающего характера, а Лемисов возглавил горисполком и вскоре вовсю обменивал астраханскую рыбу на саратовский хлеб.

Однако поздней осенью срок полномочий горсовета истек.

5 ноября прибывшие из Москвы коммунисты Бош и Александров выступили в горсовете, заявив, что он должен быть избран исключительно из коммунистов, с полным исключением левых эсеров. Более того, 16 ноября в «Известиях Совета» была размещена передовица под названием «Долой беспартийных», в которой прямо говорилось, чтобы в комитеты и «особенно Советы никого, кроме коммунистов, не выбирать»[920].

Так и получилось. Горсовет был избран по однопартийному признаку. Старых астраханских большевиков в его руководстве тоже, разумеется, не оказалось. Вместо Лемисова Горсовет возглавил некто Соколов[921], а председателем горисполкома стал… прибывший из Либавы театральный деятель Юлий Ферда[922].