Олег Шаст – Обиженный вампир (страница 55)

Я согласился напоить ее чаем, а сам между делом начал прямо на ходу толкать речь о важности родителей и заботе друг о друге.

— Ты не знаешь, как плохо мне с ней живется, — сказала Соня, когда я закончил философствовать и пытаться быть психологом.

— Могу представить.

— Уверен?! — разозлилась девушка. — Ты понимаешь, каково, когда на тебя постоянно кричат? Когда нужно на все соглашаться, лишь бы у матери не началась новая истерика? Тебя раздетого хоть раз выгоняли в мороз из дома, потому что плохо помыт пол или мешаешь пить паленую самогонку?

Соня вздохнула. Чувствую, она еще не закончила.

— Я ведь люблю ее, но не могу ничего поделать. Раньше мама была доброй, много шутила и смеялась. У нее была достойная работа в швейной мастерской и хорошая подработка на поиске довоенных реликвий. Но когда пропал отец, мама начала пить. Сначала понемногу, потом начались запои, которые становились все больше и больше. Ее выгнали из мастерской. Мама стала винить во всем меня, отдалилась и замкнулась.

Выслушал девушку я молча. И задумался о кодировании. В довоенной жизни ведь данный процесс мог действительно помочь человеку, особенно если он сам этого хочет. Только где сейчас взять волшебный укол и психолога, который способен внушить жертве алкоголизма ужасы повторного употребления спиртного? Стоп. Внушить…

Соня увидела улыбку на моем лице и отшатнулась. Видимо показались клыки.

— Планы меняются, — я внимательно посмотрел помощнице в глаза. — Пойдем, хочу поговорить с твоей мамой.

Девушка пыталась протестовать, но я мягко подтолкнул ее в спину и сказал, что постараюсь помочь. Соня сдалась через минуту и с видом обреченного человека повела меня к своему дому.

С первого взгляда жилище моей помощницы выглядело неплохо. Частично из кирпича, в остальном из потемневших бревен, дом представлял собой образец строительного мастерства. Но стоило задержать взгляд, как он начинал подмечать детали халатности.

Некогда покрашенные стены дома сейчас выглядели обшарпано, занавески на окнах где-то висели всего на паре зажимов, а где-то отсутствовали. Небольшой по периметру забор местами покосился, а местами упал полностью. Но грядки в саду чернели землей, значит, летом были засажены овощами.

Дверь в дом оказалась приоткрыта, и Соня вбежала внутрь. Я пошел следом. Комната встретила смрадом немытого тела, перегара, сгоревшей еды и мочи, хотя визуально наблюдался хоть и бедный, но относительный порядок. Только разбросанные по полу вещи вперемешку с пустыми бутылками, портят картину.

Планировка почти такая же как в избе, которую мне выделил староста. Из прихожей я, не разуваясь, прошел в большую комнату. Там Соня пыталась разбудить мать, которая лежала на кровати. Невысокого роста женщина с осунувшимся лицом спала под ворохом разной одежды. В доме было холодно, все тепло выстыло через не закрытую дверь.

— Соня, сходи за дровами, — попросил я, отстраняя девушку от кровати.

Она немного замешкалась, видимо раздумывая, оставить меня с матерью или нет, но потом кивнула и убежала на улицу, шмыгая носом.

Я присмотрелся к пациентке. Когда-то это была красивая женщина, но алкоголь дорого берет за возможность жить в забытье.

Моя ладонь коснулась ее щеки.

Женщина сразу вздрогнула и открыла мутные глаза.

— Ты еще кто такой? Ик. Ой, вампир…

Прежде чем мама Сони закричала, я наклонился и заглянул ей в глаза. Очарование.

Данная способность имела горазда больше возможностей чем кажется на первый взгляд. Я действовал аккуратно, посылал слабые гипнотические импульсы, изучая реакцию разума. Женщина сидела с довольной улыбкой и не замечала ничего вокруг. Она просто покачивалась из стороны в сторону, не разрывая со мной зрительный контакт, и давала ответы на короткие вопросы.

Мне удалось закончить примерно через десять минут. По щелчку пальцев женщина уснула, и когда она откроет глаза, то первое что испытает это жуткое отвращение к спиртному. Теперь даже запах алкоголя будет вызывать в ней желание опорожнить желудок. Или я облажался и все останется по-старому.

