Олег Савощик – Рассказы 17. Запечатанный мир (страница 5)

Иту посмотрел на фонарь и вспомнил, как в одну из тех ночей, когда он стоял на вахте, а вокруг кольцами змеился туман, тот мальчишка так же смотрел на него большими черными глазами и слушал рассказы про жизнь моряка.

Тали завозился на стуле, Иту заговорил снова:

– По дороге в одном порту мы подобрали другого штурмана, совсем молодого парня. Мы должны были выйти в океан проливом Дигмана. Опасное место, подводные скалы и рифы. Парень был местный, клялся, что знает дно как свои пять пальцев. Да нам и выбирать было не из чего… На третий день разыгрался шторм. Мы уже прошли большую часть пролива; думали, все позади, и напоролись на подводные скалы.

Старик поправил фитиль в фонаре, прокашлялся и сказал:

– Корабль развернуло, затрясло, потом все затихло. Матрос из машинного отделения выбежал на палубу, крикнул, что внизу огромная пробоина и оттуда хлещет вода. Нас, офицеров, было не много, трое-четверо, да капитан с помощником. Эл Ченси стал спускать на воду шлюпки, а я и остальные собирали пассажиров. Все как всегда – в первую очередь детей, женщин и по две пары мужчин в лодке, чтобы было кому грести. Но ребят без родителей мы отвели подальше от суматохи, на кампус, и припасли для них две большие шлюпки заранее. Когда пара шлюпок уже отчалила, капитан приказал Ченси привести детей. Тот сказал, что повредил ногу и быстро не справится. Тогда я сам пошел за ними, а Ченси похромал отвязывать шлюпки.

Иту замолчал. Тали поглядел на него – старик хмурился и пощипывал одной рукой бороду, холодные глаза смотрели сквозь мальчика.

– На кампусе было человек двадцать ребят и мой знакомец, он держал за руку сестру. Она была помладше, с такими же, как у него, черными глазами. Дебаркадер стал разваливаться, нос ушел под воду, корма задралась вверх, но тут же стала тонуть. Когда я привел детей к шлюпкам, Ченси уже греб прочь от корабля. С ним в шлюпке сидели двое – Илай Селли и его жена.

– Почему только двое? И кто это – Илай Селли? – спросил Тали.

– Большой человек в колонии на Оханте. Главный казначей или что-то вроде того. Он, видно, посулил Ченси деньги, а у того на суше не было даже родной лачуги. Жаль, шлюпка с этими мерзавцами тогда не перевернулась – шторм как раз набирал силу. Ченси уплыл, и в последние шлюпки стали набиваться все подряд. Капитан клял его на чем свет стоит, обещал вздернуть… Нескольких ребят нам все-таки удалось пристроить…

Иту замолчал. Тали во все глаза смотрел на старика, но ни о чем не спрашивал.

– Палуба уже уходила под воду, – продолжил Иту, – и я сказал ребятам держаться друг за друга и за меня. Нас накрыло волной и разметало по сторонам. Когда я вынырнул, рядом уже никого не было. Потом я услышал крик – в паре метрах от меня кто-то барахтался. Оказалось, сестра того парнишки. Я поплыл к ней навстречу, помог удержаться на воде…

– А ее брат?

Иту покачал головой:

– Волны выбросили нас к рифам. Мы переждали шторм и собрали плот из досок, их принесло море. Плыть на этом плоту, конечно, было нельзя, но мы кое-как держались на поверхности. Через день нас вынесло к берегу, и еще неделю мы брели до первой деревушки. Потом сели на корабль, поплыли к западному Оханту. Там жила ее семья. А вскоре я узнал, что из тех ребят никто больше и не спасся. – Иту молча уставился в темное окно.

– А как же Ченси? – спросил Тали. – Ведь его должны были посадить в тюрьму за то, что он сделал.

– Только не в Оханте – Илай об этом позаботился. Я отправился на юг, в Сарамское Адмиралтейство. Крушение дебаркадера – дело большое. Меня целый месяц продержали на суше, заставляли каждый день приходить и рассказывать, что почем. Ну я и старался: кажется, имя Ченси встречалось в каждом документе, что они составляли.

– Он вернулся обратно?

– Через пару месяцев. Жизнь в колонии была ему не под стать. Его поймали в игорном доме и сразу привезли в Сарамск, и начался суд. Стали искать свидетелей – тех, кто выжил, но мало кого нашли: капитан и матросы погибли. На виселицу Ченси не отправили, но отняли звание, запретили морскую службу и приговорили к тюрьме. Когда его уводили, он сказал, что я оказал ему услугу. – Иту хмыкнул. – Сказал, что служба ему надоела, а я его от нее избавил. Я тогда набросился на него, но нас быстро разняли.

– А потом? – спросил Тали.

