Олег Савощик – Рассказы 17. Запечатанный мир (страница 10)

– Разрешите доложить, – говорил он, вытянувшись в струнку.

– Вольно, юнга, – отвечал старик, улыбаясь, – докладывайте.

И Тали докладывал.

Иту, пятясь спиной, вышел из комнаты, прикрыл дверь и стал медленно спускаться по лестнице. Он представил, как вода остывает, а к следующей ночи холод добирается до труб под землей и разрывает их. В окнах появляются железные трубы от маленьких печурок, топящихся углем, – у кого-то они еще остались на чердаках и в сарайчиках, но не у всех. Закроется школа, ратуша, бары и магазинчики. Через пару недель город заледенеет, улицы занесет снегом, и застынут без ремонта ветряки…

Иту решил проверить все здание – вдруг что-нибудь да удастся выяснить. Он спустился вниз и подошел к вешалке – на крюках не было ни теплой меховой куртки Тали, ни его шапки, только старая шуба Иту тяжело свешивалась вниз. Не было и лыж мальчика, привычно стоявших у стены. Старик открыл дверь кладовой и внимательно осмотрел полки: на них убавилось банок с консервами и другими припасами, коробов со спичками и патронов тоже не хватало. Старик бросил взгляд на стену – там сиротливо висела винтовка Мориса. В углу, где должна лежать старая палатка, теперь виднелись только сухие пылинки.

– А ты ведь давно это задумывал, парень… – сказал он вслух.

Иту нашел большой вещевой мешок с широкими лямками для плеч, забросил туда пару банок с консервами, короб спичек, приготовил фляжку из нескольких слоев железа и пробкового дерева – вода в ней никогда не замерзала. Потом, словно задумавшись, он посмотрел на винтовку Мориса и снял ее со стены – руки сразу почувствовали знакомую тяжесть. Иту проверил рабочую часть и подобрал две пачки длинных крупных патронов. Он надел свою старую шубу – старик уже давно отстирал ее от крови и зашил дырку от пули. Затем снова поднялся на второй этаж и вернулся с маленьким котелком, парой мисок и теплым спальным мешком, сшитым из шкур.

Когда старик вышел из котельной, небо было совсем темным, почти черным, с белыми бликами далеких звезд. Ледяной ветер обжег ему щеки, а глаза тут же покрыла прозрачная пелена. Иту поудобнее пристроил на спине винтовку и, выдохнув паром в холод, пошел к проливу.

Весь прошлый день шел снег, и Иту, как ни старался, не смог отыскать след мальчика. Вскоре он добрался до сторожки и заглянул внутрь – все вещи лежали на своих местах; если даже Тали и был здесь, то ничего не взял. Старик подошел к уставленным скарбом полкам и стянул с самой верхней легкие охотничьи снегоступы, которые смастерил несколько лет назад. Осмотрел кожаные ремни, проверил деревянную раму – вроде все в порядке. Иту захлопнул дверь, нацепил снегоступы и направился к покатому спуску. Что ж старик, посмотрим, на что ты еще годен.

Спустившись по склону, Иту зашагал по проливу, поглядывая на занесенный снегом лед. Ни тонкой лыжни, ни оттисков подошв – только верхушки белых барханов. Через какое-то время старик почувствовал, что начинает замерзать и ускорил шаг – ближе к центру пролива всегда поднимался холодный ветер. Вскоре Иту достиг противоположного берега и осмотрелся: впереди нигде не чернела маленькая фигурка, не горел костер, в воздухе не тянуло дымом.

– Решил всю ночь идти, значит? – сказал Иту вполголоса. Он достал из мешка фляжку и сделал несколько глотков – на ночном морозе вода показалась ему почти теплой. Хотелось есть. Иту представил, сколько провозится, разогревая консервы, и покачал головой – Тали и так слишком далеко ушел. Старик шел, пока не начало светать, несмотря на то, что ноги одеревенели, а в спине ломило.

Вскоре перед ним вырос лес, который тянулся вдоль белого поля. Ветра свирепствовали здесь в полную силу, и деревца выросли низенькими, разлапистыми и кривыми. Иту шел по кромке поля – было тяжело, порой попадались высокие сугробы и поваленные деревья. Следов мальчика он по-прежнему не находил, но знал, что в лесу тот не был – иначе ему пришлось бы пробираться через кусты и глубокие овраги. Не пошел бы он и в другую сторону – Иту рассказывал ему, что там лежат болота, покрытые коркой льда. Место это гиблое – там не живут ни племена, ни животные. Так что оставался один путь: через белесую равнину в сторону Ледяных Гор.

Молочно-белое небо резало глаза, Иту хотелось закрыть их совсем, но он боялся уснуть на ходу и оступиться. Старик остановился и положил пожитки рядом с черным стволом, лежащим на снегу. Он отошел в лес, набрал сухих веток, потом притоптал снег, сложил ветки в форме шалаша и достал короб, спички в нем были крупные, с большими синими головками. Он чиркнул спичкой и прикрыл язычок пламени ладонью – вскоре на снегу разгорелся небольшой костер. Старик достал котелок, согрел себе чая, потом разогрел консервы. После еды к нему вернулись силы. Он бросил остатки консервов в костер – еще приманишь волков или кого похуже – и наблюдал, как чернеют в пламени жестянки.