Соня успела затопить печку и сидела в прихожей. Все поняла и старалась не мешать.

— Ногти не грызи. Не красиво, — посоветовал я, поняв, чем эти десять минут занималась девушка. — И переживания ими не заешь.

— Я выплёвывала, — тут же сказала девушка и смутилась. — Как там мама?

Прежде чем уйти, я объяснил девушке, что первое время за матерью придётся следить, на всякий случай. Моя помощница кивнула.

Попрощавшись с девушкой, я направился к своему дому. И уже на подходе понял, что внутри кто-то есть. Из трубы валил дым, а внутри пахло живым существом. Слышно было, как стучит чьё-то сердце.

Выпустив когти, я облизнул губы и улыбнулся. После очарования привычно ощущался голод, и мне не хотелось упускать подвернувшуюся возможность выпить теплой крови у незваного гостя.

Я поднялся по ступенькам крыльца и резко распахнул дверь, врываясь в прихожую. Был готов прыгнуть на любое движение, но вместо вора увидел накрытый стол.

На нем стоял пузатый самовар, который исходил паром, а рядом, с кружкой чая в руках сидела Алина.

— Где тебя носило, клыкастый хрен? — выругалась она, а в следующий момент плеснула мне в лицо кипятком.

Глава 21. Посади мутанта за стол…

— Твою мать!

Я грохнулся на колени и зажмурился. Горячая вода пролетела над головой и врезалась в дверь. Пронесло. Открыл глаза и первое, что пришло на ум, был мат. В меня летела желтая керамическая кружка.

Плюмс!

Кружка отскочила от моей башки и упала на пол. От столкновения с твердой поверхностью у нее откололась ручка. Стало обидно.

Я сам выбрал эту кружку в магазине и еще ни разу не попил из нее крови!

— Ты поехавшая?! — прогремел мой крик, который быстро оборвался.

Алина держала в руках «винторез» и его ствол был направлен прямо в мой лоб.

Я скорчил недовольное лицо и сложил на груди руки.

— Как это понимать?

Алина хмыкнула и после секундной задержки все же поставила оружие на предохранитель.

— Никак. Ты же тупой.

— Совсем дура? Это ты плеснула в меня кипятком!

— Не ори, клыкастый, — девушка отложила винтовку. — Представь себя на моем месте. Сижу, никого не трогаю, пью чай, и тут в дом врывается вампир. Глаза выпучил, когти выпустил, зрачки покраснели, харя страшная, как кабанье дерьмо…

— Нормальное у меня лицо.

— Это ты так думаешь, — важно заметила Алина. — В общем, я действовала как попавшая в беду девушка. Исключительно защищалась. И вообще, у тебя регенерация хорошо работает, какие проблемы могли быть от кружки кипятка?

— Знаешь ли, это весьма больно и неприятно, — сказал я, поднявшись с колен.

Отряхнул штаны под внимательным взглядом девушки и сел рядом с ней за стол.

— Чаю попить можно?

— Ага, только заварка кончилась, — сказала Алина, ковыряясь ногтем между зубов.

— Вся?!

Я отчетливо помнил, что Соня принесла целую жестяную банку. Как она могла кончиться? Мутантка ее жрала, что ли?!

— Ну, извини, мне нравится покрепче.

Чифирнутая баба.

Я взял чистую кружку, налил кипятка и понял, что забыл задать главный вопрос.

— А что ты вообще тут делаешь?

— Обживаюсь, — широко улыбнулась девушка. — Навела порядок. А то на кухне вообще все кошмарно было.

Я схватился за голову и побежал за печку. Твою мать! Вся посуда была свалена огромной горой в углу. При этом вперемешку лежали как чистые тарелки, так и грязная сковорода.

На засраной столешнице у гарнитура я заметил серую шкурку, у которой угадывался хвост.

— Это еще что?! Ты че, тут крыс жарила?!

К горлу подкатил комок. М-да. Не думал, что в мире остались вещи способные вызвать у меня рвотный позыв.

— Угу, — вздохнула Алина. — По дороге в поселок поймала. И ты зря морщишься, они так-то вкусные, если добавить соли и пару корешков. Особенно хвостики.

Сука!