– Потом, – сказал Иту, – он сбежал. Может, деньги Илая помогли, или сам выкрутился … Пару лет его искали, потом кто-то пустил слух, что он подался на север, а тут преступников не ищут, ты знаешь. Я бросил службу – решил найти его сам. На севере о нем знать не знали, да мне в эту историю и с самого начала не верилось. В Оханте Ченси тоже не было… Короче, я искал его пять лет – перебивался, как мог, брался за любую работу, лишь бы на еду хватало. Тогда-то я и стрелять научился, и спать где придется…

Оказалось, он прячется на юге Конгелады, в одной бухточке у подножья гор, – если можно так сказать про жизнь в особняке с молодой женой. Дом у него был – загляденье, такие виды иногда на открытках рисуют. – Старик усмехнулся. – Ночью я взобрался на утес и залег там, метрах в трехстах от дома – он был оттуда как на ладони. Под утро из дома вышла кухарка, стала разогревать жаровню, а я в это время пристроил винтовку поудобнее – оружие я купил давно, как раз для этого. Потом вышел и Ченси, но не один, а с женой. – Иту пожевал губами. – Он в тот день напялил белый костюм, как сейчас помню. Я поначалу раздумал стрелять, решил, что улучу момент, когда он один будет, а потом припомнил тех ребят с дебаркадера, ну и…

Иту отчетливо вспомнил, как прогремел выстрел, и тяжелый Морис ткнулся в плечо. Ченси неловко потянулся к голове, вернее к тому, что от нее осталось, и завалился на землю, а рядом застыла тонкая фигура его жены – она смотрела на него, лежавшего на земле, и на костюм, уже не белоснежный, а покрытый кровью и грязью, а затем с криком побежала обратно к дому.

Тали молча глядел на Иту, сцепив руки под столом. Старик обернулся и посмотрел в окно – на улице было совсем темно.

– Вот так я оказался здесь, – сказал он и потом добавил: – если не захочешь со мной дел иметь, я пойму. Но и соврать тебе я не мог.

– Я знаю, – сказал Тали.

Иту встал, собрал кружки и стал мыть, поставив фонарь на край мойки.

– Поздно уже. Тебе в школу пора возвращаться, и так, наверное, влетит за опоздание.

– Не влетит, я окно в своей комнате не запираю, там залезу незаметно.

– Ну сам смотри. – Иту слышал, как Тали сгреб монеты со стола, они приглушенно звякнули внутри чего-то мягкого.

– До свидания, – тихо сказал Тали. Иту молча кивнул. Мальчик открыл дверь и осторожно стал спускаться по лестнице – большие лампы первого этажа не горели, свет фонаря, падавший из открытой кухонной двери, освещал только первые несколько ступеней. Старик подошел к окну: в стекле он увидел лишь свое отражение – высокого мужчину с седой бородой и короткими седыми волосами, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, особенно на лбу и в уголках глаз. Сейчас эти холодные глаза тонули во тьме.

На следующий день дали электричество, и Иту с больной от бессонницы головой и слезящимися глазами весь день занимался отладкой приборов. Иногда после скачков напряжения стрелки начинали врать, и нужно было постараться, чтобы все встало на свои места. Когда солнце село, Иту поднялся к себе и стал возиться с хронометром; он хотел научить Тали его заводить: иногда пальцы изменяли старику и начинали дрожать. Вспомнив о мальчике, Иту нахмурился.

Когда Иту поставил громко тикающий механизм на полку, на лестнице послышались легкие шаги. Скрипнула дверь на кухню, старик вышел из комнаты и столкнулся с Тали. Тот смущенно улыбнулся и сказал:

– У нас в школе свет дали. Сегодня целых семь уроков поставили, чтобы вчерашний день наверстать.

На душе у Иту потеплело.

– Я лыжи принес, – выпалил Тали, – пойдемте кататься!

– А откуда ты лыжи эти взял? – спросил Иту.

– Из дома. Приходится лазить туда время от времени за своими вещами. Хорошо еще, что никто там не живет.

– Вот оно как, – протянул Иту. Он впервые задумался, каково это, быть вором в собственном доме. – Ну пошли, покажешь, что умеешь.

Для Иту лыжи не были диковинкой – каждая экспедиция, идущая на север, брала их на борт, поэтому он быстро оставил Тали позади, умело переставляя ноги и отталкиваясь палками. Мальчик прокричал ему что-то вслед. Старик остановился, через минуту красный, запыхавшийся Тали догнал Иту и сказал:

– Ну вы даете! Даже папа так быстро не умеет. – Мальчик отер варежкой пот со лба и поехал вперед.

Теперь в хорошую погоду они катались на лыжах. Зима тем временем меняла все вокруг: воды пролива встали и покрылись коркой крепкого льда, в самые сильные морозы он громко трещал. В порту и на верфи вода тоже замерзла, корабли превратились в белые призраки – мачты, такелаж и борта покрылись толстым слоем изморози, в которую северный ветер превращал туманы, приходившие с запада. Возни с котельной стало больше – чем горячее становилась вода в трубах, тем чаще что-то ломалось. Тали, насколько мог, помогал старику с починкой.

«Может, все образуется, и будет у меня преемник и друг на старость», – думал Иту.

Иногда Тали не появлялся по несколько дней подряд. У него были дела в школе и в брошенном доме, или какие-то свои ребячьи дела. Сегодня Иту его не ждал – под конец недели мальчик оставался в школе, помогал мыть полы и парты во всех классах.