Иту шел еще какое-то время. Вдруг со стороны леса ветер донес эхо выстрела. Старик поднял голову, остановился и стал вглядываться в переплетение усыпанных снегом ветвей – лес теперь чернел в ста шагах от него. Когда он поравнялся с первыми деревцами, выстрел раздался снова – ближе и правее. Иту тихо, но быстро пошел в ту сторону по опушке леса – в конце концов, это могут быть просто охотники, встретившие крупную дичь. Снова выстрел, затем еще один.

Лес обступал небольшую котловину, к которой подбирался старик, с трех сторон. Сердце Иту заколотилось: у края котловины, дальше от леса, стоял Тали. Мальчик, держа в руке раскрытую винтовку, отступал к полю и пытался загнать патрон в магазин, но пальцы как будто не хотели слушаться. Рядом с ним лежали брошенные лыжи и палки, чуть дальше – старая сумка и палатка, перевязанная бечевкой. В дальней части котловины Иту увидел крупную рысь с бурыми пятнами на шкуре, она не спеша шла к Тали, опустив назад уши. Старик заметил, что зверь ранен и прихрамывает на левую лапу. Вдруг рысь метнулась вперед, от ее неспешности не осталось и следа. Иту снял с плеча винтовку, быстро передернул затвор и нажал спуск – кошка вскрикнула и упала на снег. Мальчик обернулся, вздрогнул и уронил оружие, а его темные глаза смотрели прямо в прицел Мориса. Иту приближался, не опуская винтовку – вскоре он оказался в нескольких метрах от Тали.

– Иту, не надо… – проговорил он.

– Ты знал, что мне придется вернуть камень, – сказал Иту. – И знал, что может случиться в Ледяных Землях.

– Не надо. Я… – прошептал Тали. Он хотел сказать что-то еще, но голос осекся.

Глаза старика затуманились, к горлу подкатил комок. Он опустил винтовку и подошел ближе, Тали стоял, втянув голову в плечи. Когда мальчик поднял глаза, в темных зрачках не плясали привычные искорки – казалось, там не отражалось ничего. Иту закинул винтовку на плечо и сказал:

– Пойдем домой, Тали.

– Но я ведь… предатель, – проговорил Тали.

Иту положил руку мальчику на плечо.

– Пойдем. Все образуется, сам увидишь.

– Я не могу, – тихо сказал Тали. Он посмотрел в сторону покрытых снегом полей, далеко за которыми лежал город. – Они никогда не оставят меня в покое… Эти проклятые башни стоят… Ветряки ломаются от ураганов, но башни стоят.

Он потянулся к сумке, достал оттуда черный сверток и протянул его Иту:

– Вот, – сказал он, – я хотел вернуться и отдать – понял, что не могу так…

Иту взял сверток и сразу почувствовал тепло, идущее изнутри. Он размотал черную тряпицу, приподнял ее край – идис ярко заискрился на свету.

– Я шел обратно, когда… – Тали посмотрел на рысь. Она вздрагивала, роя задними лапами снег. Ее глаза угасали.

Тали всхлипнул.

– Я только утром заметил, что она идет за мной, – сказал он, – а когда повернул обратно, думал, она дальше леса не пойдет.

– Ты стрелял в нее? – спросил Иту.

– Да. Один раз попал, наверное.

– Потому она за тобой и шла.

Тали замолчал и отвернулся.

– Послушай, – сказал Иту, заматывая идис и кладя его в походный мешок, – ты ведь камень взял не потому, что отомстить хотел. Вернее, не только поэтому.

Тали посмотрел на старика:

– Отец бы мог что-то придумать, как-то приспособить его для жилища. Он бы сумел.

Иту почесал бороду.

– Ладно, ты пока об этом не думай. Пойдем.

– Иту, я потом все равно уйду, – сказал Тали. – Буду их искать. Я решил.

– Ну, решил так решил, – ответил старик, – а пока – пойдем.

Тали бросил взгляд на рысь: она уже лежала без движения, в воздухе пахло свежей кровью. Он поднял со снега винтовку, припасы и надел лыжи, управился с палками и медленно побрел в сторону города. Иту пошел следом.

Через две недели Иту запер железную дверь котельной на ключ и положил его под кирпич, который лежал на верхней ступени. Тали уже ждал его на площадке, засунув руки в новых рукавицах в карманы. На спине у него был походный рюкзак с глубокими отделениями, а на плече – легкая винтовка Конгелады, из-под которой выглядывал кожаный патронташ. Громоздкий рюкзак Иту был раза в два тяжелее, с одного боку он привязал к нему палатку, а на другом закрепил винтовку Мориса. Старик бросил долгий взгляд на котельную, словно хотел запечатлеть ее в памяти, и повернулся к городу – там, в низине, было тепло, и снег на дорогах превратился в грязную слякоть. Тали подошел ближе, какое-то время они стояли, не говоря друг другу ни слова, а затем двинулись к проливу знакомой тропой, поскрипывая снегоступами. Когда они проходили мимо сторожки, Иту спросил: